Нет, он не ударил меня. Только плюнул. Плевок — это не удар. Но он отпечатался на щеке горячее любого удара. Я стояла в красивом платье, с бокалом в руке, и смотрела, как этот плевок медленно стекает по моей щеке. Вокруг замерли гости в нарядных костюмах, невеста в белом ахнула, жених отвёл глаза. А мой муж Виталий просто сжал мою руку — не в защиту, а чтобы я не двинулась с места.
Знаете, что самое обидное? Даже не плевок. Молчание мужа. Оно громче любого крика.
Прошла ровно неделя. Семь дней, каждый из которых я проживала как в замедленной съёмке. Каждое утро я просыпалась и первым делом проверяла почту. Не электронную — ту, бумажную, в старом ящике у подъезда. И на седьмое утро я нашла то, что ждала. Тонкая серая папка с логотипом курьерской службы. Я взяла её, поднялась в квартиру, села за кухонный стол и положила перед собой. Ровно в десять утра должен был прозвенеть звонок. Я посмотрела на часы. Без пятнадцати.
Свадьба была у коллеги Виталия. Большая, шумная, с выездной регистрацией в парке и банкетом в дорогом ресторане. Мы приехали, я надела новое синее платье, он — костюм, который я выбирала месяц. Думала, будет красиво. Получилось как всегда. Его брат Артём, тот самый деверь, был уже изрядно пьян к началу банкета. Он всегда пил. И всегда, выпив, находил меня. Его любимая тема — я, бесплодная корова, которая держит его брата на привязи. Обычно он ворчал это тихо, в углу. Но в тот день, видимо, праздничное настроение придало ему смелости.
Он подошёл, когда я разговаривала с женой начальника Виталия. Пахло от него перегаром и дешёвым одеколоном.
— Лена, а когда ты уже родишь? — громко спросил он, ухмыляясь. — А то брат мой как сумасшедший работает, а передать нажитое некому. Или ты, как та тёлка, бесплодная?
Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Женщина рядом сделала вид, что не слышит, отвернулась. Я попыталась улыбнуться.
— Артём, не сейчас.
— А когда? Через десять лет? — он шагнул ближе. — Ты уже всё, отцвели твои яйцеклетки, пора бы понять. Занимаешь чужое место.
Я посмотрела на Виталия. Он стоял в трёх метрах, спиной ко мне, смеялся чьей-то шутке. Я позвала его тихо, но он не услышал. Или сделал вид.
— Витя, — громче сказала я.
Артём фыркнул.
— Чего зовёшь? Он тебе не нянька. Ты ему и так всю жизнь испортила.
И тогда он плюнул. Чётко, целясь в лицо. Тёплая липкая капля попала мне прямо под глаз и поползла вниз. Вокруг воцарилась та самая звенящая тишина, о которой так любят писать плохие авторы. Только это не было литературным приёмом. Это была реальность, в которой я стояла с плевком на лице, а мой муж оборачивался ко мне со взглядом, полным не понимания, а раздражения. Мол, опять ты.
Я не заплакала. Я вытерла щеку тыльной стороной ладони, размазав слюну по коже. Посмотрела на Артёма. Он уже отходил, довольный собой. Потом на Виталия. Он подошёл, взял меня за локоть.
— Что случилось? — шипящим шёпотом.
— Ты видел.
— Он пьяный. Не обращай внимания.
— Он плюнул мне в лицо.
— Ты что, драться с ним будешь? Просто умойся и забудь.
Забудь. Это было его любимое слово. Забудь, что свекровь Нина Андреевна называет тебя неумехой. Забудь, что я забыл про твой день рождения. Забудь, что брат плюнул в тебя при всех. Просто продолжай готовить ужин, улыбаться и говорить «да, дорогой».
Я умолчала. Ушла в дамскую комнату, отмыла лицо. Смотрела в зеркало. Женщина тридцати пяти лет, с хорошей кожей, ещё недавно — с огоньком в глазах. Сейчас — пустота. Бухгалтер Елена, жена Виталия, несостоявшаяся мать. И всё.
Я вернулась на банкет. Мы просидели до конца. Я улыбалась, кивала, даже танцевала один танец с Виталием. Он обнял меня за талию, прошептал: «Молодец, что не устроила сцену». Я почувствовала, как во мне что-то ломается. Не со щелчком, а медленно, как ржавеет железо.
На следующее утро я проснулась раньше его. Сделала кофе, поставила на стол. Села и стала ждать. Он вышел, потянулся, поцеловал меня в макушку.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Нет, — сказала я. — Всё не в порядке.
Он сел, налил кофе.
— Лен, ну что опять? Вчера было неприятно, но Артём — дурак, он не помнит ничего с утра. Он уже извинился мне в вотсапе.
Он показал телефон. Сообщение: «Брат, сорян, перебрал. Твоей не обиделся?». Не мне. «Твоей». Как вещи.
Я поняла, что ждала этого момента десять лет. Ждала, когда чаша переполнится. И она переполнилась не плевком, а вот этим сообщением. И реакцией мужа на него.
— Я ухожу, — сказала я тихо.
