Анна держала телефон чуть в стороне от уха, но голос матери все равно звучал отчетливо, пробиваясь сквозь треск старой связи.
- Ну и сколько тебе еще сидеть одной в этой твоей огромной квартире? - Лидия Петровна не здоровалась, сразу брала быка за рога. - Я вот смотрю в окно, у Светки Морозовой дочь замуж вышла, уже животик видать. А у тебя что? Тридцать два года, а толку никакого.
- Мам, привет, - Анна сжала переносицу пальцами, закрыла глаза. - Я на работе, не могу долго говорить.
- На работе, на работе, - передразнила мать. - Все на работе. А жизнь-то мимо идет. Часики-то тикают, дочка. Ты это понимаешь? В твои годы я уже двоих растила, а ты все бухгалтерией своей занимаешься.
Анна открыла глаза, посмотрела на экран компьютера, где мигал курсор в полупустой таблице. За окном шел мелкий октябрьский дождь, серый, нудный, какой бывает только осенью в промышленном районе на окраине города.
- Мам, мы об этом уже говорили.
- Говорили, говорили, а толку? Приезжай в субботу, надо поговорить серьезно. Я тебе котлет наморозила, заодно заберешь.
Анна хотела отказаться, но язык не повернулся. Отказывать матери она не умела, хотя каждый визит заканчивался одинаково: чувством вины, горечью и желанием провалиться сквозь землю.
- Хорошо, - тихо сказала она. - Приеду.
Суббота выдалась пасмурной, но без дождя. Анна села в свою старенькую «Ладу», которую купила еще пять лет назад, когда только начала копить на ипотеку, и поехала через весь город к матери. Лидия Петровна жила в панельной девятиэтажке на Северном, в двухкомнатной квартире, которую получила еще в советские времена. Подъезд пах, как всегда, кошками и сыростью, лифт скрипел и вздрагивал на каждом этаже.
Мать открыла дверь в домашнем халате, волосы стянуты в тугой узел на затылке.
- Ну наконец-то, - она посторонилась, пропуская дочь. - Я уж думала, передумала.
- Пробки были, - соврала Анна, хотя ехала по пустым субботним улицам.
Они прошли на кухню. На столе уже стояли две чашки, заварочный чайник, тарелка с печеньем «Юбилейное». Анна села на свое привычное место у окна, откуда был виден серый двор с покосившимися качелями и мусорными баками.
- Чай будешь?
- Буду.
Лидия Петровна разлила чай, придвинула к Анне тарелку с печеньем, села напротив. Помолчала, глядя на дочь оценивающе, будто взвешивала, с чего начать.
- Ты похудела, - наконец сказала она.
- Нет, мам, все как обычно.
- Похудела. Лицо осунулось. Это от того, что одна живешь, не за кем ухаживать, вот и не следишь за собой.
Анна отпила чай, обжигаясь. Не хотела спорить, не хотела оправдываться, но молчать тоже было невыносимо.
- Я слежу за собой.
- Ну да, ну да, - мать махнула рукой. - Слушай, я тут подумала. Помнишь Валю Кротову? У нее сын есть, Витя. Работает на заводе, непьющий, хороший парень. Я с Валей в поликлинике встретилась, разговорились. Он как раз в разводе, детей нет, квартира своя. Я ей про тебя рассказала.
Анна почувствовала, как внутри все сжалось в тугой комок.
- Мам, не надо.
- Что не надо? - Лидия Петровна нахмурилась. - Нормальный мужик, при деле, не алкаш. Чего тебе еще надо? Принца на белом коне ждешь?
- Я не хочу, чтобы ты устраивала мне свидания вслепую.
- А как тебе их устраивать? Сама-то ты кого нашла? Никого. Сидишь в своей конторе с бумажками, потом домой в пустую квартиру, и так по кругу. Квартира-то у тебя большая, трехкомнатная, на вырост взяла, а некому в ней жить. Одни стены.
- Мне нравится моя квартира, - тихо сказала Анна. - Я сама ее выбирала, сама взяла ипотеку, сама плачу.
- Ну и что, что сама? Молодец, самостоятельная. А счастья-то от этого прибавилось? Ты посмотри на себя. Тебе тридцать два года, а ты как старуха живешь. Работа, дом, работа, дом. Никаких радостей, никаких перспектив.
- У меня есть перспективы.
- Какие? - мать прищурилась. - Карьеру сделаешь? Начальницей станешь? А потом что? Пенсия, одиночество, кошки? Я тебя не для того рожала, чтобы ты одна сидела.
Анна поставила чашку на стол, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее и болезненное.
- Мам, хватит.
- Не хватит! - Лидия Петровна повысила голос. - Я твоя мать, я имею право говорить! Я переживаю за тебя! Ты думаешь, мне приятно видеть, как моя дочь одна мается? Как у всех семьи, дети, а у тебя ничего? Ты хоть понимаешь, что время идет? Что после тридцати пяти вообще никто не возьмет?
- Никто не возьмет? - Анна встала, чувствуя, как дрожат руки. - Я не товар на полке, мам. Меня не берут и не оставляют.
- Вот именно, что не берут, - Лидия Петровна тоже поднялась. - Потому что ты слишком гордая. Слишком умная. Мужики таких не любят. Им нужна женщина, которая о них заботится, а не с умным видом в бумажках копается.
Анна схватила сумку, не глядя на мать.
- Я поехала.
- Стой! Котлеты забери, я же наморозила!
- Не надо мне котлет!
Она выбежала из квартиры, сбежала по лестнице, не дожидаясь лифта. На улице дышалось легче, хотя внутри все еще клокотало. Села в машину, завела мотор, выехала со двора. Ехала по городу, не видя дороги, прокручивая в голове диалог, придумывая ответы, которые не сказала. «Почему я всегда молчу? Почему не могу просто послать ее? Почему чувствую себя виноватой, хотя ничего не сделала плохого?»
Перед светофором притормозила, вытерла глаза. Плакать не хотела, но слезы все равно выступили. «Одиночество после тридцати, - подумала она горько. - Вот оно, во всей красе. Не только моя проблема, но и мамина. Ей стыдно перед знакомыми, что дочь одна. Ей не важно, счастлива я или нет. Важно, чтобы было как у всех».
Доехала до супермаркета «Калина» возле своего района, решила купить что-нибудь на ужин. Припарковалась, вышла из машины, сделала несколько шагов и вдруг вспомнила, что забыла закрыть дверь. Обернулась, пошла обратно, не глядя по сторонам, и услышала противный скрежет металла по металлу.
- Черт!
Она замерла. Задела бампером чужую машину, черный «Форвард», который стоял слишком близко. Вернее, она слишком близко к нему подъехала и теперь, пятясь, зацепила его бок.
- Ну вот и все, - пробормотала Анна, чувствуя, как накатывает новая волна отчаяния. - День не задался с утра.
Она огляделась. Вокруг никого не было. Можно было уехать, но совесть не позволяла. Достала блокнот, написала записку с извинениями и номером телефона, сунула под дворник. Только собралась уходить, как из супермаркета вышел мужчина с пакетом продуктов. Высокий, в темной куртке, лет тридцати пяти. Он посмотрел на машины, на записку под дворником, потом на Анну.
- Это ваша работа? - спросил он спокойно, кивнув на царапину.
Анна кивнула, чувствуя, как краснеет.
- Да. Простите, я не нарочно. Хотела оставить записку, чтобы вы позвонили, и я все оплатила.
Он подошел ближе, присел на корточки, осмотрел повреждение. Царапина была неглубокая, но заметная.
- Ничего страшного, - сказал он, выпрямляясь. - Краска слезла, но без вмятин. Можно и не париться.
- Нет, нет, - Анна замотала головой. - Я оплачу ремонт. Дайте мне реквизиты, я переведу деньги.
Он посмотрел на нее внимательнее, и Анна вдруг поняла, что у нее, наверное, заплаканное лицо, растрепанные волосы, и вообще она выглядит как полная неудачница.
- Вы в порядке? - спросил он.
Анна хотела ответить «да», но вместо этого рассмеялась, нервно и невесело.
- Нет. Но это не имеет отношения к царапине. Царапина - это отдельная история.
Он улыбнулся.
- Понятно. Знаете что, давайте так. Я Сергей. Вы, судя по всему, не в лучшей форме сейчас. Может, для начала по чашке кофе? А там разберемся с машиной.
Анна моргнула.
- Вы серьезно?
- Абсолютно. Вон там кафе «У Елены», вполне приличное. Идемте, а то вы еще кого-нибудь зацепите по дороге домой.
Она хотела отказаться, но что-то в его тоне, спокойном и ироничном, заставило ее согласиться. Они прошли через парковку к небольшому кафе на первом этаже жилого дома. Внутри было тепло, пахло свежей выпечкой и кофе. Сели за столик у окна.
- Капучино? - предложил Сергей.
