Убытки и субсидиарная ответственность при банкротстве идут рука об руку. Для любого директора или собственника бизнеса фраза «субсидиарная ответственность» звучит как приговор. Это страх потерять всё личное имущество, расплачиваясь за долги компании. Однако в последние годы в арбитражной практике закрепился тренд, о котором знают немногие: даже если вам удастся доказать, что вы не виноваты в банкротстве бизнеса, суд может не отпустить вас с миром, а предъявить счет за конкретные ошибки. Этот механизм называется переквалификацией требований в убытки.
В этом материале мы простым языком разберем, чем отличаются убытки и субсидиарная ответственность при банкротстве, в каких случаях судья меняет гнев на милость (или наоборот), и почему защита должна строиться не только на отрицании вины в крахе компании.
Оставьте заявку на консультацию
Юрист с вами свяжется в ближайшее время
[contact-form-7]
Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с «Политикой конфиденциальности»
Убытки и субсидиарная ответственность при банкротстве: в чем разница? Простыми словами
Чтобы понять суть угрозы, давайте разведем понятия.
Субсидиарная ответственность (СО) — это, грубо говоря, ответственность за все долги организации, которые остались непогашенными за счет активов фирмы (исключение субсидиарная ответственности за не подачу заявления о банкротстве (там имеется свой расчет субсидиарки). Если суд решит, что именно ваши действия довели компанию до ручки (банкротства), вы будете должны кредиторам всю сумму, которую не смогла погасить компания.
Пример: У фирмы долгов на 100 млн рублей, а имущества осталось на 5 млн. Если вас привлекут к «субсидиарке», вы будете должны 95 млн рублей.
Взыскание убытков — это ответственность за конкретное незаконное действие. Вы совершили невыгодную сделку, продали актив ниже рыночной стоимости или заплатили фирме-однодневке. Но при этом сама компания могла бы жить дальше, если бы не другие факторы.
Пример: При тех же долгах в 100 млн рублей суд выяснил, что вы продали экскаватор другу за 100 т.р. руб. (хотя он стоил 5 млн). Но банкротство наступило не из-за этого экскаватора, а из-за кризиса на рынке. Тогда с вас взыщут разницу — 4,9 млн рублей.
Дьявол тут кроется в деталях судебного процесса.
Убытки и субсидиарная ответственность при банкротстве: ловушка переквалификации
Раньше тактика защиты строилась просто: «Мои действия не привели к банкротству». Директор приносил графики падения рынка, ссылался на ковид или санкции, доказывая, что бизнес умер по объективным причинам. Если суд с этим соглашался — в «субсидиарке» отказывали. Полная победа.
Сейчас ситуация изменилась. Пленум Верховного Суда (в частности, Постановление № 53) дал судам карт-бланш: если управляющий просит привлечь директора к субсидиарной ответственности, но не может доказать, что именно директор утопил компанию, суд сам может переквалифицировать требование во взыскание убытков.
Это происходит автоматически, без подачи нового иска. Вы приходите в суд отбиваться от долга в 100 миллионов, доказываете, что банкротство внешними рыночными факторами, а не незаконными действиями контролирующих должника лиц, а судья говорит: «Хорошо, в банкротстве вы не виноваты. Но вот этот контракт был явно убыточным. Поэтому 100 миллионов мы с вас не взыщем, а вот 15 миллионов убытков — будьте добры заплатить».
Читайте также про главный страх директоров: Субсидиарная ответственность директора и презумпция виновности: как доказывать свою правоту
Когда это происходит?
Убытки и субсидиарная ответственность при банкротстве часто идут рука об руку в следующих ситуациях:
- Сделки с неравноценным встречным исполнением. Вы продали актив, но деньги не пришли, или пришли векселя, или цена была занижена. Управляющий кричит: «Это вывод активов, это банкротство!». Суд разбирается и видит: актив выведен, это плохо, но его стоимость — всего 5% от баланса. Это не банкротство, это убытки.
- Штрафы и пени от налоговой. Если директор «схематозил» с НДС, и компанию оштрафовали, управляющий попытается повесить на него все долги, если сумма налоговых правонарушений будет недостаточной для банкротства, то суд может повесить такой долг в виде убытков.
