— Мариш, нам надо поговорить.
Марина подняла глаза от телефона. Саша стоял в дверях кухни, мялся с ноги на ногу и смотрел куда угодно, только не на жену. Вот это уже плохой знак. Когда муж избегает взгляда, значит, сейчас скажет что-то неприятное.
— Что случилось? — Она положила телефон на стол, где лежали распечатанные билеты на самолет и бронь отеля в Сочи.
— Ну... это... — Саша сделал шаг вперед, потом остановился. — Мама узнала про наш отпуск.
Марина напряглась. Ольга Витальевна. Конечно. Кто же еще.
— И что? — спросила она максимально спокойно.
— Она расстроилась. Очень. Говорит, что всю жизнь мечтала на море в феврале поехать, когда тут слякоть и холод. А тут мы втроем едем и ее не зовем.
— Втроем? — Марина не поняла. — Саш, мы с тобой едем. Вдвоем. Юлька у моей мамы остается.
— Да, да, я знаю. — Саша провел рукой по волосам. — Но мама об этом не знала. Она думала, мы с Юлькой едем, а тебя не берем. В общем, она так разволновалась, что у нее давление подскочило. Пришлось соседку просить вызвать врача.
Внутри все похолодело. Марина посмотрела на билеты, на глянцевую фотографию отеля. Шесть месяцев она мечтала об этой неделе. Шесть месяцев откладывала деньги, уговаривала главврача клиники дать отпуск именно в феврале. Виктор Петрович сопротивлялся — зима, все болеют, народу мало, без администратора никак. Она умоляла, обещала отработать все праздники подряд. Он сжалился.
И теперь это?
— Давай мама вместо тебя со мной в отпуск поедет? — Саша выпалил это так быстро, будто боялся не успеть. — Ну, я понимаю, ты устала, но мама тоже устает. На складе тяжело, ящики таскать в ее возрасте. Ей надо отдохнуть. А ты в следующий раз поедешь, да?
Марина молчала. Смотрела на мужа и не узнавала его. Тридцать пять лет взрослому мужику, а говорит как мальчишка, который боится маму расстроить.
— Ты серьезно? — наконец выдавила она.
— Мариш, ну посмотри на это с другой стороны. Мама одна живет, ей тяжело. А ты молодая, здоровая, у тебя вся жизнь впереди. Еще куча раз на море съездишь.
— Когда? — Голос Марины дрожал. — Через пять лет? Или через десять? Саша, я полгода готовилась! Я Виктора Петровича умоляла! Он мне вообще не хотел давать отпуск в феврале, у нас самое тяжелое время!
— Ну и что теперь? — Саша повысил голос. — Мама больная, ей плохо, а ты думаешь только о себе?
— Я думаю о себе?! — Марина вскочила. — А ты подумал обо мне? Хоть на секунду? Или сразу побежал к маме и сказал, что все будет по-ее?
— Я ничего не говорил! Я просто предлагаю!
— Ты не предлагаешь. Ты ставишь перед фактом.
Саша отвернулся. Марина видела, как напряглись его плечи.
— Делай как знаешь, — бросил он и вышел из кухни.
Марина осталась одна. Села на стул, взяла в руки билеты. Двадцать восьмое февраля, вылет в десять утра. Семь дней. Первый отпуск вдвоем за пять лет брака.
Она так мечтала просто походить по набережной, держась за руки. Посидеть в кафе и никуда не спешить. Выспаться. Господи, просто выспаться без будильника и детских криков по утрам.
А теперь вместо нее поедет свекровь.
Телефон завибрировал. Сообщение от Лены, подруги по работе: "Как дела? Готовишься к отпуску?"
Марина посмотрела на экран и не смогла написать ответ.
***
Ночью не спалось. Саша храпел рядом, раскинув руки, а Марина лежала и смотрела в потолок. В голове крутилось одно и то же.
Пять лет назад они поженились. Тогда казалось, что Ольга Витальевна — хорошая женщина, которая просто любит сына. Но потом Марина стала замечать детали.
Свекровь заходила к ним без звонка. Просто брала запасные ключи и приходила. Могла в субботу утром ворваться в спальню со словами: "А что, еще спите? Уже девять часов!"
Она переодевала Юльку, если считала, что внучка одета не по погоде. "Марина, ну что ты делаешь? Она же замерзнет в этой кофточке!" И снимала с ребенка то, что мама надела, и натягивала свое.