- Да, спасибо.
Он заказал два капучино и кусок яблочного пирога на двоих. Анна сидела, глядя в окно, чувствуя себя нелепо и неуместно. «Что я здесь делаю? Сижу с незнакомым мужчиной, которому только что поцарапала машину».
- Расскажете, что случилось? - спросил Сергей, когда принесли кофе.
- Зачем вам это знать?
- Просто интересно. Вы выглядите так, будто мир рухнул.
Анна усмехнулась.
- Не рухнул. Просто мать в очередной раз объяснила, что я никчемная дочь, которая в тридцать два года одна и без перспектив.
Сергей приподнял брови.
- Жестко.
- Обычно, - Анна отпила кофе, обжигаясь. - Она считает, что одиночество после тридцати - это клеймо. Что надо срочно выходить замуж, рожать детей, иначе жизнь прошла зря.
- А вы так не считаете?
- Я считаю, что каждый живет в своем темпе. Но ей это не объяснишь. Ей стыдно перед подругами, что у меня нет мужа.
Сергей кивнул.
- Знакомая история. У меня мать такая же. Как только исполнилось тридцать, началось: «Когда женишься? Когда внуков подаришь?» Хотя сама всю жизнь одна прожила, отца я не помню.
- И что вы ей отвечаете?
- Что женюсь, когда встречу ту самую. А пока не встретил.
Анна посмотрела на него. Обычное лицо, ничего выдающегося, но глаза умные, добрые. Он улыбался уголками губ, и от этого становилось немного легче.
- А вы инженер? - спросила она.
- Откуда знаете?
- Не знаю. Просто показалось. Вы похожи на человека, который чинит что-то сложное.
Он рассмеялся.
- Точно. Работаю на заводе, отдел проектирования. Чиню не машины, а чертежи и расчеты.
Они проговорили около часа. Анна рассказала про работу, про ипотеку, про то, как мечтала о своей квартире и как гордилась, когда ключи ей наконец вручили. Сергей рассказал про свою съемную однушку в центре, про работу, про увлечение велосипедами.
- Знаете, - сказал он, когда они допивали уже третью чашку кофе, - царапину можно не чинить. Мне не принципиально. Зато теперь у нас есть повод еще раз встретиться.
Анна почувствовала, как внутри что-то екнуло.
- Это предложение?
- Это предложение.
Она улыбнулась, впервые за весь день.
- Хорошо. Давайте обменяемся телефонами.
Они обменялись номерами, вышли из кафе. На улице уже смеркалось, зажглись фонари. Сергей проводил ее до машины.
- Будьте осторожнее на дороге, - сказал он. - И не слушайте свою мать. Вы нормальная.
- Спасибо, - тихо ответила Анна. - За кофе и за слова.
Она села в машину и поехала домой. Всю дорогу улыбалась, несмотря на дурацкий день, несмотря на ссору с матерью, несмотря на царапину на чужом бампере. «Может, это знак, - думала она. - Может, что-то хорошее все-таки случится».
Сергей позвонил на следующий день. Потом еще через два дня. Потом они встретились снова, на этот раз в кино. Потом в парке. Потом у нее дома. Он принес вино и пиццу, они сидели на полу в пустой гостиной, потому что нормальной мебели у Анны еще не было, только диван и стол на кухне.
- Ты правда взяла трехкомнатную квартиру одна? - спросил он, глядя на голые стены.
- Правда. На вырост. Думала, когда-нибудь заведу семью, вот и будет где всем поместиться.
- Оптимистка.
- Скорее, мечтательница.
Он взял ее за руку.
- Мне нравится. Что ты мечтательница.
Два месяца прошли, как один день. Анна не замечала, как влюбилась. Просто в какой-то момент поняла, что думает о Сергее постоянно, что ждет его звонков, что скучает, когда он на работе. Он тоже, кажется, испытывал то же самое. Стал оставаться у нее ночевать. Сначала раз в неделю, потом два, потом почти каждый день.
- Знаешь, - сказал он однажды вечером, когда они лежали на диване, обнявшись, - я устал платить за съемную квартиру. Может, мне переехать к тебе?
Анна повернула голову, посмотрела на него.
- Серьезно?
- Абсолютно. У тебя три комнаты, одна пустует. Можем сделать там кабинет или что-то еще. Я буду помогать с ипотекой. Заодно не будем мотаться туда-сюда с вещами.
Она задумалась. Это было слишком быстро, слишком неожиданно. Но в то же время логично. Они и так почти жили вместе.
- Хорошо, - сказала она. - Давай попробуем.
Через неделю Сергей привез свои вещи. Немного, на самом деле: одежда, книги, велосипед, ноутбук. Он аккуратно развесил рубашки в шкафу рядом с Анниными платьями, поставил на полку свои книги, велосипед повесил на стену в коридоре.
- Ну вот, - сказал он, оглядываясь. - Теперь это наш дом.
Анна стояла рядом и чувствовала, как внутри что-то переполняет. Счастье. Обычное, простое человеческое счастье. «Я больше не одна, - думала она. - У меня есть кто-то. Кто-то, кто здесь, рядом, кто разделяет со мной эту квартиру, эту жизнь».
Она не рассказывала матери о Сергее. Боялась. Знала, что Лидия Петровна начнет расспрашивать, копаться, искать изъяны. Но через месяц мать сама позвонила.
- Анна, ты чего молчишь? Я тебя сто лет не видела. Может, в гости зайдешь?
- Мам, я занята.
- Занята, занята, - фыркнула Лидия Петровна. - Всегда занята. Ладно, тогда я к тебе заеду. В субботу. Проведаю, как ты там.
Анна замерла.
- Мам, не надо.
- Почему?
- Потому что… у меня не убрано.
- Ну и что? Я твоя мать, мне можно. Жди в субботу после обеда.
Анна положила трубку и посмотрела на Сергея, который сидел на кухне с кружкой чая.
- Моя мать едет в субботу, - сказала она обреченно.
- Познакомлюсь, - он пожал плечами. - Рано или поздно это должно было случиться.
- Ты не знаешь мою мать.
- Ну, не может быть так страшно.
Анна усмехнулась.
- Может.
Лидия Петровна приехала ровно в два часа дня. Позвонила в дверь, вошла, оглядела прихожую, где теперь висел мужской велосипед и стояли мужские ботинки рядом с Анниными туфлями. Лицо ее вытянулось.
- Это что еще такое?
- Мам, привет, - Анна вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. - Проходи.
- Чье это? - Лидия Петровна ткнула пальцем в велосипед.
- Моего друга.
- Друга? Какого друга?
- Сергея. Он здесь живет.
- Живет?! - мать аж побледнела. - То есть ты сожительствуешь с каким-то мужиком, а мне ничего не сказала?!
Сергей вышел из гостиной, улыбаясь.
- Здравствуйте. Я Сергей. Рад познакомиться.
Лидия Петровна посмотрела на него, потом на Анну, потом снова на него.
- А, ну здравствуйте. Значит, вы тот самый друг.
- Не просто друг, - сказал Сергей. - Мы с Анной вместе. Планируем пожениться.
Анна чуть не задохнулась от неожиданности. Они не обсуждали свадьбу. Вообще. Ни разу. Но Сергей говорил об этом так уверенно, как будто это само собой разумелось.
Лидия Петровна на секунду растерялась, потом лицо ее смягчилось.
- Пожениться? Ну, это другое дело. А я уж думала, неизвестно что. Проходите на кухню, чай попьем, поговорим.
Они прошли на кухню. Анна ставила чайник, доставала печенье, чувствуя себя так, будто идет по минному полю. Мать села напротив Сергея, изучая его взглядом.
- Работаете где?
- На заводе. Инженер-проектировщик.
- Зарплата какая?
Сергей назвал цифру. Лидия Петровна кивнула.
- Нормально. Квартира своя есть?
- Нет, снимал. Теперь живу здесь.
- То есть на шее у дочери сидите?
Анна сжала кулаки.
- Мам!
- Что, мам? Я нормально спрашиваю. Он же не платит за квартиру, она сама за нее платит.
- Я помогаю с ипотекой, - спокойно сказал Сергей. - И с коммуналкой. И вообще с расходами. Мы вместе все решаем.
Лидия Петровна фыркнула, но промолчала. Выпила чай, съела печенье, потом встала.
- Ладно. Раз женитесь, значит, женитесь. Только не тяните. А то часики тикают, дочка уже не девочка.
Когда мать ушла, Анна закрыла дверь и прислонилась к ней лбом.
- Прости, - пробормотала она. - Она всегда такая.
- Ничего, - Сергей обнял ее. - Пережили. Кстати, я серьезно. Насчет свадьбы.
Анна подняла голову.
- Правда?
- Правда. Я хочу быть с тобой. Официально. Навсегда.
Она прижалась к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло.
- Я тоже хочу.
