— Света, ты не могла бы… ну, в общем, маме нужны деньги, — Вадим стоял в дверях кухни, переминаясь с ноги на ногу.
Света подняла глаза от телефона. Вот оно. Опять. Она даже пальто ещё не сняла, только порог переступила после работы, а он уже тут как тут.
— Сколько на этот раз? — голос прозвучал устало.
— Пятьдесят тысяч. Крыша на даче течёт, весна же скоро, всё поплывёт. Надо срочно чинить, пока снег не растаял.
Света медленно стянула шарф, повесила куртку на вешалку. Пятьдесят тысяч. Просто так, между делом. Как будто она печатает их у себя в спальне.
— Вадим, это уже четвёртый раз за полгода, — она прошла на кухню, открыла холодильник. — У меня тоже не бездонный карман.
— Ну мам! — он шагнул следом. — Мама вернёт. Через месяц премию получит, сразу отдаст.
Света достала контейнер с остатками вчерашнего ужина, поставила в микроволновку. Пальцы нажимали кнопки автоматически, в голове крутились цифры. Сорок тысяч в ноябре на какие-то лекарства. Тридцать пять в декабре на холодильник. Семьдесят пять в январе — прорвало трубу, срочный ремонт. А теперь вот крыша.
— Как те семьдесят пять за трубу? Мама отдала? — Света обернулась, посмотрела мужу прямо в глаза.
Вадим отвёл взгляд.
— Ну… она ещё не получила премию тогда. Задержали выплаты на работе.
— Угу. А за холодильник? За лекарства?
— Света, ты же знаешь, у мамы пенсия маленькая, зарплата копейки. Одна живёт, ей трудно. Коммуналка дорожает, цены растут…
— Я работаю, между прочим! — Света хлопнула дверцей микроволновки. — Я не на заводе деньги делаю! Это моя зарплата, мои премии!
— Так я же не для себя прошу, — Вадим развёл руками. — Для мамы. Ей правда нужно.
Микроволновка противно запищала. Света достала контейнер, плеснула содержимое в тарелку. Курица с овощами, вчера казалась вкусной, сейчас выглядела серой и неаппетитной.
— Хорошо, — она села за стол. — Завтра переведу. Но, Вадим, я серьёзно. Пусть мама составит какой-то план, когда будет возвращать. Это уже двести тысяч набежало за полгода.
— Конечно, конечно! — лицо мужа просветлело. — Я ей скажу. Спасибо, солнышко!
Он чмокнул её в макушку и ушёл в комнату. Света смотрела на тарелку и жевала механически. Двести тысяч. Это три её зарплаты. Или полгода откладывать на новую машину, о которой она мечтала. Или ремонт в их собственной квартире, где обои в коридоре отклеивались уже второй год.
На следующее утро Света зашла в банковское приложение и перевела деньги на карту Вероники Алексеевны. Пятьдесят тысяч ушли одним нажатием кнопки. Так просто. А зарабатывались месяц.
Вечером она заехала к свекрови — сказали, что нужно передать какие-то документы от Вадима. Вероника Алексеевна открыла дверь в домашнем халате, волосы убраны в аккуратный пучок.
— А, Светочка, заходи, — она посторонилась. — Вадим звонил, говорил, что ты заедешь.
Света протянула папку с бумагами. Вероника Алексеевна взяла её, мельком глянула.
— Спасибо, доченька, — сказала она рассеянно. — Совсем замоталась на работе, график сумасшедший. А тут ещё эта крыша, беда просто. Пенсия-то копейки, не разбежишься. Хорошо хоть Вадюша помогает.
Вадюша. Её сорокалетний сын, которому она до сих пор говорила уменьшительно-ласкательным именем. Света кивнула, стараясь улыбнуться.
— Вероника Алексеевна, а когда думаете премию получить? Вадим говорил, через месяц…
— А? Ах да, премия, — свекровь махнула рукой. — Ну посмотрим. Как дадут, так дадут. У нас там с выплатами всегда непонятно.
Света вышла на лестничную площадку с каким-то неприятным осадком. Не то чтобы свекровь нахамила или сказала что-то не то. Просто… даже спасибо нормального не услышала. Взяла деньги, как должное.
В клинике на следующий день Ольга сразу заметила её настроение.