Она критиковала готовку. "Ой, а картошку ты как жаришь? Не, надо по-другому. Сейчас я покажу". И вставала к плите, оттирая Марину в сторону.
Каждый раз, когда Марина пыталась возражать, Саша говорил одно и то же: "Ну не обращай внимания. Она просто помочь хочет".
А сейчас вот это. Отпуск.
Марина повернулась на бок. За окном падал снег, мокрый февральский снег, который сразу таял на асфальте. Через две недели должны были лететь в Сочи. Тепло, море, солнце. Мечта.
Но теперь эта мечта рассыпалась.
Утром Саша ушел на работу раньше обычного, даже не позавтракав. Марина собрала Юльку в садик, сама оделась и поехала в клинику. По дороге думала, как объяснить Виктору Петровичу, что отпуск, может быть, и не нужен.
В клинике было спокойно. Первый пациент только в десять. Марина села за стойку администратора, включила компьютер. Лена появилась через пять минут, в халате и с недоуменным лицом.
— Чего такая кислая? — спросила она. — Через две недели на море, а ты как на похороны собралась.
Марина молчала. Потом резко встала.
— Пойдем в ординаторскую.
Они прошли в маленькую комнату, где медсестры обычно перекусывали между приемами. Лена закрыла дверь.
— Рассказывай.
И Марина рассказала. Все. Про Сашу, про его маму, про билет, который теперь хотят отдать Ольге Витальевне.
Лена слушала, и ее лицо становилось все мрачнее.
— Ты издеваешься? — наконец сказала она. — Марин, если ты сейчас согласишься, то он всегда будет так делать. Всегда. Сегодня отпуск, завтра квартиру побольше маме отдадите, потому что ей тяжело в однушке.
— Но она правда устает...
— И ты устаешь! — Лена чуть не выкрикнула это. — Мариша, ты работаешь с восьми до шести. Потом бежишь домой, готовишь ужин, укладываешь Юльку спать. А Саша что? Приходит и в телефоне сидит. А его мамочка еще приходит и учит тебя, как правильно жить.
— Что мне делать?
— Скажи ему четко: или вы едете вдвоем, как планировали, или вообще никуда не едете. Пусть выбирает.
— А если он выберет маму?
Лена посмотрела ей в глаза.
— Тогда ты хотя бы узнаешь правду о своем браке.
***
Вечером Марина пришла домой и застыла на пороге. На кухне сидела Ольга Витальевна. Пила что-то из кружки, разговаривала с Сашей. Юлька возилась рядом с игрушками.
— А, Мариночка! — Свекровь улыбнулась так, будто ничего не произошло. — Я Юлечку из садика забрала, думала, помогу тебе. Ужин почти готов, я щи сварила.
Марина молча разделась, прошла на кухню. Саша не поднимал глаз.
— Нам надо поговорить, — сказала Марина. — Наедине.
— Мариночка, может, я лучше пойду? — Ольга Витальевна сделала вид, что собирается вставать, но так и осталась сидеть.
— Посидите, — ровно ответила Марина. — Саша, в комнату.
Они прошли в спальню. Марина закрыла дверь и оперлась о нее спиной.
— Саша, я приняла решение. Или мы едем вдвоем, как планировали, или я отказываюсь от этого отпуска вообще. Билет верну, деньги заберу.
Саша побледнел.
— Мариш, ты что? Мама уже на работе отпросилась! Она с начальником договорилась!
— Без моего согласия? — Марина почувствовала, как внутри поднимается злость. — Ты уже все решил за меня?
— Я думал, ты согласишься...
— Ты не подумал, что это важно для меня? Что я мечтала об этом?
Саша мялся, переминался с ноги на ногу. Потом вдруг сказал раздраженно:
— Ну хорошо! Пусть будет по-твоему! Только мама обидится. И я не знаю, как ей это объяснить.
— Скажи правду. Что мы планировали отпуск вдвоем и так и поедем.
— Она не поймет.
— Это ее проблемы.
Саша смотрел на нее так, будто видел впервые. Потом развернулся и вышел.
Марина осталась стоять у двери. Руки дрожали. Она выиграла этот раунд, но чувствовала — война еще не закончилась.
Через полчаса Ольга Витальевна ушла. Саша проводил ее до двери, они о чем-то тихо говорили в коридоре. Марина не стала подслушивать. Уложила Юльку спать, сама легла и уставилась в потолок.
Саша пришел поздно. Лег на свою половину кровати, отвернулся к стене.
— Спокойной ночи, — сказала Марина.