- Утеря документов. Если вы не передали часть документов, но это не помешало найти имущество, суд может отказать в СО, но взыскать убытки, если докажут, что из-за отсутствия конкретной папки нельзя взыскать дебиторку.
Как строить защиту?
Главная ошибка — готовиться только к «глобальной» войне. Многие юристы бросают все силы на финансовый анализ, доказывая объективное банкротство, и забывают проработать каждый конкретный эпизод (сделку).
Стратегия должна быть двухуровневой:
- Уровень «Макро»: Мы не виноваты в банкротстве. Причины — внешние (рынок, конкуренты, разрыв логистики). Здесь мы отбиваемся от субсидиарной ответственности (всех долгов).
- Уровень «Микро»: Каждая спорная сделка была обоснована. Если мы продали актив — то по рыночной цене. Если приняли векселя — то проверили контрагента. Здесь мы ставим блок от взыскания убытков.
Ниже мы на примере реального кейса нашего клиента покажем, как работает эта «вилка» решений. В одной ситуации нам удалось полностью отбить атаки управляющего, а в другой — суд применил тот самый механизм переквалификации, превратив гигантскую субсидиарную ответственность в фиксированные (хоть и немалые) убытки.
Убытки и субсидиарная ответственность при банкротстве: как отбили субсидиарку на 163 млн. руб, но прилетели убытки.
- Номер дела: А40-13438/20
- Предмет спора: Привлечение к субсидиарке (последующая переквалификация на убытки
- Цель: Обеспечить защиту интересов клиента
- Ответственный: Кочеулов Ю.Ю. — партнер, эксперт в области банкротства и субсидиарной ответственности.
- Сумма: 163 млн руб.
В банкротных спорах не бывает черно-белых решений. Часто успех измеряется не полным оправданием, а минимизацией потерь. История, которую мы разберем сегодня, — классический пример «судебных качелей». Здесь переплелись интересы банка, конкурсного управляющего (АСВ) и трех разных руководителей, управлявших компанией в разные периоды.
Нам предстояло защищать интересы топ-менеджмента в строительной компании, которую обвиняли в выводе активов через «схемные» квартиры и векселя.
Суть спора: долгострой, векселя и три директора
Компания «Ринго-Трэйд» (Должник) была застройщиком. Как это часто бывает в строительстве, проект затянулся и превратился в долгострой. В итоге — банкротство. Основной кредитор, банк «Союзный» в лице Агентства по страхованию вкладов (АСВ), жаждал крови.
Конкурсный управляющий подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности (СО) сразу всех, кто имел отношение к руководству: Червякова С.А. (руководил давно, подписывал основные договоры); Емельянова П.А. (руководил в преддверии банкротства, подписывал доп. соглашения) и других контролирующих лиц.
Цена вопроса: Полный реестр требований кредиторов. Речь шла о сотнях миллионов рублей.
Полезный кейс из нашей практики: Как привлечь руководителя должника к субсидиарной ответственности: разбор ситуации
Позиция управляющего (АСВ): Логика обвинения была линейной и жесткой. Управляющий заявил, что руководители создали схему по выводу квартир из строящегося дома.
Был заключен Договор долевого участия (ДДУ) с компанией «Лори» на 17 квартир.
Потом через доп. соглашения оплату деньгами заменили на векселя (ценные бумаги).
Векселя оказались, по мнению АСВ, неликвидными («фантиками») или просроченными.
В итоге: квартиры ушли, реальных денег нет, стройка встала. Вывод АСВ: Все директора действовали заодно, довели компанию до банкротства, поэтому должны отвечать всем своим имуществом за все долги фирмы.
Почему возникла реальная угроза субсидиарной ответственности на сотни миллионов?
Ключевым риском в данном деле была позиция кредитора (банка), который настаивал на том, что именно сделка по приему векселей стала «спусковым крючком» для банкротства всей компании.
Логика обвинения строилась так: приняв вместо «живых» денег векселя с истекшим сроком или сомнительной ликвидностью, Емельянов лишил застройщика оборотных средств. А раз у компании не стало денег на достройку дома, она обанкротилась. Следовательно, директор должен отвечать не за стоимость пяти квартир, а за весь реестр требований кредиторов, который исчислялся сотнями миллионов рублей.