Они начали готовиться к свадьбе. Искали ресторан, выбирали платье, составляли список гостей. Анна впервые за долгое время чувствовала, что жизнь налаживается. Работа шла своим чередом, ипотека выплачивалась, Сергей был рядом. Казалось, все наконец складывается правильно.
Но потом появилась Галина Степановна.
Мать Сергея жила на другом конце города, в старом районе, в такой же панельке, как Лидия Петровна. Он редко о ней говорил, только упоминал вскользь, что она одна, что характер у нее сложный, что лучше лишний раз не дергать. Анна не придавала этому значения. Ей казалось, что раз Сергей взрослый мужчина, то он давно отделился от матери и живет своей жизнью.
Первая встреча случилась внезапно. Галина Степановна позвонила в дверь однажды воскресным утром, когда Анна еще спала, а Сергей был на кухне.
- Кто это? - спросонья спросила Анна, выходя из спальни в халате.
- Моя мать, - Сергей выглядел растерянным. - Я не знал, что она приедет.
Он открыл дверь. На пороге стояла невысокая женщина лет шестидесяти, в темном пальто и платке, с тяжелой сумкой в руке. Лицо строгое, губы поджаты.
- Здравствуй, Сереженька, - она вошла, не дожидаясь приглашения. - Решила проведать. Давно ты меня не навещал.
- Мам, я же звонил.
- Звонил, звонил, - она поставила сумку на пол, сняла пальто. - По телефону не то. Надо вживую видеться. А это кто?
Она посмотрела на Анну так, будто увидела таракана на кухне.
- Это Анна, - Сергей подошел к Анне, обнял за плечи. - Моя невеста.
- Невеста, - Галина Степановна медленно кивнула. - Понятно. А мне никто не сказал.
- Мам, я собирался.
- Собирался, собирался, - она прошла на кухню, оглядела все придирчивым взглядом. - Ну и чисто у вас тут.
Анна не знала, что отвечать. Она стояла в халате, босиком, чувствуя себя голой под этим колючим взглядом.
- Здравствуйте, - наконец выдавила она. - Рада познакомиться.
- Ага, - Галина Степановна достала из сумки банку с вареньем и пакет с пирожками. - Принесла. Сереженька любит мои пирожки. Правда, Сереженька?
- Да, мам, - Сергей выглядел напряженным. - Спасибо.
Галина Степановна села за стол, не снимая платка.
- Ну, рассказывай. Когда свадьба? Где? Кого звать будете?
- Мы еще не решили точно, - ответил Сергей. - Думаем на весну.
- На весну? Зачем так долго тянуть? Уже вместе живете, чего ждать? Или ты, - она посмотрела на Анну, - передумать можешь?
- Нет, - Анна села напротив. - Не передумаю.
- А сколько вам лет, если не секрет?
- Тридцать два.
Галина Степановна приподняла брови.
- Тридцать два, и еще не замужем? Интересно. Обычно в таком возрасте уже давно семьи обзавелись.
Анна почувствовала, как внутри закипает знакомая горечь. «Опять, - подумала она. - Опять это проклятое одиночество после тридцати. Опять я должна оправдываться».
- Я не встречала раньше подходящего человека, - сказала она, стараясь говорить ровно.
- Ну да, ну да, - Галина Степановна кивнула. - Понятно. Зато теперь встретили. Дети хотите?
- Мам, - Сергей положил руку на стол, - может, не сейчас об этом?
- Почему не сейчас? Нормальный вопрос. Я хочу внуков. Мне уже шестьдесят, сколько еще ждать?
Анна молчала. Ей хотелось встать и уйти, закрыться в спальне, не слышать этих вопросов. Но она сидела, сжав руки на коленях, и молчала.
- Хотим, - ответил за нее Сергей. - Но сначала поженимся, потом разберемся.
Галина Степановна допила чай, встала.
- Ладно. Мне пора. Сереженька, проводи меня.
Они ушли. Анна осталась на кухне одна. Села, обхватив голову руками. «Это только начало, - думала она. - Это только первая встреча. А дальше будет хуже».
Сергей вернулся через полчаса. Сел рядом, взял ее за руку.
- Прости. Она такая. Всегда лезет не в свое дело.
- Она меня не любит.
- Она тебя не знает. Просто ей надо время привыкнуть.
- Сергей, - Анна посмотрела на него. - Она сказала, что в тридцать два года обычно уже замужем. Она думает, что со мной что-то не так.
- Не думай об этом. Мне плевать, что она думает.
Но Анна думала. Она не могла не думать. Потому что каждая встреча с Галиной Степановной была как экзамен, который она проваливала. Галина Степановна приезжала раз в неделю, без предупреждения, и каждый раз находила что-то, к чему придраться. То суп несоленый, то борщ жидкий, то уборка плохая, то пыль на полке, то смех у Анны слишком громкий.
- Вы что, соседей не боитесь? - говорила она. - Хохочете тут, как ненормальные. Люди отдыхают, а вы шумите.
Анна старалась сдерживаться, не отвечать, не спорить. Но с каждым разом это давалось все труднее. Она видела, как Сергей напрягается, когда мать приезжает, как пытается сглаживать углы, как просит ее потерпеть.
- Она скоро успокоится, - говорил он. - Просто ей надо убедиться, что ты хорошая.
- А если я не хорошая? - спросила однажды Анна.
- Ты хорошая. Просто она привыкла контролировать мою жизнь. Ей трудно отпустить.
Анна кивнула, но внутри холодело. Она видела, что Сергей разрывается между ней и матерью. Что он любит ее, Анну, но боится конфликта с Галиной Степановной. Что он не готов поставить точку и сказать: «Хватит. Это моя жизнь».
Свадьбу назначили на май. Стали выбирать ресторан. Анна хотела что-то небольшое, уютное, человек на тридцать. Галина Степановна настаивала на большом зале.
- Как это тридцать человек? - возмущалась она. - У меня одной подруг двадцать наберется. А родственники? А знакомые?
- Мы хотим скромную свадьбу, - Анна пыталась объяснить. - Только близкие люди.
- Скромную свадьбу, - Галина Степановна фыркнула. - Это потому что денег нет? Сереженька, у тебя что, денег нет на нормальную свадьбу?
- Дело не в деньгах, мам, - Сергей устало потер лицо. - Мы просто хотим по-простому.
- По-простому, - она покачала головой. - Ну ладно. Как знаете. Только не жалуйтесь потом, что свадьба была так себе.
Дальше начались споры про платье. Анна нашла платье в свадебном салоне «Белый Лебедь», простое, без излишеств, кремового цвета. Ей нравилось, как оно сидело, как она в нем выглядела. Галина Степановна, узнав про платье, потребовала показать.
- Какое платье? Давайте посмотрю.
Анна показала фотографию. Галина Степановна поморщилась.
- Это что, тряпка какая-то? Где кружева? Где блеск? Невеста должна быть как принцесса, а не как… как уборщица.
Анна сжала зубы.
- Мне нравится это платье.
- Вам нравится, - Галина Степановна посмотрела на Сергея. - А ты что скажешь?
- Если Анне нравится, значит, нормально, - ответил он.
Галина Степановна вздохнула.
- Ну что же. Ваша свадьба, вам и решать. Только не обижайтесь потом, что гости смеяться будут.
Анна вышла из комнаты, закрылась в ванной, включила воду и тихо заплакала. «Почему она так со мной? Почему ей не нравится ничего, что я делаю? Неужели я и правда такая никудышная?»
Потом был вопрос про девичник. Анна хотела провести его в клуб-боулинге «Страйк» с подругами. Ничего особенного, просто повеселиться, выпить вина, поиграть. Галина Степановна, узнав про это, позвонила Сергею.
- Сереженька, а меня на девичник пригласят?
- Мам, это девичник. Там только ее подруги.
- Ну и что? Я же почти родная. Я твоя мать. Скажи ей, чтобы пригласила.
Сергей передал Анне. Анна почувствовала, как внутри все сжалось.
- Она серьезно?
- Она обидится, если не пригласишь.
- Но это же мой девичник. Мои подруги. Она им чужая.
- Аня, ну пожалуйста. Сделай это для меня. Мне потом еще с ней разбираться.
Анна уступила. Пригласила Галину Степановну. В назначенный вечер они собрались в «Страйке»: Анна, три ее подруги с работы и Галина Степановна. Атмосфера была натянутой с самого начала. Галина Степановна сидела в углу, пила минералку, смотрела на всех неодобрительно.
- Музыка слишком громкая, - сказала она. - Голова болит.
- Галина Степановна, это же боулинг-клуб, - одна из подруг попыталась шутить. - Тут всегда громко.
- Громко, громко, - Галина Степановна поджала губы. - Не понимаю, зачем сюда было идти. Могли бы в нормальное кафе пойти, посидеть культурно.