Ответа не было.
***
Следующие дни прошли в напряженной тишине. Саша говорил односложно, на вопросы отвечал коротко. Ольга Витальевна не звонила, и это было подозрительно. Обычно она названивала каждый день, спрашивала, как дела, что Юлька ела, во что одета.
А тут тишина.
Марина пыталась радоваться — через полторы недели отпуск! — но не получалось. Внутри все было сжато. Она чувствовала, что что-то должно произойти.
В пятницу вечером приехала ее мама, Клавдия Алексеевна. Привезла игрушку для Юльки, села на кухне, смотрела на дочь внимательно.
— Марин, у тебя все нормально?
— Да, мам. Просто устала.
— На работе проблемы?
— Нет. Все хорошо.
Клавдия Алексеевна помолчала, потом сказала:
— Если что — ты всегда можешь с Юлькой ко мне приехать. Хоть сейчас. У меня места хватит.
— Спасибо. Но все нормально.
Мама ушла через час. Марина проводила ее до двери и вдруг почувствовала, как хочется заплакать. Но сдержалась.
В понедельник, ровно за неделю до вылета, Саша пришел домой мрачнее тучи. Бросил сумку в коридоре, прошел в комнату, упал на диван.
— Что случилось? — Марина встала в дверях.
— У мамы беда.
Сердце ухнуло вниз.
— Какая?
— Ее на складе хотят сократить. Начальник сказал, что она уже не справляется с нагрузками. Предложили уволиться по собственному желанию.
Марина молчала. Понимала, к чему это ведет.
— Ей сейчас очень плохо. Она плачет, говорит, что вся жизнь рухнула. — Саша повернулся к ней. — Может, все-таки отдадим ей билет? Пусть развеется хоть немного, отдохнет.
— Саша, мы это уже обсуждали.
— Но тогда не было сокращения!
— А сокращение точно будет? Или это просто разговоры?
Саша вскочил с дивана.
— Ты ей не веришь? Думаешь, она врет?
— Я не это сказала...
— Но ты так подумала!
Марина устало закрыла глаза. Спорить бесполезно. Когда дело касается мамы, Саша становится глухим.
— Я пойду лягу, — сказала она и ушла в спальню.
***
На следующий день в обед Марина позвонила Лене.
— Лен, у тебя же муж на той же базе работает, что и Ольга Витальевна?
— Ну да, Олег там грузчиком. А что?
— Можешь узнать, правда ли там сокращения?
— Сейчас спрошу.
Через час Лена перезвонила.
— Марин, Олег говорит, никаких сокращений нет. Наоборот, им людей не хватает, недавно троих новых набрали. Ольга Витальевна там вообще на хорошем счету, ее даже на премию выдвигали в прошлом месяце.
Марина положила трубку. Руки дрожали.
Значит, свекровь врет. Нагло, в глаза. Придумала историю про сокращение, чтобы надавить через сына.
Вечером, когда Саша пришел домой, Марина встретила его в коридоре.
— Саш, никаких сокращений на базе нет.
Он застыл, снимая куртку.
— Откуда ты знаешь?
— Узнала. У Лены муж там работает.
— И что это значит?
— Это значит, что твоя мама врет.
Саша покраснел.
— Ты подумай, что говоришь!
— Я знаю, что говорю. Она придумала эту историю, чтобы выманить у меня билет. И ты ей помогаешь.
— Да как ты смеешь!
— Смею. Потому что это правда.
Саша швырнул куртку на пол.
— Не смей говорить про мою маму такое!
— Тогда проверь сам! Позвони на базу, узнай у начальника!
— Не буду я ничего проверять! Я верю маме!
— А мне не веришь?
Саша молчал. Потом развернулся и ушел.
Марина стояла в коридоре и чувствовала, как внутри все обрывается. Пять лет она строила эту семью. Пять лет пыталась найти общий язык со свекровью. Пять лет уступала, молчала, терпела.
И вот результат.
Муж выбирает маму. Каждый раз. В любой ситуации.
Она прошла в комнату к Юльке. Дочка спала, раскинув руки. Марина села рядом, провела рукой по детским волосам.
— Прости, малышка, — прошептала она. — Мама не знает, что делать.
В среду вечером, за три дня до вылета, Марина пришла домой с работы. Саша сидел на кухне. На столе лежали два билета.
Один на имя Александра Синникова.
Второй на имя Ольги Витальевны Синниковой.
Марина почувствовала, как холодеет внутри.
— Что это?