— Что случилось? — она придвинула стул ближе к столу Светы. Обеденный перерыв, в кабинете только они вдвоём.
— Да так, — Света пожала плечами. — Свекровь опять попросила денег. Через Вадима, естественно.
— Сколько на этот раз?
— Пятьдесят.
Ольга присвистнула.
— Ничего себе. А на что?
— Крышу чинить на даче. Течёт, говорит.
— И ты дала?
— Дала, — Света откинулась на спинку стула. — Оль, я устала. Это уже не первый раз. За полгода столько набежало… А она даже спасибо толком не сказала. Взяла и всё.
Ольга помолчала, разглядывая подругу.
— Света, ты банкомат для них, очнись. Сколько можно?
— Ну как я откажу? — Света развела руками. — Это же мать Вадима. Вроде как помогать должна.
— Помогать — одно. А так использовать — другое. Ты хоть раз деньги назад получила?
— Нет, — Света отвернулась к окну. — Но Вадим обещает, что мама вернёт, когда премию получит.
— Ага. Обещает, — Ольга фыркнула. — Сколько раз уже обещал?
Разговор прервался — в кабинет вошёл главврач. Света вернулась к работе, но слова Ольги засели занозой. Банкомат. Неужели правда?
Через три дня Света столкнулась в супермаркете с Натальей Петровной, соседкой свекрови. Пожилая женщина в вязаной шапочке и длинном пуховике тянула за собой сумку на колёсиках.
— Ой, Светочка! — она расплылась в улыбке. — Как хорошо встретились! Я тут Веронике Алексеевне звонила, хотела на дачу вместе съездить в выходные, а она говорит, некогда ей, дела.
— Да, наверное занята, — Света кивнула, уже готовясь попрощаться.
— Хотя чего там делать-то, — Наталья Петровна не унималась. — У неё же всё в порядке. Крышу в прошлом году сделали, красота. Я тогда ещё ездила помогать, в июле это было. Жара стояла, помню.
Света замерла.
— В прошлом году? В июле?
— Ну да. Вероника Алексеевна рабочих наняла, а мы с ней потом участок приводили в порядок. Крыша-то новая, блестит прямо.
— А… а точно в прошлом году?
— Абсолютно точно! — Наталья Петровна закивала. — Я после этого в августе в отпуск уехала к дочке. Помню, думала — вот Вероника Алексеевна молодец, всё у неё схвачено.
Света дошла до машины как во сне. Села за руль, но не завела двигатель. Крышу делали в прошлом году. В июле. А сейчас февраль. И Вероника Алексеевна просила пятьдесят тысяч на ремонт крыши, которая уже год как новая.
Руки сжали руль так, что побелели костяшки пальцев. Зачем врать? Зачем придумывать про крышу, если она уже отремонтирована?
Света достала телефон, хотела позвонить Вадиму. Потом передумала. Сначала нужно успокоиться. Подумать. Может, Наталья Петровна что-то напутала? Или речь про другую крышу?
Дома она попыталась вести себя как обычно. Ужин, разговоры про работу, новости. Вадим рассказывал про очередную сделку, которую почти закрыл. Света слушала вполуха.
— А мама говорила, когда начнёт крышу чинить? — бросила она как бы между делом.
— А? — Вадим оторвался от телефона. — Не знаю. Она сказала, рабочих найдёт, договорится.
— Странно только, что Наталья Петровна говорила, будто крышу в прошлом году делали.
— Наталья Петровна? — Вадим скривился. — Эта сплетница? Она вечно путает. То ли забывает, то ли выдумывает. Мама лучше знает, что у неё на даче.
— Она очень точно помнила. Июль, жара, она помогала маме…
— Света, ну хватит! — Вадим повысил голос. — Мама сказала — крыша нужна. Я ей верю. А эта Наталья Петровна пусть за своими делами следит!
Он ушёл в комнату, хлопнув дверью. Света осталась на кухне. В голове крутились мысли. А что если проверить? Что если выяснить про остальные просьбы?
На следующий день она позвонила Ольге.
— Оль, мне нужна помощь, — начала она без предисловий.
— Слушаю.
— Твоя мама ведь живёт в том же районе, что и моя свекровь?
— Ну да. А что?
— Можешь попросить её… ну, разузнать кое-что? Ненавязчиво так.