Если бы суд согласился с этой причинно-следственной связью (сделка = причина банкротства), Емельянову пришлось бы расплачиваться по всем долгам фирмы. Нашей задачей было разорвать эту логическую цепочку: доказать, что сделка, хоть и была спорной, не являлась той самой «смертельной раной», убившей огромный бизнес.
Сложность дела: коллективная ответственность и формализм
Главная сложность заключалась в том, что управляющий пытался «смешать» всех в одну кучу.
- Червяков подписал ДДУ еще в 2016 году. Тогда сделка выглядела нормально: «квартиры в обмен на деньги».
- Емельянов пришел позже, в 2018-2019 годах. Именно при нем были подписаны роковые документы — Дополнительное соглашение №3 и Акт приема векселей, которыми фактически «оплатили» квартиры пустышками.
Суд первой инстанции изначально смотрел на ситуацию формально: есть выбытие актива? Есть. Директора менялись, но «схема»-то одна. Значит, виноваты все. Был риск, что суд не станет разбираться, кто конкретно какую бумажку подписал, и привлечет всех к субсидиарке солидарно.
Наша позиция: разделяй и властвуй
Наша стратегия строилась на четком разделении периодов ответственности и действий каждого руководителя. Мы понимали: спасти всех одной таблеткой не получится, нужно индивидуализировать защиту.
- Линия защиты «старого» директора (Червякова): Мы доказали, что на момент, когда он подписывал договор, условия были рыночными.
- Линия защиты «нового» директора (Емельянова): Здесь ситуация была сложнее. Подпись Емельянова стояла под соглашением о приеме векселей. Отрицать этот факт было бессмысленно. Мы сместили фокус с
Решение суда: победа с привкусом убытков
Суд (и первая инстанция, и апелляция) в итоге принял логику разделения ответственности.
По Червякову (и Филиппову): ПОЛНАЯ ПОБЕДА. Суд отказал в привлечении их к субсидиарной ответственности. Мы доказали, что их действия не выходили за рамки обычного делового риска. Они заключали сделки с расчетом на прибыль, и «кривые» схемы с векселями начались уже без них. Суд указал: «Не доказано, что они давали обязательные указания или определяли действия должника в период совершения убыточных сделок».
По Емельянову: ЧАСТИЧНАЯ ПОБЕДА (Переквалификация). Здесь сработал механизм, о котором мы писали в статье — убытки и субсидиарная ответственность при банкротстве были разграничены.
Суд отказал в субсидиарной ответственности. Судья согласился с нами: «Ни конкурсным управляющим, ни кредитором не доказано, что указанная сделка является в масштабах деятельности должника значимой или существенно убыточной» для наступления банкротства. То есть, Емельянов не виноват в крахе компании.
Но суд взыскал убытки. Поскольку Емельянов подписал доп. соглашение и принял просроченные векселя, он причинил компании вред на сумму этих квартир.
Итог: Вместо субсидиарной ответственности на сотни миллионов (все долги реестра), Емельянову присудили возместить конкретный ущерб — 36 403 384 рубля.
Этот кейс наглядно демонстрирует, как суды переходят от «карательной» субсидиарной ответственности к более точечному взысканию убытков.
- Не всё является причиной банкротства. Нам удалось доказать, что даже плохая сделка на 36 млн рублей не топит застройщика. Это спасло клиента от ответственности за все остальные долги компании, которые могли быть в разы больше.
- Важность разграничения периодов. Если бы мы не отделили четко действия первого директора от второго, «паровозом» могли пойти все.
- Переквалификация — это реальность. Если вы понимаете, что сделка была «токсичной», нет смысла отрицать очевидное. Выгоднее признать (или допустить) локальный убыток, чтобы отрезать возможность привлечения к глобальной субсидиарной ответственности. Заплатить 36 миллионов больно, но платить 300 или 500 миллионов — это финансовая смерть.
В современных реалиях задача юриста — не просто кричать «не виноват», а грамотно управлять рисками, переводя спор из плоскости тотальной ответственности в плоскость конкретных цифр и фактов.
А еще можно почитать нашу обзорную статью о том, как вообще устроен этот процесс: Процедура привлечения к субсидиарной ответственности: основания, сроки и последствия
Если вам необходима квалифицированная помощь юристов по банкротству и защите от субсидиарной ответственности, то обращайтесь в нашу компанию. Записаться на консультацию можно по номеру телефона: +7 (495) 308 49 76