Саша не поднимал глаз.
— Мариш, прости. Я не смог отказать маме. Она так страдает из-за этого сокращения... Я переоформил твой билет на нее. Вернул деньги на наш счет. Ты сможешь их потратить на что захочешь.
Тишина.
Марина стояла и смотрела на эти билеты. Потом подняла глаза на мужа.
— Значит, ты все решил за меня. Опять.
— Я же вернул деньги!
— Я хотела не деньги. — Голос Марины был спокойным, ледяным. — Я хотела отдых. С тобой. Вдвоем. Неужели ты не понимаешь?
Саша отвел взгляд.
— Мама важнее?
— Она моя мама! Она меня вырастила, всю жизнь для меня старалась!
— А я кто? Прислуга, которая должна все терпеть и молчать?
— Не говори глупости.
Марина развернулась и пошла в спальню. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи.
— Что ты делаешь? — Саша стоял в дверях.
— Собираюсь. Еду к маме. С Юлькой.
— Ты не можешь...
— Могу. И поеду.
— Мариш, ну подожди!
Она не ответила. Собрала детские вещи, игрушки, свои вещи. Разбудила Юльку, одела ее. Девочка хныкала спросонья, не понимая, что происходит.
— Мама, куда мы?
— К бабушке Клаве, солнышко. Поспишь у нее.
Саша стоял в коридоре, бледный, растерянный. Марина прошла мимо него, неся сумку и держа Юльку за руку.
— Мариш, не надо так...
Она обернулась на пороге.
— Не надо? А как надо, Саш? Терпеть дальше? Молчать? Делать вид, что все нормально?
— Я просто хотел всем угодить...
— Нельзя всем угодить. Рано или поздно приходится выбирать.
Дверь захлопнулась.
Клавдия Алексеевна открыла дверь в халате, в тапочках. Посмотрела на дочь с внучкой и сразу все поняла.
— Заходите. Я постель постелю.
Она не спрашивала ничего. Уложила Юльку на диван в зале, укрыла пледом. Марина села на кухне, опустила голову на руки.
— Мам, я больше не могу.
Клавдия Алексеевна села напротив.
— Расскажи.
И Марина рассказала. Все. Про билет, про свекровь, про Сашины решения без ее согласия.
Мама слушала молча. Потом сказала:
— Мариша, я тебе всегда говорила: в семье должны быть двое главных. Муж и жена. Не муж, жена и его мама.
— Но я же люблю его...
— Любовь — это не когда ты все время уступаешь. Это когда вас двое. И решения принимаете вместе. А у вас получается, что вас трое. И ты всегда на последнем месте.
Марина молчала. Знала, что мама права.
— Что мне делать?
— Подожди. Пусть он подумает. Если он действительно тебя любит, найдет способ все исправить.
На следующий день, в четверг вечером, в дверь позвонили. Клавдия Алексеевна открыла — на пороге стояла Ольга Витальевна. В руках пакет с конфетами.
— Добрый вечер, Клавдия Алексеевна. Можно Марину?
Марина вышла. Увидела свекровь — нарядную, с укладкой, в хорошей куртке.
— Мариночка, я пришла поговорить.
— Говорите.
— Я не хотела ссорить вас с Сашей. Правда. Просто я очень хотела на море...
— Настолько, что придумали историю про сокращение?
Ольга Витальевна на мгновение растерялась. Потом улыбнулась.
— Ну... я немножко приукрасила. Но разве это важно? Я же не со зла.
— Вы врали. И заставили Сашу поверить в это.
— Мариночка, ну зачем так резко? Саша — мой сын. И он должен обо мне заботиться. Это нормально.
— А обо мне?
— Ну, ты же молодая... У тебя еще куча времени на отдых.
Марина сделала шаг вперед. Посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Ольга Витальевна, давайте я вам скажу честно. Саша — ваш сын. Но он еще и мой муж. И если вы хотите, чтобы у него была семья, перестаньте вмешиваться в нашу жизнь.
Лицо свекрови побледнело.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать...
— Смею. Потому что я устала. Устала от ваших советов, от ваших визитов без звонка, от того, что вы считаете меня плохой женой и плохой матерью. Хотите ехать на море? Прекрасно. Купите себе путевку. Но не на мой билет.
— Ты пожалеешь об этом разговоре!
— Может быть. Но сейчас я говорю то, что думаю.
Ольга Витальевна развернулась и ушла, хлопнув дверью.
Клавдия Алексеевна стояла в коридоре.