Ольга помолчала.
— Света, что случилось?
— Я думаю, меня обманывают. Вероника Алексеевна. А может, и Вадим вместе с ней.
Она рассказала про встречу с Натальей Петровной, про крышу, про свои подозрения. Ольга слушала молча.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Моя мама любит поболтать с соседками. Узнаю.
Через два дня Ольга перезвонила.
— Света, садись. Никакого прорыва трубы у твоей свекрови не было. Мама специально разговорилась с женщиной из соседнего подъезда. Та точно знает — в январе у Вероники Алексеевны всё было спокойно. И холодильник у неё рабочий, трёхлетний. Соседка видела его, когда в гости заходила.
Света сидела в машине на парковке у клиники. Мотор не выключала — грел салон в февральский мороз. За окном шёл снег, хлопьями оседал на стекле.
— То есть всё враньё, — прошептала она. — Всё, что она говорила…
— Похоже на то, — голос Ольги звучал сочувственно. — Света, тебе надо поговорить с ней. Выяснить, куда делись деньги.
— Да, — Света провела рукой по лицу. — Спасибо, Оль.
Она отключилась и просто сидела, глядя на падающий снег. Двести тысяч. Может, больше. Куда? На что? Зачем врать?
В эти выходные в гости должен был приехать дядя Вадима — брат Вероники Алексеевны Игорь Викторович с сыном Семёном. Света не особо хотела их видеть, но отменить встречу было неудобно.
Игорь Викторович оказался приятным мужчиной лет сорока пяти, с седеющими висками и спокойным голосом. Семён, его сын, был ровесником Вадима — предприниматель, в костюме и с дорогими часами на руке.
Вадим накрыл стол, Света достала из холодильника салаты, нарезку. Разговор шёл о погоде, о дорогах, о работе. Света улыбалась и кивала, участвуя в беседе автоматически.
— Кстати, Светочка, — Игорь Викторович обратился к ней, когда первая волна разговоров схлынула. — Спасибо тебе огромное, что помогли сестре рассчитаться с долгами. Она мне рассказывала, как ты выручила её осенью.
Света замерла с вилкой на полпути к тарелке.
— С какими долгами?
— Ну как, — Игорь Викторович удивился. — Вероника брала в долг у знакомых ещё два года назад, никак не могла вернуть. А недавно рассчиталась. Я обрадовался, честно говоря. Не люблю, когда долги висят.
В комнате стало очень тихо. Вадим уставился в свою тарелку. Света медленно положила вилку.
— Игорь Викторович, а вы не знаете, какая сумма была?
— Ну, сколько она у меня занимала… Тысяч сто пятьдесят набралось. Год назад просила, я дал. Родная сестра всё-таки. А месяц назад вернула, сказала, что Вадим помог.
Света почувствовала, как внутри всё похолодело. Сто пятьдесят тысяч. Вадим помог. Её деньгами. За крышу, за холодильник, за трубу.
— Понятно, — только и смогла выдавить она.
После ужина Семён подошёл к ней на кухне, когда она мыла посуду.
— Послушай, — начал он тихо. — Я не хотел бы лезть не в своё дело, но ты должна знать. Тётя Вера занимала деньги не только у отца. У меня тоже просила. На какие-то свои дела, точно не говорила. Я дал двадцать тысяч. Она недавно вернула всё, сказала, что Вадим помог ей рассчитаться.
Света выключила воду, обернулась.
— Семён, а ты не знаешь, на что она деньги брала?
Он пожал плечами.
— Говорила что-то про срочные нужды. Но отец потом рассказывал, что она несколько лет назад крупно влезла в долги. Брала у разных людей понемногу. А отдавать нечем было. Зарплата маленькая, пенсия копейки. Вот и копилось.
— И она всё вернула? Недавно?
— Ага. В декабре-январе. Отец говорил, что она очень обрадовалась, мол, наконец-то все долги закрыла.
Света вернулась в комнату. Гости ещё сидели за столом, Вадим рассказывал какую-то историю. Она встала в дверях, опершись плечом о косяк. Смотрела на мужа и понимала — он знал. Знал с самого начала.
После ухода гостей она дождалась, пока Вадим закроет за ними дверь. Повернулся к ней с улыбкой — мол, хорошо посидели.