Анна сидела, сжав руки в кулаки, стараясь не взорваться. Подруги переглядывались, явно чувствуя себя неловко. Потом начали играть в боулинг. Анна встала, взяла шар, сделала бросок. Промазала. Подруги подбадривали ее, смеялись, пытались разрядить обстановку.
- Ничего, Аня, следующий будет лучше!
Галина Степановна сидела в стороне, наблюдая. Потом встала, подошла ближе.
- А можно мне попробовать?
- Конечно, - Анна кивнула, стараясь быть вежливой. - Вот, берите шар.
Галина Степановна взяла шар, тяжелый, черный, примерилась. Но держала неправильно, руки дрожали. Одна из подруг хотела помочь, но Галина Степановна отмахнулась.
- Я сама, сама.
Она подняла шар, но он выскользнул из рук. Полетел не в дорожку, а в сторону, прямо на стойку с другими шарами. Ударился о стойку, стойка качнулась, и один из шаров упал вниз. Прямо на ногу Галины Степановны.
Грохот. Крик. Анна замерла, не сразу поняв, что случилось. Галина Степановна стояла, держась за ногу, лицо перекошено от боли.
- Ой, ой, ой!
Подруги бросились к ней. Администратор вызвал скорую. Анна стояла в стороне, чувствуя, как внутри все холодеет. «Это не может быть правдой. Это какой-то кошмар».
Скорая приехала через десять минут. Галину Степановну увезли в больницу. Анна поехала следом. Подруги остались в клубе, растерянные и напуганные.
В больнице оказалось, что у Галины Степановны перелом. Не тяжелый, но требующий гипса и покоя. Ее положили в палату, укололи обезболивающее. Она лежала бледная, с закрытыми глазами, стонала.
Анна сидела на стуле в коридоре, дожидаясь Сергея. Позвонила ему сразу, как только приехала в больницу. Он примчался через полчаса, взволнованный, испуганный.
- Что случилось?
Анна рассказала. Сергей вошел в палату, подошел к матери. Галина Степановна открыла глаза, увидела сына, и на лице ее появилось страдальческое выражение.
- Сереженька, - прошептала она. - Как хорошо, что ты приехал.
- Мам, как ты? Больно?
- Очень больно. Нога… не чувствую почти.
Он сел рядом, взял ее за руку.
- Все будет хорошо. Врачи сказали, что ничего страшного.
Галина Степановна посмотрела на Анну, которая стояла в дверях.
- Это ее вина, - тихо сказала она. - Она не уследила.
Анна почувствовала, как внутри что-то обрывается.
- Что?
- Не уследила. Дала мне тяжелый шар, не объяснила, как держать. Я же не умею играть в боулинг. А она… она просто стояла и смотрела.
- Мам, - Сергей посмотрел на Анну, потом на мать. - Это была случайность.
- Случайность, - Галина Степановна закрыла глаза. - Конечно, случайность. Только вот я теперь лежу с переломом, а ей все равно.
Анна вышла из палаты. Не могла больше слышать это. Вышла на улицу, села на лавочку перед больницей, закурила, хотя не курила уже несколько лет. Руки дрожали. «Она обвиняет меня. Она думает, что я специально. Что я хотела, чтобы это случилось».
Сергей вышел через час. Сел рядом, молча.
- Она не это имела в виду, - наконец сказал он.
- Что она имела в виду?
- Ну, она в шоке. Боль, стресс. Люди в такие моменты говорят всякое.
Анна затушила сигарету, посмотрела на него.
- Ты веришь, что это была моя вина?
- Нет. Конечно, нет.
- Тогда почему не сказал ей?
- Сказал. Но она не слушает. Ей нужно время успокоиться.
Анна встала.
- Мне пора.
- Куда?
- Домой. Я устала.
Она уехала одна. Сергей остался с матерью. Анна приехала домой, разделась, легла на кровать, уставилась в потолок. Не плакала. Просто лежала, чувствуя, как внутри все медленно наполняется холодной пустотой.
Сергей вернулся поздно ночью. Лег рядом, не обнимая.
- Она в порядке, - сказал он. - Через неделю выпишут. Нога заживет месяца через два.
Анна молчала.
- Аня, - он повернулся к ней. - Мне очень жаль. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело.
- Ты не понимаешь.
- Понимаю. Правда.
- Нет, - она села на кровати. - Ты не понимаешь. Твоя мать обвинила меня в том, что я не уследила. Как будто я должна была стоять над ней с лупой и следить за каждым ее движением. Как будто я виновата, что она неловко взяла шар.
- Она просто расстроена.
- Она расстроена? А я что, по-твоему, радуюсь?
- Аня, не надо.
- Надо! - Анна повысила голос. - Надо, потому что это уже не первый раз! Она с самого начала ко мне придирается! Все не так, все плохо, все не по ней! И ты молчишь! Ты не защищаешь меня! Ты пытаешься угодить ей, а не мне!
Сергей сел, провел рукой по лицу.
- Я не хочу ссориться с матерью.
- А со мной хочешь?
- Нет. Я вообще не хочу ссориться.
- Тогда сделай выбор. Кто тебе важнее: я или она?
Он молчал. Долго. Слишком долго. И в этом молчании Анна услышала ответ.
- Ясно, - она встала, взяла подушку и одеяло. - Я буду спать в другой комнате.
Утром Сергей ушел на работу молча. Анна тоже ушла на работу. Они не разговаривали. Вечером он вернулся, поужинал, сел в гостиной перед телевизором. Анна готовила на кухне, стараясь не шуметь. Потом он подошел к ней.
- Мне надо поговорить.
Анна вытерла руки, обернулась.
- Слушаю.
- Я думал всю ночь. И весь день. И понял, что так не может продолжаться.
Она кивнула.
- Согласна.
- Моя мать… она сложный человек. Но она одна. У нее никого, кроме меня, нет. Она всю жизнь меня растила, жертвовала всем ради меня. Я не могу просто отвернуться от нее.
- Я не прошу тебя отворачиваться, - Анна почувствовала, как внутри все сжимается. - Я прошу тебя защитить меня. Сказать ей, что она не права. Что я не виновата.
- Я сказал ей.
- Но она не услышала. Потому что ты сказал слишком мягко. Ты боишься ее обидеть.
Сергей отвел взгляд.
- Она думает, что ты сделала это нарочно.
Анна замерла.
- Что?
- Она сказала мне сегодня по телефону. Что ты специально дала ей тяжелый шар, чтобы она не справилась. Что ты хотела, чтобы она ушиблась.
Анна рассмеялась, горько и невесело.
- Серьезно? Она так думает?
- Да.
- И ты?
Он молчал. Опять это проклятое молчание.
- Ты тоже так думаешь, - Анна почувствовала, как по щекам текут слезы. - Ты веришь ей, а не мне.
- Нет, я…
- Уходи, - она отвернулась. - Просто уходи.
- Аня, подожди…
- Уходи! - она закричала. - Уходи к своей матери! Раз ты ей веришь больше, чем мне!
Сергей стоял, не двигаясь. Потом развернулся и вышел из кухни. Через десять минут хлопнула входная дверь.
Анна осела на пол, обхватив голову руками, и зарыдала. Впервые за долгое время плакала так, что не могла остановиться. Плакала от обиды, от боли, от безнадежности. «Почему, почему так всегда? Почему я снова одна? Почему счастье всегда ускользает?»
Сергей не вернулся ночью. Не вернулся и на следующий день. Позвонил вечером, сказал коротко:
- Я у матери. Мне нужно время подумать.
- Думай, - ответила Анна и положила трубку.
Через три дня он приехал забрать вещи. Она молча смотрела, как он складывает одежду в сумку, снимает велосипед со стены, собирает книги. Он не смотрел на нее, только раз сказал:
- Прости.
Она не ответила. Он ушел. Дверь закрылась. Анна осталась одна в большой трехкомнатной квартире, которую взяла когда-то «на вырост».
Первые недели были как в тумане. Анна ходила на работу, возвращалась домой, ложилась на диван и лежала, уставившись в потолок. Не плакала. Просто лежала. Иногда включала телевизор, но не смотрела. Иногда готовила еду, но не ела. Подруги звонили, но она сбрасывала звонки. Мать позвонила один раз, Анна ответила, сказала, что все нормально, и попросила не беспокоить.
- Что случилось? - тревожно спросила Лидия Петровна.
- Ничего. Просто устала.
- Где Сергей?
- Ушел.
- Как ушел? Вы поссорились?
- Мам, не сейчас. Пожалуйста.
- Аня, ты…
Анна отключила телефон.
Потом началось осмысление. Медленное, болезненное. Она лежала по ночам и прокручивала в голове каждый разговор, каждую встречу с Галиной Степановной, каждое слово Сергея. Понимала, что он выбрал мать. Что она, Анна, проиграла в этой борьбе. Что даже если бы они поженились, жизнь превратилась бы в постоянный конфликт. Галина Степановна никогда бы ее не приняла. Никогда бы не оставила их в покое. А Сергей… Сергей не смог бы ей противостоять.