— Молодец, дочка. Пора было.
В пятницу утром приехал Саша. Выглядел помятым, глаза красные.
— Мариш, можно поговорить?
Они вышли на лестничную площадку.
— Мама приехала вчера вся в слезах. Сказала, что ты ее обидела.
— Я сказала ей правду.
— Она всю ночь плакала!
— А я плакала три дня. Тебя это не волновало.
Саша молчал. Смотрел на нее, и в его глазах было что-то новое. Растерянность. Страх.
— Мариш, я не хочу тебя потерять.
— Тогда перестань выбирать между нами. Я твоя жена. Или я, или мама. Третьего не дано.
— Это нечестно...
— Честно. Я больше не буду терпеть. Либо ты на моей стороне, либо нас больше нет.
Саша побледнел. Понял, что она не шутит.
В субботу, за день до вылета, он приехал снова. В руках — два билета. На имя Марины и Александра Синниковых.
— Я переоформил обратно. Поедем вдвоем, как планировали.
Марина взяла билеты. Смотрела на них и не могла поверить.
— А твоя мама?
— Я с ней серьезно поговорил. Сказал, что должен быть на твоей стороне. Что мы — семья. А она... она взрослая женщина, справится сама.
— И как она это восприняла?
— Обиделась. Сказала, что я неблагодарный. Но... — Саша вздохнул, — я понял, что если не остановлюсь сейчас, то потеряю тебя. А я не хочу.
Марина почувствовала, как внутри что-то размягчается. Но не до конца.
— Саш, я не против твоей мамы. Я против того, что она решает за нас. За меня.
— Понял. Прости меня.
— Посмотрим.
Они улетели в воскресенье. Семь дней в Сочи. Гуляли по набережной, ходили в кафе, спали до обеда. Марина чувствовала, как напряжение постепенно уходит.
Саша был внимательным. Спрашивал, чего она хочет. Не лез в телефон за столом. Они разговаривали — просто разговаривали, как давно не разговаривали.
— Мариш, прости, что я был таким... — сказал он однажды вечером, когда они сидели на пляже.
— Таким каким?
— Слепым. Я правда не видел, как тебе тяжело.
— Главное, что увидел сейчас.
Они вернулись загорелыми, отдохнувшими. Но с Ольгой Витальевной отношения остались холодными.
Свекровь не звонила. Когда Саша сам приезжал к ней, она встречала его сдержанно.
— Ну что, хорошо отдохнули? — спрашивала она с ледяной улыбкой.
— Да, мам.
— Рада за вас.
Марина знала: они не помирились. И вряд ли помирятся. Ольга Витальевна не прощает, когда ее планы рушатся. Но Марина больше не боялась.
Она поставила границу. И теперь знала: если придется выбирать снова, Саша выберет ее.
— Ну как? Стоило? — спросила Лена на работе через неделю после возвращения.
Марина улыбнулась.
— Да. Стоило. Я наконец почувствовала, что я не просто мама и невестка. Я жена.
Вечером она укладывала Юльку спать. Саша обнимал ее сзади.
— Обещаю: больше никогда не поставлю маму выше тебя.
— Посмотрим, — усмехнулась Марина. — Слова — это просто слова.
Но в глубине души она ему верила. Потому что он впервые сделал выбор. Не сразу, не легко. Но сделал.
И этого было достаточно.
Марина посмотрела в окно. За стеклом падал мартовский снег, последний в этом сезоне. Скоро придет весна. Скоро все изменится.
Она взяла мужа за руку.
— Знаешь, что я поняла?
— Что?
— Что иногда нужно не уступать. Иногда нужно стоять на своем. Даже если это сложно.
Саша кивнул.
— Ты научила меня этому.
Они стояли вдвоем на кухне, держась за руки. Впереди была обычная жизнь — работа, быт, детский сад, усталость. Свекровь не исчезла, не стала другой. Просто теперь у нее не было власти.
Марина улыбнулась. Она выиграла не билет на море. Она выиграла право быть услышанной. Право на уважение в собственной семье.
И это было важнее любого отпуска.
***
Прошло полгода с того отпуска в Сочи. Марина думала, что все наладилось навсегда. Но в феврале Галина Петровна сломала ногу, и теперь лежала беспомощная в пустой квартире. Саша метался между работой и больной матерью. А Марина стояла у окна и думала: "А что, если пойти к ней? Что, если забыть все обиды и просто помочь?"
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть на Дзен... (Продолжение в ОК...)