— Вадим, нам нужно поговорить.
Улыбка погасла.
— О чём?
— Обо всём. О крыше, которую починили год назад. О трубе, которая не прорывалась. О холодильнике, который прекрасно работает. И о долгах твоей матери.
Он побледнел.
— Света, я могу объяснить…
— Объясни. Объясни, почему вы с мамой врали мне в глаза. Объясни, куда делись мои двести тысяч.
— Мама действительно нуждалась! — он шагнул к ней. — У неё долги были, старые. Ей нужно было рассчитаться!
— Тогда почему не сказать правду?! — Света повысила голос. — Почему выдумывать про крыши и трубы?!
— Потому что ты бы не дала! — выпалил он. — Ты бы сказала, что это её проблемы, пусть сама разбирается!
— А ты откуда знаешь, что бы я сказала?! Ты даже не попросил нормально! Ты врал, Вадим! Месяцами!
— Я не хотел тебя расстраивать…
— Расстраивать?! — она засмеялась, истерично. — Ты меня обманывал! Вы вдвоём использовали меня как банкомат! Придумывали истории, чтобы выудить деньги!
Вадим молчал, глядя в пол. Света смотрела на него и чувствовала, как внутри нарастает злость. Холодная, твёрдая.
— Я еду к твоей матери. Сейчас.
— Света, погоди…
— Не смей меня останавливать.
Она схватила куртку, сумку. Вадим попытался удержать её за руку, но она вырвалась.
— Это разговор между мной и твоей матерью. Без тебя.
Дверь хлопнула. Света спустилась по лестнице, села в машину. Руки дрожали так, что пришлось несколько раз промахнуться мимо замка зажигания.
Вероника Алексеевна открыла дверь в домашней одежде, удивлённо подняла брови.
— Света? Что-то случилось?
— Да, Вероника Алексеевна. Случилось. Мне нужны ответы.
Она прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. Свекровь закрыла дверь, проводила её взглядом в гостиную.
— Садись, объясни, что стряслось…
— Зачем вы обманывали меня? — Света повернулась к ней. — Просили на крышу, которая уже год как починена. На холодильник, который работает. На трубу, которая не прорывалась. Зачем?
Вероника Алексеевна замерла.
— Кто тебе сказал…
— Неважно. Игорь Викторович рассказал про долги. Семён тоже. Вы закрывали свои старые долги моими деньгами. Моими! И врали мне в лицо!
— Я не думала, что это так важно, — свекровь опустилась в кресло. — Долги тоже надо было отдавать. Это срочно было.
— Вы могли сказать правду! — Света шагнула ближе. — Попросить именно на долги! Но вы придумывали истории!
— А ты бы дала? — Вероника Алексеевна подняла голову. — Правду скажи, дала бы ты на мои старые долги?
Света открыла рот, закрыла. А и правда — дала бы?
— Это не оправдание для вранья, — сказала она тихо. — Вы просто решили, что проще обмануть. Использовать меня.
— Ну хватит! — свекровь вскочила. — Использовать! Тебе что, денег жалко? Вадим — мой сын! Я его вырастила, имею право на его помощь!
— А Вадим знал? — спросила Света. — Знал, что деньги идут на ваши долги, а не на крышу?
Вероника Алексеевна замолчала.
— Знал, — призналась она наконец. — Я попросила его не говорить тебе. Ты такая… считаешь всё, смотришь. Я же вижу, какая ты. А так — помогла, и все довольны.
— Все довольны, — повторила Света. — Все, кроме меня. Которую обманывали семь месяцев.
Она развернулась и вышла. Спускалась по лестнице медленно, держась за перила. В голове был туман, в груди — тяжесть.
Дома Вадим ждал её в коридоре.
— Ну? Поговорили? Мама рассказала всё? Давай забудем эту ситуацию, — он попытался обнять её.
Света отстранилась.
— Твоя мать сказала, что ты знал. С самого начала.
Он опустил руки.
— Я… я не хотел тебя расстраивать. Мама попросила не говорить. Я думал, так будет лучше.
— Лучше для кого?! — она прошла на кухню. — Для вас с ней?! Вы вдвоём решали, как использовать мои деньги?!
— Ну хватит уже! — Вадим повысил голос. — Ты же зарабатываешь хорошо! У тебя есть деньги! Почему ты такая жадная к моей матери?!