«Поиск второй половинки в зрелом возрасте, - думала Анна горько. - Вот он, во всей красе. Ты думаешь, что нашла того самого. А потом выясняется, что у него есть багаж, который он не готов отпустить. Мать, которая видит в тебе врага. И ты не можешь ничего изменить».
Она записалась к психологу. Не потому что хотела, а потому что одна из подруг настояла.
- Аня, ты не можешь так дальше. Тебе нужна помощь.
Психолог была женщиной лет пятидесяти, спокойной, с внимательными глазами. Она слушала Анну, не перебивая, потом сказала:
- Вы понимаете, что это не ваша вина?
- Нет, - Анна покачала головой. - Не понимаю. Я думаю, что если бы я была умнее, терпеливее, лучше, то все было бы иначе.
- Это называется самообвинение. Вы берете на себя ответственность за то, что было вне вашего контроля.
- Но я же должна была что-то сделать. Как-то повлиять на ситуацию.
- Вы не могли изменить Галину Степановну. Вы не могли заставить Сергея выбрать вас. Вы не можете контролировать других людей, только себя.
Анна молчала.
- Скажите, - продолжала психолог, - вы действительно хотели выйти за него замуж? Или просто боялись остаться одной?
Анна вздрогнула.
- Я любила его.
- Любовь и страх одиночества - это разные вещи. Иногда мы путаем их.
Анна задумалась. Правда ли она любила Сергея? Или просто цеплялась за него, потому что он был первым, кто обратил на нее внимание? Потому что устала от давления матери, от чувства, что она неполноценная без мужчины рядом?
- Не знаю, - честно призналась она. - Я больше не знаю.
Психолог улыбнулась.
- Это нормально. Вы сейчас в процессе переосмысления. Это больно, но необходимо. Чтобы двигаться дальше, нужно понять, что вам действительно нужно, а не что от вас ожидают другие.
Анна ходила к психологу месяц, потом два. Постепенно туман рассеивался. Она начала видеть ситуацию иначе. Начала понимать, что разрыв с Сергеем - это не конец, а спасение. Что брак с ним был бы пыткой. Что она не виновата в том, что не смогла построить отношения с его матерью. Что установление границ - это не эгоизм, а необходимость.
«Как строить отношения со свекровью, - думала она с горькой усмешкой. - Никак, если свекровь не хочет этих отношений. Никак, если мужчина не готов тебя защитить. Никак, если ты не на первом месте».
Прошел год. Анна продолжала работать, выплачивать ипотеку, жить одна. Нашла новое хобби: йога по выходным в студии «Лотос». Там познакомилась с женщинами, которые тоже были одиноки, тоже искали себя, тоже не вписывались в общепринятые рамки.
- Вы знаете, - сказала одна из них, Лариса, пятидесятилетняя разведенка с двумя взрослыми детьми, - я поняла, что счастливые отношения без брака возможны. Вообще, счастье без отношений возможно. Главное, чтобы ты сама была в порядке с собой.
Анна кивнула. Она постепенно приходила к этому пониманию. Что эмоциональная зрелость женщины - это не умение удержать мужчину, а умение быть самодостаточной. Что как отстоять личные границы важнее, чем угодить всем вокруг.
Мать звонила редко. После того как узнала про разрыв с Сергеем, устроила истерику по телефону:
- Ну вот, я так и знала! Упустила хорошего мужика! Опять одна останешься!
- Мам, - спокойно ответила Анна, - я не упустила. Я отпустила. Это разные вещи.
- Какая разница?!
- Большая. Упустить - значит потерять что-то ценное. Отпустить - значит осознанно выбрать свободу вместо несчастья.
Лидия Петровна не поняла. Но Анна больше не пыталась ей объяснить. Она просто перестала оправдываться. Перестала чувствовать вину. Когда мать начинала давить, она спокойно говорила:
- Мам, это моя жизнь. Я сама решаю, как мне жить.
И кладла трубку.
Прошел еще полгода. Осенью Анна пошла на день рождения к коллеге. Там, среди гостей, был мужчина по имени Михаил. Ровесник, инженер-строитель, с седеющими висками и усталыми глазами. У него была взрослая дочь, которая училась в другом городе. Он развелся три года назад, жил один, не искал отношений, просто жил.
Они разговорились на кухне, пока все остальные танцевали в гостиной. Говорили о работе, о жизни, о том, как сложно начинать все заново в их возрасте.
- Знаете, - сказал Михаил, наливая себе чай, - мне уже все равно, что обо мне думают. Я устал угождать чужим ожиданиям. Хочу жить так, как мне комфортно.
- Я тоже, - Анна улыбнулась. - Пришла к этому недавно, но уже не хочу назад.
Они обменялись телефонами. Встретились еще раз, на кофе. Потом еще. Никто не спешил. Никто не давил. Просто разговаривали, гуляли, ходили в кино. Через несколько месяцев начали встречаться чаще. Но не жили вместе. У каждого была своя квартира, своя жизнь, свои привычки.
- Ты не хочешь переехать? - спросила однажды Анна.
- Нет, - Михаил покачал головой. - Я ценю свое пространство. И твое тоже. Мне кажется, мы можем быть вместе, не живя под одной крышей.
Анна задумалась. Раньше ей бы показалось это странным. Но сейчас… сейчас это звучало разумно.
- Мне тоже так кажется.
Его мать жила в другом городе, в маленьком поселке на севере. Они общались по телефону раз в неделю, Михаил иногда ездил к ней в гости, но она не лезла в его жизнь. Не спрашивала про Анну, не требовала знакомства, не давила.
- Она другая, - объяснял Михаил. - Она понимает, что я взрослый человек. Что у меня своя жизнь.
Анна завидовала. Но не горько, а спокойно. Понимала, что ей не так повезло с матерью. Но это была не ее вина. Это был выбор Лидии Петровны - давить или не давить. И Анна больше не собиралась подчиняться этому давлению.
Прошло еще полгода. Отношения с Михаилом были ровными, спокойными, без бурь и драм. Они виделись три-четыре раза в неделю, ездили вместе на дачу к его другу, ходили в театр, готовили ужины. Анна чувствовала себя… нормально. Не на седьмом небе от счастья, но и не в депрессии. Просто нормально. И это было хорошо.
Однажды вечером они сидели на ее кухне, пили вино, смотрели в окно на дождь.
- Слушай, - Михаил повернулся к ней, - а ты не думала о том, чтобы… ну, не знаю, пожениться?
Анна посмотрела на него.
- Думала. Раньше. А сейчас - нет.
- Почему?
- Потому что брак - это не цель. Это инструмент. Если он нужен для чего-то конкретного, например, для детей или для совместного имущества, то да. Но если нет… зачем?
Михаил кивнул.
- Согласен. Мне тоже не нужен штамп в паспорте, чтобы чувствовать себя с тобой счастливым.
Они помолчали. Потом Анна сказала:
- Знаешь, я недавно поняла одну вещь. Давление родителей из-за отсутствия семьи - это их проблема, не моя. Мама хочет, чтобы я была замужем, потому что ей так спокойнее. Ей легче сказать подругам: «Моя дочь замужем». Но мне-то от этого не легче. Мне нужно не замужество, а понимание, уважение, свобода.
- Ты все правильно поняла, - Михаил взял ее за руку. - Каждый имеет право на свой путь. Даже если этот путь не вписывается в чужие ожидания.
Они допили вино. Дождь барабанил по стеклу. В квартире было тепло, уютно. Анна подумала, что, возможно, это и есть счастье. Не громкое, не яркое, а тихое, незаметное. Когда просто хорошо рядом с человеком. Когда не нужно доказывать, оправдываться, бороться.
Через несколько месяцев случилась встреча, которой Анна боялась. Мать позвонила и сказала, что приедет в гости. Анна не могла отказать. Приготовила обед, убрала квартиру, ждала с тревогой.
Лидия Петровна приехала в обычное время, в два часа дня. Вошла, огляделась.
- Ну и как ты тут? Одна все еще?
- Не одна, - Анна повела ее на кухню. - У меня есть Михаил.
- Михаил? Кто это?
- Мужчина, с которым я встречаюсь.
Лидия Петровна села, сняла платок.
- Встречаешься? То есть опять сожительствуешь?
- Нет. Мы не живем вместе. Просто встречаемся.
- Не понимаю, - мать нахмурилась. - Какой смысл встречаться, если не живете вместе? Он что, не хочет на тебе жениться?
- Мы оба не хотим жениться, мам. Нам хорошо так, как есть.
- Хорошо, - Лидия Петровна фыркнула. - Тебе уже тридцать четыре. Когда детей рожать будешь?
Анна глубоко вдохнула.
- Не буду.
- Как не буду?!
- Так. Я решила, что не хочу детей. По крайней мере, сейчас. Может, никогда не захочу.