Он засмеялся.
— Куда?
— Пока не знаю. Но я не могу больше.
— Не можешь что? — его голос стал холоднее. — Жить в нормальной квартире, не работать, если не хочешь? Я тебе всё обеспечиваю. А ты из-за какой-то ерунды…
— Это не ерунда! — мой голос сорвался. — Твой брат унизил меня при всех, а ты даже слова в мою защиту не сказал! Ты никогда не говоришь! Твоя мать третирует меня каждый раз, а ты отмалчиваешься! Я для тебя что? Мебель?
Он отпил кофе, поставил чашку.
— Ты моя жена. И должна вести себя соответственно. Не устраивать истерик. Артём — семья. Семьи не выбирают. И мама — она просто старой закалки. Ты слишком всё близко к сердцу принимаешь.
Я смотрела на него и не узнавала. Когда-то, десять лет назад, он защищал меня от пьяного хулигана в метро. Сейчас он защищал от меня своего пьяного брата.
— Я подам на развод, — сказала я.
Он встал, подошёл ко мне, взял за подбородок. Не больно, но твёрдо.
— Не подашь. У тебя нет денег. Нет жилья. Родители твои далеко, и помогать не будут — сами еле сводят концы. Ты бухгалтер, но пять лет не работала. Кто тебя возьмёт? Одумайся.
Он отпустил меня, взял ключи, вышел. Хлопок двери. Я осталась одна на кухне, в нашей уютной, отремонтированной год назад кухне. И поняла, что он прав. Я в ловушке.
Но именно в этот момент, в самый безысходный, ко мне пришла ясность. Холодная, расчётливая. Как будто я смотрю на баланс предприятия, где обнаружилась крупная недостача. Нужно найти виновного и возместить ущерб. Только предприятие — это моя жизнь. Виновный — Артём. И Виталий. И Нина Андреевна. А ущерб — десять лет унижений.
Я не стала рыдать. Я пошла в спальню, открыла свой ноутбук. У меня были его пароли. Не из подлости — он часто просил проверить что-то по банку, пока он за рулём. Я зашла в его онлайн-банк. Посмотрела историю. Ничего интересного. Потом вспомнила про Артёма. Год назад он просил Виталия помочь оформить онлайн-займ — нужно было срочно на ремонт машины. Виталий тогда ворчал, но дал свои паспортные данные, потому что у Артёма была плохая кредитная история. Артём всё оформил на Виталия, но деньги взял себе. И, кажется, не вернул.
Я открыла поиск. «Микрозаймы онлайн без отказа». Выбрала пятнадцать самых популярных МФО. Те, где требовался только паспорт и СНИЛС, а решение — за пять минут. У меня были сканы паспорта Артёма. Он присылал их Виталию для какой-то очередной аферы. Они лежали в общей почте.
Я действовала методично, как на работе. Заполнила пятнадцать заявок, в каждую вставила его данные. Суммы брала небольшие — от пятнадцати до тридцати тысяч. Процент — дикий. На срок две недели. Деньги просила перечислить на его же карту — её реквизиты тоже были в переписке. Он их получит, обрадуется, потратит на выпивку. А через две недели начнут звонить коллекторы. И начислят пени. И ещё.
Это было мелочно. Грязно. Преступно. Я это понимала. Но я не могла остановиться. Каждый клик мыши приносил странное облегчение. Я как будто вышибала из себя ту самую каплю слюны.
Потом я позвонила в агентство недвижимости. Спросила, сколько стоит снять однокомнатную квартиру в нашем районе. Оказалось, почти всю мою бывшую зарплату. У меня были небольшие сбережения — около ста тысяч, которые я копила с подарков и случайных подработок. Виталий о них не знал. Их хватило бы на первый взнос и несколько месяцев аренды.
Потом я позвонила своей старой подруге Кате, с которой не общалась года три. Она работала юристом. Выслушала меня без осуждения.
— С точки зрения закона, — сказала она, — твои действия с займами — мошенничество. Могут быть проблемы. Но если он сам брал займы ранее и не платил, доказать, что это была не он, будет сложно. Особенно если деньги пришли на его карту. Ты хочешь просто уйти или наказать?
— И то, и другое, — честно ответила я.
— Тогда уходи тихо. А насчет наказания… Иногда молчание — лучшая месть. Они сами себя разрушат.
Но я не хотела молчать. Я хотела, чтобы они почувствовали хоть тень того унижения, которое чувствовала я.
В тот же день я нашла объявление о сдаче квартиры. Старый фонд, недорого, потому что срочно. Позвонила, договорилась о просмотре. Хозяйка, пожилая женщина, посмотрела на меня с жалостью.
— Муж бьёт? — спросила она прямо.
— Нет, — ответила я. — Унижает.
— Это иногда хуже, — вздохнула она. — Берите. Только аккуратно.
Я заплатила за три месяца вперёд. Получила ключи. Вернулась домой, начала потихоньку собирать вещи. Не много — только своё, что было до брака, и то, что купила на свои деньги. Уложила в две большие сумки. Спрятала их на антресолях. Ждала.
