В советском автопроме существовало негласное правило: базовая модель в семействе — бортовой грузовик. Так писали в учебниках, так значилось в министерской документации. Самосвалы, тягачи, лесовозы — производные от «основы».
Кременчугский автозавод на эти условности смотрел с усмешкой.
КрАЗ-257Б числился базовым только на бумаге. Хозяином конвейера безраздельно владел его брат — самосвал КрАЗ-256Б. Он первым примерял новые агрегаты, собирал лавры модернизаций. Под него выстраивали производственные планы. А бортовой? Тысяча машин в год против двенадцати тысяч самосвалов. Статист на фоне звезды.
Но у этого «героя второго плана» была своя работа — негабаритные грузы, длинномеры, армейские нужды. Работа, с которой самосвал справиться не мог.
Бортовой КрАЗ-219 встал на конвейер в 1960-м — первый кременчугский трёхосник с колёсной формулой 6×4. Машина досталась заводу «по наследству» от Ярославля: те же агрегаты, та же кабина, тот же рядный шестицилиндровый двухтактник ЯАЗ-М206А. Надёжный, но шумный и прожорливый.
Конструкторы понимали: будущее за четырёхтактными дизелями. В 1962-м собрали первый опытный КрАЗ-257 под мотор ЯМЗ-238 — восьмицилиндровый, V-образный, обещавший 240 сил против прежних 165.
На практике вышла заминка. Ярославский моторный не мог выдать нужное количество двигателей. Мощность первых серий едва дотягивала до 215 сил — им присвоили отдельный индекс ЯМЗ-238А, чтобы не позориться перед паспортными данными.
Кременчуг попал в патовую ситуацию. Ставить новую машину без моторов — нельзя. Останавливать выпуск — тоже, план никто не отменял. С 1964 года собирали КрАЗ-257 с «временным» двигателем, параллельно продолжая клепать устаревшие КрАЗ-219Б.
Только в 1966-м Ярославль довёл мотор до ума. Тогда родился КрАЗ-257Б. А «переходная» модель тихо сошла с конвейера в июле 1968-го.
Машину модернизировали постоянно — без фанфар, по-рабочему.
В декабре 1968-го появились гибкие металлорукава в выхлопной системе — глушители перестали трескаться от вибраций. Рулевое управление получило гидроусилитель вместо пневматического. Усилие на баранке упало вдвое — для двадцатитонной машины разница между «крутишь» и «ворочаешь».
В 1969-м фары спрятали в защитные короба на крыльях. Вместо одного крошечного зеркальца поставили два прямоугольных. Армейские водители шутили: «Наконец увидим, кого раздавили».
Главный апгрейд случился в 1976-м — двухконтурные тормоза. Без них КрАЗы перестали бы пускать на экспорт. Машина получила индекс КрАЗ-257Б1 и характерную примету: два больших ресивера над правой подножкой. Знающий человек по ним мгновенно отличал новую версию.
В паспорте КрАЗ-257Б значился двенадцатитонником. Красивое круглое число для справочников и плакатов автошкол.
На практике — хитрее. Двенадцать тонн разрешалось грузить только на асфальте. На грунтовках — максимум десять. А грунтовок в Союзе хватало.
При полной загрузке на заднюю тележку давило до девяти тонн. Большинство дорог были рассчитаны на восемь. Гонять гружёный КрАЗ означало убивать полотно.
Весной и осенью вводили ограничения до пяти тонн на ось. Для КрАЗа это означало: стой, жди или разгружайся наполовину.
Водители арифметику знали — и всё равно грузили под паспортные двенадцать. Иначе план не выполнить. Дорожники ругались, ГАИ штрафовала. А КрАЗы шли дальше, продавливая колею.
Армия брала бортовые КрАЗы охотно. Перевозка понтонов, зенитных установок, труб для полевых трубопроводов — здесь самосвалу делать нечего. Бортовик с шестиметровой платформой и прочной рамой был незаменим.
В народном хозяйстве — своя ниша. Стройки с железобетонными балками. Леспромхозы с двадцатиметровыми хлыстами. Северный завоз, где платформа принимала всё — от муки до буровых вышек.
Выпуск КрАЗ-257Б1 продолжался до 1988 года. Полторы тысячи бортовиков ежегодно — рядом с двенадцатью тысячами самосвалов. Соотношение не менялось никогда.
Бортовой КрАЗ так и не вышел из тени. Не попал на плакаты, не стал героем песен. Самосвал с поднятым кузовом — это образ. Бортовик с брезентом — просто грузовик.
Но когда на стройку приезжал негабарит, который не влезал ни в один кузов, — звали его. Героя второго плана. Который свою работу делал молча.