Лидия Петровна побледнела.
- Ты с ума сошла? Как это не хочешь? Женщина должна рожать!
- Должна? - Анна посмотрела на мать спокойно. - Кто сказал? Ты?
- Все так говорят! Это нормально! Это природа!
- Мам, - Анна встала, подошла к окну. - Я уважаю твое мнение. Но это моя жизнь. Я сама решаю, что мне делать. Рожать или не рожать. Выходить замуж или нет. Ты не можешь жить за меня.
- А я и не хочу жить за тебя! - Лидия Петровна тоже встала. - Я просто переживаю! Я не хочу, чтобы ты в старости одна осталась!
- Я не останусь одна. У меня есть друзья, есть Михаил, есть работа, есть увлечения. Я не несчастна, мам. Правда.
Лидия Петровна посмотрела на дочь долгим взглядом.
- Ты изменилась.
- Да. Изменилась.
- Раньше ты слушалась меня.
- Раньше я боялась тебя разочаровать. Теперь не боюсь. Потому что поняла: я не могу жить ради твоего одобрения. Я должна жить ради себя.
Мать села обратно, тяжело вздохнула.
- Значит, я плохая мать.
- Нет, - Анна подошла, села рядом. - Ты не плохая. Просто ты хотела для меня того, что считала правильным. А я хочу другого. Это не значит, что кто-то из нас не прав. Просто мы разные.
Лидия Петровна помолчала, потом кивнула.
- Ладно. Как знаешь. Только не жалуйся потом.
Анна улыбнулась грустно.
- Не буду.
Они поели, поговорили о работе, о здоровье. Мать ушла через час. Анна проводила ее до лифта, обняла на прощание. Лидия Петровна обняла в ответ, неловко, но искренне.
- Ты главное береги себя, - сказала она.
- Буду, мам.
Лифт уехал. Анна вернулась в квартиру, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. «Это был маленький шаг, - подумала она. - Но все-таки шаг. Мы никогда не станем близки так, как мне хотелось бы. Но, может, научимся уважать границы друг друга».
Вечером Михаил позвонил.
- Как прошла встреча с матерью?
- Нормально. Она все еще не понимает меня. Но уже не так давит.
- Это хорошо.
- Да. Хорошо.
- Слушай, я тут подумал. Может, съездим куда-нибудь на выходных? В лес, на природу. Просто погулять, подышать.
Анна улыбнулась.
- Давай. Я люблю лес.
- Я тоже. Значит, договорились. Заеду за тобой в субботу утром.
- Хорошо. До субботы.
Она положила трубку, подошла к окну. За окном был вечер, темнело. Фонари зажигались один за другим, освещая улицу. Где-то далеко гудели машины, слышались голоса людей. Обычная осенняя вечерняя жизнь города.
Анна стояла и думала о том, как изменилась за эти два года. Как прошла через боль, через унижение, через одиночество. Как научилась не бояться быть одной. Как поняла, что счастье - это не обязательно брак, дети, одобрение родителей. Что счастье - это свобода быть собой. Даже если это не вписывается в общепринятые рамки.
«Эмоциональная зрелость женщины, - думала она. - Это когда ты перестаешь искать себя в глазах других. Когда ты знаешь, чего хочешь, и не боишься за это бороться. Когда ты можешь сказать «нет» и не чувствовать вины».
Она вспомнила Сергея. Интересно, как он там, с матерью. Женился ли? Счастлив ли? Она не злилась на него. Просто понимала, что они не подходили друг другу. Что его привязанность к матери была сильнее любви к ней. И это не его вина. Это просто так сложилось.
Телефон снова зазвонил. Анна посмотрела на экран. Незнакомый номер. Взяла трубку.
- Алло?
- Здравствуйте. Это Анна?
- Да.
- Это Сергей.
Она замерла. Несколько секунд молчала, не зная, что сказать.
- Привет, - наконец выдавила она.
- Привет. Извини, что звоню так поздно. Просто… хотел узнать, как ты.
- Хорошо. А ты?
- Тоже нормально. Женился недавно.
- Поздравляю.
- Спасибо. Слушай, я… я хотел извиниться. За то, что тогда случилось. Я повел себя неправильно.
Анна прикрыла глаза.
- Все нормально, Сергей. Прошло уже два года. Я давно простила.
- Правда?
- Правда. Ты не виноват. Просто мы не подошли друг другу.
Он помолчал.
- Ты счастлива?
- Да. А ты?
Еще одна пауза.
- Стараюсь быть.
- Это хорошо. Береги себя.
- И ты. Прощай, Анна.
- Прощай.
Она положила трубку, тяжело вздохнула. Странный звонок. Зачем он позвонил? Чтобы успокоить совесть? Или правда хотел узнать, как она? Не важно. Это уже в прошлом.
Суббота началась с дождя. Михаил позвонил утром.
- Слушай, погода дрянь. Может, перенесем на следующие выходные?
- Нет, - Анна посмотрела в окно. - Поедем. Мне нравится дождь. В лесу он особенно хорош.
Он рассмеялся.
- Ладно. Ты странная, но мне это нравится. Жди, через полчаса буду.
Они поехали за город, в сторону леса. Дождь моросил мелкий, почти незаметный. Деревья стояли голые, мокрые, листья под ногами хлюпали. Они шли по тропинке, молча, держась за руки. Было холодно, но не промозгло. Просто свежо.
- Знаешь, - сказал Михаил, останавливаясь у старого дуба, - мне кажется, мы нашли то, что искали.
- Что именно?
- Покой. Понимание. Свободу быть собой.
Анна кивнула.
- Да. Мне тоже так кажется.
Они постояли, глядя на лес, на серое небо, на дождь. Потом пошли дальше. Анна думала о том, что жизнь непредсказуема. Что два года назад она была на грани свадьбы, счастливая и влюбленная. А потом все рухнуло. И она думала, что это конец. Что она больше никогда не будет счастлива. Но нет. Она нашла другое счастье. Тихое, спокойное, без бурь и драм.
«Может, это и есть настоящая любовь, - думала она. - Когда не обязательно жить вместе. Когда не обязательно жениться. Когда просто хорошо рядом с человеком. Когда ты свободна, но не одинока».
Они вернулись к машине к вечеру, промокшие, уставшие, но довольные. Михаил завез ее домой, поцеловал на прощание.
- Спасибо за день.
- Тебе спасибо. Увидимся в среду?
- Да. Я позвоню.
Анна вошла в подъезд, поднялась на лифте, открыла дверь квартиры. Разделась, переоделась в домашнее, поставила чайник. Села на кухне, глядя в окно. Дождь закончился, проглянула луна. Город засыпал, окна гасли одно за другим.
Она думала о том, что ее жизнь не такая, как у всех. Что она не вписывается в стандартные рамки: замужество, дети, дом, семья. Но она не несчастна. Она свободна. И это главное.
Телефон завибрировал. Сообщение от Михаила: «Спокойной ночи. Люблю тебя».
Анна улыбнулась, ответила: «И я тебя. Спокойной ночи».
Выпила чай, легла спать. Завтра будет новый день. Обычный понедельник. Работа, дела, заботы. Но это нормально. Это ее жизнь. Не идеальная, но настоящая.
И этого было достаточно.
Прошло еще несколько месяцев. Зима сменилась весной, потом пришло лето. Анна продолжала работать, выплачивать ипотеку, встречаться с Михаилом. Они ездили на дачу к его другу, проводили выходные вместе, но каждый возвращался к себе. Это устраивало обоих.
Однажды в июле Лидия Петровна снова позвонила.
- Аня, как ты? Давно не виделись.
- Хорошо, мам. У тебя как дела?
- Да нормально. Слушай, я тут подумала. Может, пригласишь меня и этого твоего Михаила на обед? Хочу познакомиться.
Анна замерла. Это было неожиданно.
- Ты серьезно?
- Серьезно. Ну что, я не имею права познакомиться с человеком, с которым моя дочь встречается?
- Имеешь. Просто… ты раньше не просила.
- Раньше я думала, что он несерьезный. Но раз вы уже год вместе, значит, все-таки серьезный.
Анна улыбнулась.
- Хорошо, мам. Договоримся. Спрошу у Михаила.
Михаил согласился. Встреча назначена на субботу. Анна готовила весь день: салат, курица, пирог. Волновалась, хотя понимала, что это глупо. Но не могла не волноваться.
Мать пришла ровно в два. Михаил приехал на пять минут позже. Они встретились на кухне. Лидия Петровна смотрела на него оценивающе, Михаил улыбался спокойно.
- Здравствуйте. Рад познакомиться. Я много слышал о вас.
- Здравствуйте, - Лидия Петровна пожала ему руку. - Я тоже слышала. Садитесь, пожалуйста.
Они сели за стол. Анна разливала чай, ставила тарелки, чувствуя себя так, будто на экзамене. Но разговор пошел неожиданно легко. Лидия Петровна расспрашивала Михаила о работе, о дочери, о том, где он живет. Он отвечал спокойно, без напряжения.