— Жадная?! — Света развернулась к нему. — Я отдала ей двести тысяч за семь месяцев! Двести! Это три моих зарплаты! И ты говоришь — жадная?!
— В семье помогают друг другу!
— Помогают, да! Но не обманывают! Не врут в лицо! — она подошла ближе. — За семь лет я столько твоей матери дала! А она даже спасибо нормального не говорила! Брала, как должное!
— Это моя мать! — Вадим стукнул кулаком по столу. — Я не могу бросить её!
— Помогай ей сам! Из своей зарплаты! — Света смотрела на него холодно. — Мои деньги — мои. Я их заработала.
— А как же общий бюджет?!
— Какой общий?! — она засмеялась горько. — Ты тратишь свои деньги на себя, а мои шли на квартиру и на твою мать! Это не общий бюджет, Вадим! Это ты меня использовал!
— Света…
— Денег больше никому не дам! Я вам не банкомат, — она отчеканила каждое слово. — Ни копейки! Хочешь помогать маме — помогай, но не за мой счёт!
Телефон Вадима зазвонил. Он глянул на экран — мама. Нажал на громкую связь.
— Вадюша, что там у вас? Твоя жена совсем обнаглела! — голос Вероники Алексеевны звенел от возмущения. — Ты ей позволяешь так разговаривать с матерью?! Я её в семью приняла, как родную любила!
Света взяла телефон, поднесла ко рту.
— Вероника Алексеевна, вы меня никогда не любили. Вы терпели, потому что я приносила деньги. Теперь этот банкомат закрыт.
Она бросила трубку на стол. Вадим смотрел на неё широко раскрытыми глазами.
— Ты с ума сошла…
— Возможно, — Света взяла куртку. — Иду к себе. Мне нужно побыть одной.
Она закрылась в спальне. Легла на кровать, уставилась в потолок. В голове было пусто.
Неделя прошла в холодной тишине. Вадим пытался заговаривать, Света отвечала односложно. Ходила на работу, возвращалась, ужинала в одиночестве. Вероника Алексеевна звонила — Света сбрасывала.
Ольга приезжала вечерами, привозила готовую еду, сидела рядом.
— Как ты? — спрашивала она.
— Нормально, — отвечала Света.
— Врёшь.
— Ага.
В субботу вечером Вадим вошёл на кухню, где Света разогревала ужин. Сел напротив.
— Маме нужно тридцать тысяч, — сказал он. — На капремонт дома. Взнос срочный.
Света посмотрела на него. Долго, внимательно.
— Нет.
— Света, это реальная проблема! Не выдумка!
— Поезжай, проверь. Посмотри квитанцию. А потом плати из своих денег.
— Из моих?! У меня сейчас денег нет!
— Тогда пусть мама подождёт. Или берёт в долг у кого-то ещё.
Вадим вскочил.
— Ты серьёзно?!
— Абсолютно. Я сказала — денег больше не дам. Ни копейки.
Он ушёл, хлопнув дверью. Света доела ужин, помыла посуду. Руки больше не дрожали.
Воскресным вечером Вадим вернулся. Прошёл на кухню, сел. Лицо мрачное.
— Поехал к маме. Проверил квитанцию, — начал он тихо. — Взнос действительно нужен. Но не тридцать, а двенадцать тысяч.
Света подняла глаза от ноутбука.
— А остальное?
— Мама хотела на хозяйство взять. Говорит, раз уж просить, то сразу побольше.
Света закрыла ноутбук.
— Даже сейчас, — сказала она спокойно. — Даже когда её раскрыли. Она не может не обмануть.
Вадим молчал. Смотрел в стол.
— Я заплатил ей за взнос, — произнёс он наконец. — Из своих. С карты снял, которую на непредвиденные расходы откладывал.
— Хорошо.
Они сидели в тишине. За окном шёл снег, февральский вечер сгущался.
— Света, прости, — Вадим поднял голову. — Я правда не хотел… Мама сказала, что ты не поймёшь, что лучше так. А я поверил.
— Ты меня предал, — сказала Света. — Вы вдвоём. Месяцами.
— Я понимаю. Но я… я начинаю понимать, что мама действительно манипулировала. И мной тоже.