Виталий заметил моё странное спокойствие. Решил, что я «образумилась». Стал ласковее. Даже цветы купил. Я благодарила, готовила его любимые блюда, играла роль примерной жены. Внутри всё замерло. Я ждала звонка.
И вот сегодня, ровно через неделю после свадьбы, папка лежит передо мной. В ней — отчёт частного детектива, которого я наняла на последние деньги. Он следил за Артёмом. И сделал то, о чём я его тихо попросила.
Ровно в десять зазвонил домофон. Я нажала кнопку, не спрашивая. Через минуту в дверь постучали. Открыла. На пороге стоял Артём. Беззубый, помятый, в той же одежде, что и на свадьбе.
— Лена, — буркнул он. — Брат дома?
— Нет, — сказала я. — На работе. Заходи.
Он вошёл, неуклюже снял ботинки. Прошёл в гостиную, плюхнулся на диван.
— Пива есть?
— Нет, — ответила я. — Но я хочу тебе кое-что показать.
— Что ещё? — он буркнул, но встал и пошёл за мной.
Я вышла из квартиры, он — за мной. Мы спустились на лифте, вышли на улицу. Я повела его к соседнему дому, тому самому, где он жил в однокомнатной квартире, доставшейся от бабушки.
— Куда мы? — заворчал он.
— Ты скоро увидишь.
Мы поднялись на его этаж. Я достала ключ — дубликат, который детектив изготовил, пока Артём спал пьяным в подъезде. Открыла дверь.
— Ты как… — начал он, но замолчал, заглянув внутрь.
Квартира была пуста. Совершенно. Ни дивана, ни телевизора, ни старого холодильника, который вечно шумел. Даже обои местами были ободраны. На паркете лежали только окурки и пустые бутылки. И на самой заметной стене, прямо напротив входа, были ровно, как на выставке, приклеены скотчем пятнадцать листов. Пятнадцать счетов, уведомлений о займах, с подробным расчётом задолженности, процентами и угрожающими надписями «СРОЧНО ОПЛАТИТЬ».
Артём замер в дверях. Его дыхание стало громким, свистящим. Он медленно вошёл внутрь, обернулся, посмотрел на меня. Его лицо было серым.
— Это… что?
— Это твои новые долги, — спокойно сказала я. — Пятнадцать займов. Общей суммой около трёхсот тысяч. Сейчас, с учётом процентов за неделю, уже больше. Деньги пришли на твою карту, ты их, судя по выписке, успешно потратил на алкоголь и что-то ещё. А это, — я кивнула на пустоту, — работа ребят, которым ты должен ещё с прошлого раза. Они в счёт долга забрали всё, что можно было вынести. Даже трубы, кажется, срезали.
Он стоял, глядя на пустые стены, на эти белые листы. Потом его взгляд упал на пол, где валялась пустая пачка его любимых сигарет. Он сделал шаг, пошатнулся. Руки, которые он поднял, чтобы схватиться за косяк, вдруг задрожали. Сначала немного, потом сильнее. Дрожь пошла по всему телу, его затрясло, как в лихорадке. Он опустился на колени прямо на грязный паркет, уставившись в одну точку. Из горла вырвался не то стон, не то всхлип.
Я смотрела на него и не чувствовала ни радости, ни торжества. Только пустоту, такую же, как в этой квартире. Я достигла того, чего хотела. Он унижен. Он разрушен. И он знает, что это сделала я.
— За что? — прошептал он, не глядя на меня.
— За плевок, — ответила я. — И за десять лет молчания твоего брата. Считай, это плата за моё терпение.
Я развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Спустилась на первый этаж, вышла на улицу. Солнце светило ярко. Я достала телефон, написала Виталию СМС: «Всё своё забрала. Ключи под ковриком. Развод. Не ищи.» Отправила. Потом вставила сим-карту в старый телефон, купленный накануне. Выбросила свою старую в ближайшую урну.
У меня была новая квартира. Небольшая, старенькая. Но своя. И пятнадцать тысяч рублей на карте — последние. И понимание, что я совершила преступление. И что Артём, когда опомнится, пойдёт в полицию. И что Виталий, когда получит СМС, тоже не останется в стороне.
Я не победила. Я просто сожгла мосты. Взаимное уничтожение. У него — долги и пустая квартира. У меня — свобода, но и страх. И одиночество, которого я так боялась.
Я шла по улице и думала о том, что справедливость — это миф. Есть только боль, которую ты причиняешь в ответ на свою. И она не становится меньше от этого. Она просто множится.
Через два часа мне позвонил неизвестный номер. Я сбросила. Потом пришло сообщение с того же номера: «Елена, это адвокат Артёма. Нам нужно поговорить.»
Я не ответила. Выключила телефон. Зашла в свой новый подъезд, поднялась на этаж, открыла дверь. Пустые комнаты, пахнущие свежей побелкой. Я поставила сумку на пол, села на подоконник, смотрела на двор.
Где-то там кипела жизнь. А здесь было тихо. И страшно. И одиноко.
Но это был мой выбор. И я должна была жить с ним. Со всеми последствиями.
А они только начинались.