- А почему вы не живете вместе? - спросила она прямо.
- Потому что нам комфортнее так, - ответил Михаил. - У каждого свое пространство, свои привычки. Мы встречаемся, когда хотим, а не потому что живем под одной крышей.
- Странно, - Лидия Петровна покачала головой. - Но раз вам так нравится, ваше дело.
Анна выдохнула. Это был прогресс. Мать не стала спорить, не стала давить. Просто сказала «ваше дело».
После обеда Лидия Петровна встала, собираясь уходить.
- Спасибо за обед, дочка. Было вкусно. Михаил, рада была познакомиться.
- Взаимно, - он улыбнулся.
Когда мать ушла, Анна закрыла дверь и облокотилась на нее.
- Ну как?
- Нормально, - Михаил обнял ее. - Твоя мать не так страшна, как ты говорила.
- Она изменилась. Или я изменилась. Не знаю.
- Может, вы оба изменились.
Анна кивнула. Может, и так.
Осень снова пришла незаметно. Листья пожелтели, дни стали короче, воздух холоднее. Анна сидела на кухне однажды вечером, пила чай, смотрела в окно. Думала о том, сколько всего изменилось за эти три года. Как она была другой. Как боялась одиночества, как гналась за отношениями, как пыталась угодить всем вокруг.
А теперь? Теперь она спокойна. Знает, чего хочет. Не боится быть одна. Не боится быть не такой, как все. Не боится отстаивать свои границы.
Телефон зазвонил. Михаил.
- Привет. Что делаешь?
- Сижу, пью чай. А ты?
- Тоже. Слушай, а давай завтра съездим в тот парк, где мы первый раз гуляли? Помнишь?
- Помню. Давай.
- Отлично. Заеду за тобой в десять.
- Хорошо. До завтра.
Она положила трубку, допила чай. Подошла к окну, распахнула его. Воздух был свежий, пахло дождем и осенью. Где-то внизу смеялись дети, лаяла собака, проезжала машина.
Обычная жизнь. Простая. Без громких событий, без драм, без идеальных концов. Но своя. Настоящая.
И Анна улыбнулась, глядя на город, на огни, на темнеющее небо. Потому что поняла: счастье - это не пункт назначения. Это дорога. Со всеми ее поворотами, ухабами, неожиданностями. И она идет по этой дороге. Одна, но не одинокая. Свободная, но не потерянная.
И этого достаточно.
Утром Михаил заехал за ней, как и обещал. Они поехали в парк, гуляли по аллеям, собирали листья, фотографировались. Потом сели на лавочку, смотрели на озеро, где плавали утки.
- Знаешь, - сказал Михаил, глядя на воду, - я иногда думаю, что мы слишком простые. Ну, в смысле, у нас нет каких-то грандиозных планов. Не собираемся менять мир, не строим империи. Просто живем.
- И что в этом плохого? - Анна посмотрела на него.
- Ничего. Просто иногда кажется, что мы упускаем что-то важное.
- Например?
- Не знаю. Страсть, наверное. Безумие. То, что бывает в кино.
Анна рассмеялась.
- В кино много чего бывает. Но это не жизнь. Жизнь - это то, что мы делаем каждый день. Готовим ужины, ходим на работу, разговариваем, смеемся. Это и есть важное.
Михаил кивнул.
- Ты права. Наверное, я просто устал. На работе аврал, проект сдавать скоро.
- Хочешь, приеду к тебе вечером, приготовлю ужин?
- Хочу. Спасибо.
Они посидели еще немного, потом поехали обратно. Анна зашла к себе, переоделась, собрала сумку с продуктами, поехала к Михаилу. Он жил в старом районе, в двухкомнатной квартире на втором этаже. Интерьер скромный, мужской: минимум мебели, никаких украшений, книги на полках.
Анна готовила на его кухне, Михаил сидел рядом, рассказывал про работу. Потом они поужинали, посмотрели фильм, легли спать. Утром Анна уехала к себе.
- Увидимся в четверг? - спросила она на прощание.
- Да. Я позвоню.
Она уехала. Всю дорогу думала о том, что Михаил прав. Их отношения простые. Без фейерверков, без страсти, без безумных поступков. Но это не плохо. Это нормально. Потому что страсть выгорает, а привычка остается. И важно, чтобы эта привычка была теплой, а не холодной.
Работа шла своим чередом. Анна сидела в офисе, разбирала очередной квартальный отчет, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер. Она взяла трубку.
- Алло?
- Здравствуйте. Это Анна?
- Да.
- Это Галина Степановна. Мать Сергея.
Анна замерла. Рука, державшая телефон, задрожала.
- Здравствуйте, - выдавила она.
- Извините, что беспокою. Просто… хотела поговорить. Можно?
- Да. Конечно.
- Я долго думала, звонить или нет. Но решила, что должна. Вы знаете, что Сергей женился?
- Да. Он сам мне говорил.
- Понятно. Слушайте, я… я хотела извиниться. За то, что тогда случилось. Я повела себя неправильно. Обвинила вас в том, чего вы не делали. Я была неправа.
Анна молчала, не зная, что ответить.
- Я поняла это только сейчас, когда увидела, как Сергей живет с новой женой. Он несчастлив. Знаете почему?
- Нет.
- Потому что я снова лезу в их жизнь. Снова придираюсь, снова контролирую. И он снова не может мне противостоять. А она… она уже устала. Я вижу это. Скоро она уйдет, как и вы. И он снова останется один. Со мной.
Анна не знала, что сказать. Это было неожиданно. Галина Степановна никогда не признавала свою вину.
- Зачем вы мне это говорите?
- Потому что хочу, чтобы вы знали: это была не ваша вина. Это была моя. Я не умею отпускать. Не умею доверять. И из-за этого разрушаю жизнь своему сыну.
- Спасибо, - тихо сказала Анна. - Спасибо, что позвонили.
- Не за что. Берегите себя. И извините еще раз.
Трубка отключилась. Анна сидела, держа телефон в руке, чувствуя, как внутри что-то отпускает. Какое-то старое напряжение, которое она даже не осознавала. Она всегда знала, что не виновата. Но услышать это от Галины Степановны… это было важно. Как закрытие старой раны.
Вечером она рассказала Михаилу.
- Представляешь? Она позвонила. Извинилась.
- И как ты себя чувствуешь?
- Странно. Легче, наверное. Будто какой-то груз сняли.
Михаил обнял ее.
- Это хорошо. Значит, ты можешь окончательно отпустить это.
- Да. Могу.
Они сидели на диване, обнявшись, смотрели телевизор. Обычный вечер, ничего особенного. Но Анна чувствовала, что что-то изменилось внутри. Будто последняя связь с прошлым оборвалась, и теперь она по-настоящему свободна.
Прошла еще одна зима. Медленная, снежная, холодная. Анна и Михаил встречали Новый год вдвоем, у нее дома. Готовили салаты, смотрели старые фильмы, пили шампанское в полночь. Никаких грандиозных планов, никаких обещаний. Просто встретили новый год вместе, спокойно и тепло.
Весной у Михаила случился инфаркт. Легкий, но все равно страшный. Его положили в больницу на две недели. Анна приезжала каждый день, приносила еду, сидела рядом, разговаривала. Когда его выписали, она несколько дней жила у него, помогала восстанавливаться.
- Спасибо, - сказал он однажды вечером. - Не знаю, что бы я без тебя делал.
- Справился бы, - Анна улыбнулась. - Ты сильный.
- Не такой сильный, как кажется.
- Никто не такой сильный, как кажется. Мы все уязвимы. Это нормально.
Он взял ее за руку.
- Знаешь, после больницы я много думал. О жизни, о смерти, обо всем. И понял, что главное - это не то, сколько ты прожил, а как. С кем. И я рад, что последние два года прожил с тобой.
- Только два года? - Анна приподняла бровь. - А дальше планов нет?
Он рассмеялся.
- Есть. Много. Хочу прожить с тобой еще минимум лет сорок.
- Амбициозно.
- Я амбициозный человек.
Они посмеялись. Потом Анна серьезно посмотрела на него.
- Михаил, а ты когда-нибудь жалел, что мы не женаты?
Он задумался.
- Нет. А ты?
- Тоже нет. Мне кажется, брак ничего бы не изменил. Мы и так вместе.
- Согласен. Главное не штамп, а отношения.
Они помолчали. Потом Михаил добавил:
- Но если ты вдруг захочешь пожениться, я не против. Просто скажи.
- Хорошо. Но пока не хочу.
- И я не хочу. Значит, все правильно.
Лето прошло в поездках на дачу, в прогулках по парку, в обычных делах. Анна выплатила большую часть ипотеки, осталось всего три года. Она гордилась этим. Гордилась тем, что справилась сама, что не сдалась, что не позволила обстоятельствам сломать себя.