Света встала, подошла к окну. Снег падал крупными хлопьями, засыпал машины во дворе.
— Я открыла отдельный счёт, — сказала она, не оборачиваясь. — Зарплату перевожу туда. Хочешь общий бюджет — давай вносить поровну на общие расходы. Квартплата, еда, бытовые вещи. Всё остальное — каждый тратит своё. Хочешь помогать маме — твоё право. Но из твоих денег.
Вадим молчал.
— Ты согласен? — она обернулась.
— А если я не соглашусь?
— Тогда я съезжу. Сниму квартиру. Буду жить одна.
Он смотрел на неё. На жену, которую, кажется, видел впервые. Не мягкую, податливую Свету, а твёрдую, решительную. Незнакомую.
— Согласен, — выдавил он.
Света кивнула. На следующий день она распечатала выписку с нового счёта. Показала Вадиму цифры — сколько лежит, сколько откладывается ежемесячно.
— Отныне я контролирую свои деньги сама. Это моя зарплата, мой труд.
Вадим читал выписку и молчал. Понимал — что-то изменилось. Безвозвратно.
Вероника Алексеевна звонила ему каждый день. Жаловалась на невестку, требовала, чтобы сын "поставил жену на место". Вадим слушал и не знал, что ответить.
Света со свекровью больше не разговаривала. Та приезжала однажды, звонила в дверь. Света смотрела в глазок и не открывала. Вероника Алексеевна постояла, покричала что-то и ушла.
В марте Ольга приехала в гости с тортом. Сидели на кухне, пили чай.
— Как вы с Вадимом? — спросила она.
— Живём, — Света пожала плечами. — Он пытается. Старается вернуть доверие. Но… уже не так, как раньше.
— А ты?
— А я научилась говорить нет. И это, знаешь, освобождает.
Ольга кивнула. Допила чай, посмотрела на подругу.
— Жалеешь?
Света помолчала. Посмотрела в окно — там уже проглядывала весна, снег таял, текли ручьи.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Я устала быть банкоматом. Если они хотят моей помощи — пусть научатся уважать меня и мой труд. А пока пусть разбираются сами.
Ольга улыбнулась.
— Вот это правильно.
Света улыбнулась в ответ. Впервые за долгое время — искренне. Легко.
Апрель принёс тепло. Света записалась на курсы английского — давно хотела, но всегда не хватало денег. Теперь хватало. Купила себе новое пальто — красивое, дорогое. То, на которое смотрела прошлой осенью, но пожалела денег.
Вадим молчал. Смотрел, как жена меняется. Как становится увереннее, спокойнее. Как перестаёт оглядываться на его мнение, принимая решения сама.
Вероника Алексеевна звонила реже. Обижалась, жаловалась знакомым на неблагодарную невестку. Света не переживала. Её это больше не касалось.
Однажды вечером, когда они сидели в гостиной — каждый со своим ноутбуком, — Вадим вдруг сказал:
— Я продал машину.
Света подняла глаза.
— Зачем?
— Нужны деньги. Буду маме помогать из своих. Как ты и сказала.
Она посмотрела на него внимательно.
— Это твоё решение?
— Да.
Света кивнула и вернулась к своему экрану. Вадим смотрел на неё и понимал — она не вернёт прежнюю мягкость. Он потерял её доверие. И теперь не знал, можно ли его вернуть.
В мае Света сидела в кафе с Ольгой. Они заказали кофе и десерты — просто так, без повода.
— Ты выглядишь счастливой, — заметила Ольга.
— Я научилась говорить нет, — ответила Света. — И вкладывать в себя. В свою жизнь. В свои желания.
— А Вадим?
— А Вадим учится жить с новой мной. Пока получается. Посмотрим.
Ольга подняла чашку.
— За то, чтобы никогда больше не быть банкоматом.
— За то, чтобы уважать себя, — Света подняла свою чашку.
Они чокнулись. За окном цвела весна. Новая жизнь начиналась. И Света больше не боялась.
Прошло полтора года. Света привыкла к новой жизни, когда телефон зазвонил в семь утра. Незнакомый мужской голос: "Простите, вы родственница Вероники Алексеевны? Она попала в больницу. Инсульт. Просила вас найти... больше некого."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть на Дзен... (Продолжение в ОК...)