Осенью позвонила мать.
- Аня, я плохо себя чувствую. Сердце шалит. Врачи говорят, надо ложиться на обследование.
- Когда?
- Через неделю. Ты… ты сможешь приехать? Побыть со мной?
Анна задумалась. Работа, дела, Михаил. Но мать… мать одна. Ей шестьдесят три года, она не молодеет.
- Смогу, мам. Приеду. Скажи точную дату, я возьму отпуск.
- Спасибо, дочка.
Анна приехала в больницу в день, когда Лидию Петровну клали на обследование. Мать выглядела испуганной, растерянной. Анна сидела рядом, держала ее за руку, успокаивала.
- Все будет хорошо, мам. Врачи хорошие, ты в надежных руках.
- А если нет? - Лидия Петровна посмотрела на дочь. - Если что-то найдут?
- Тогда будем лечиться. Мы справимся.
Обследование длилось неделю. Анна приезжала каждый день, приносила еду, разговаривала, читала вслух. Они не ссорились. Не обсуждали прошлое. Просто были рядом. И это было странно, но хорошо.
Результаты оказались не страшными. Небольшие проблемы, требующие наблюдения и таблеток, но ничего критичного. Лидию Петровну выписали через неделю. Анна проводила ее домой, помогла устроиться.
- Спасибо, что приехала, - сказала мать, когда Анна уже собиралась уходить.
- Не за что, мам. Ты моя мать. Я не могла не приехать.
Лидия Петровна помолчала, потом тихо добавила:
- Я знаю, что была неправа. Много раз. Давила на тебя, требовала, обижала. Прости меня.
Анна почувствовала, как к горлу подступает комок.
- Я простила, мам. Давно.
- Правда?
- Правда. Ты хотела для меня лучшего. Просто твое «лучшее» и мое не совпадали. Но я понимаю, что ты делала это из любви.
Лидия Петровна всплакнула.
- Я люблю тебя, дочка. Даже если не всегда это показываю.
- Я знаю, мам. Я тоже тебя люблю.
Они обнялись. Неловко, но искренне. Анна ушла с тяжелым, но светлым чувством. Будто что-то важное наконец произошло. Будто они наконец поняли друг друга.
Вечером она вернулась домой, позвонила Михаилу.
- Как мать? - спросил он.
- Нормально. Выписали. Все хорошо.
- А как ты?
- Устала. Но хорошо. Приедешь?
- Приеду. Через час буду.
Он приехал, привез пиццу и вино. Они поужинали, сидели на кухне, говорили о чем-то незначительном. Анна смотрела на него и думала, что вот оно, счастье. Не громкое, не яркое. Просто человек, который приезжает, когда ты устала. Который приносит пиццу и не задает лишних вопросов. Который просто рядом.
- Знаешь, - сказала она, допивая вино, - я недавно поняла, что мне не нужно искать смысл жизни в чем-то грандиозном. Семья, карьера, дети. Все это важно, но не обязательно. Главное - это быть честной с собой. Делать то, что хочешь, а не то, что от тебя ожидают.
Михаил кивнул.
- Согласен. Я тоже долго пытался соответствовать чужим ожиданиям. Быть хорошим мужем, хорошим отцом, хорошим сыном. А потом развелся, и все рухнуло. И я понял, что нельзя жить для других. Надо жить для себя.
- Но при этом не забывать о других, - добавила Анна. - Баланс важен.
- Да. Баланс.
Они помолчали. Потом Михаил встал, подошел к окну.
- Смотри, луна какая.
Анна подошла, встала рядом. За окном висела огромная желтая луна, почти полная. Небо было чистым, звездным. Город спал, только редкие окна светились.
- Красиво, - тихо сказала она.
- Да.
Они стояли, обнявшись, глядя на луну. И Анна думала о том, что прошла долгий путь. От девушки, которая боялась одиночества и гналась за чужим одобрением, до женщины, которая знает себе цену. Которая не боится быть не такой, как все. Которая нашла свое счастье, пусть и не в классическом понимании.
- Пойдем спать, - сказал Михаил.
- Пойдем.
Они легли, обнявшись. Анна закрыла глаза, чувствуя, как тело расслабляется, как отпускает напряжение. Завтра будет новый день. Обычный понедельник. Работа, дела, заботы. Но это нормально. Это жизнь.
И она была готова жить ее дальше.
Утром Михаил уехал к себе. Анна собралась на работу, вышла из дома. На улице было свежо, пахло осенью и дождем. Она шла к машине, доставая ключи, и вдруг остановилась. Посмотрела на дом, на окна своей квартиры на пятом этаже. Вспомнила, как три года назад въезжала сюда одна, с надеждой на будущее. Как потом привел сюда Сергея, как они были счастливы. Как потом все рухнуло. Как она оставалась одна, плакала, не понимала, зачем все это.
А теперь? Теперь она понимала. Все это было нужно, чтобы она научилась быть собой. Чтобы не боялась одиночества. Чтобы знала, чего хочет. Чтобы нашла человека, с которым по-настоящему хорошо.
Она села в машину, завела мотор, выехала со двора. Ехала на работу, думая о том, что жизнь непредсказуема. Что она не знает, что будет дальше. Поженятся ли они с Михаилом? Или так и будут встречаться, живя порознь? Заведут ли детей? Или останутся вдвоем? Помирится ли она окончательно с матерью? Или их отношения так и будут натянутыми?
Не знала. И это было нормально. Не нужно знать все наперед. Нужно просто жить. День за днем. Быть честной с собой. Любить тех, кто рядом. Отстаивать свои границы. Не бояться быть не такой, как все.
Она припарковалась у офиса, вышла из машины. День был серым, но не мрачным. Просто обычный осенний день. Она вошла в здание, поднялась на лифте, прошла к своему столу. Включила компьютер, открыла почту. Начался рабочий день.
И это было хорошо. Потому что это была ее жизнь. Настоящая, простая, без прикрас. С радостями и печалями, с взлетами и падениями, с любовью и одиночеством. Но своя. И этого было достаточно.
Вечером она снова встретилась с Михаилом. Они сидели в кафе «У Елены», том самом, где познакомились три года назад. Пили кофе, разговаривали о чем-то простом и бытовом.
- Слушай, - сказал Михаил, откладывая чашку, - а помнишь, как мы тут первый раз сидели? Ты только что мою машину поцарапала.
Анна рассмеялась.
- Конечно, помню. Я тогда была в ужасном состоянии. Поссорилась с матерью, плакала, вообще не понимала, что делать дальше.
- А я подумал, что ты интересная. Такая растерянная, но при этом сильная.
- Я не чувствовала себя сильной.
- Но была. Иначе бы не справилась.
Они помолчали. Потом Анна сказала:
- Знаешь, я иногда думаю, что то ДТП было лучшим, что со мной случилось. Если бы я тогда не зацепила твою машину, мы бы не познакомились.
- Значит, надо благодарить твою невнимательность, - Михаил улыбнулся.
- Наверное. Хотя тогда мне было не смешно.
- Мне тоже. Я думал, что ты просто извинишься и уедешь. Но ты согласилась на кофе. И это было неожиданно.
- Я сама не знаю, почему согласилась. Просто… ты был добрым. А мне в тот момент очень нужна была доброта.
Михаил взял ее за руку.
- Я рад, что был добрым.
Они допили кофе, вышли на улицу. Было темно, холодно, но не промозгло. Просто осенний вечер. Они шли по улице, держась за руки, молча. Не нужно было слов. Все и так понятно.
- Проводишь меня домой? - спросила Анна.
- Конечно.
Они дошли до ее дома, остановились у подъезда.
- Зайдешь? - предложила она.
- Нет. Мне завтра рано вставать. Лучше поеду к себе.
- Хорошо. Позвонишь?
- Обязательно.
Он поцеловал ее, долго, нежно. Потом отпустил, улыбнулся.
- Спокойной ночи.
- И тебе.
Анна вошла в подъезд, поднялась на лифте, открыла дверь квартиры. Разделась, прошла на кухню, поставила чайник. Села у окна, глядя на ночной город. Думала о том, что ее жизнь сложилась не так, как она планировала. Она не вышла замуж в двадцать пять. Не родила детей в тридцать. Не живет с мужчиной под одной крышей в тридцать пять. Но она счастлива. По-своему. Тихо, спокойно, без фейерверков.
И это главное.
Чайник вскипел. Анна заварила чай, сидела, медленно пила, глядя в окно. Завтра будет новый день. Еще один. И еще. И еще. Жизнь продолжается. Со всеми ее сложностями, радостями, печалями. Но это ее жизнь. И она не хочет другой.
Она допила чай, помыла чашку, выключила свет, пошла спать. Легла в постель, закрыла глаза. Последняя мысль перед сном была простой и спокойной: «Я в порядке. Со мной все в порядке».