Дожди кончились у самой границы. Как будто кто-то там, на вышке, махнул рукой: хватит. И небо распахнулось. Синее. Настоящее.
Ехали медленно. Дорога петляла лесом. И вдруг — Даша кричит: стойте! Грибы!
Вышли. Воздух пахнет хвоей и сыростью. Белые — толстые, крепкие, будто ждали нас. Муж срезал ножом, я складывала в пакет. Даша бегала вперёд-назад, искала свои. Нашла один — маленький, но свой. Гордая такая.
В багажнике теперь не только чемоданы. Ещё — лесной запах и тридцать белых грибов. Настоящих. Не из магазина.
Псков встретил солнцем. И рекой. Великая — широкая, спокойная. Течёт как будто никуда не спешит. Мы нашли квартиру — прямо у воды. Окно на реку, гребной центр напротив. Лодки тренируются утром — ритмичные взмахи вёсел, крики тренера. Засыпали под этот звук.
Квартира внутри окольного города. Это не просто адрес. Это ощущение. За спиной — каменные стены пятисотлетней давности. Впереди — река. А вокруг — улочки, где время сбилось с ритма. Не московское. Не белорусское. Псковское. Медленное.
Первый вечер вышли гулять без карты. Просто шли. И наткнулись на Кром. Кремль. Стены — толстые, как крепость в сказке. Входишь — и попадаешь в другое измерение. Троицкий собор. Белый. Старый. Внутри — прохлада и тишина. Иконы тёмные, потёртые. Не музейные. Живые. Те, перед которыми люди молились пять веков назад.
Даша спросила: а Ольга тут жила? Я кивнула. Не знаю точно. Но легенда говорит — да. И этого хватает. Стоишь у стен и чувствуешь: тут всё начиналось. Русь. Верность. Упорство.
На следующий день погода держалась. Солнце. Мы поехали на Псковское озеро. Платный пляж — песок, шезлонги, вывеска «Кафе». Но нам было всё равно. После недели дождей в Браславе — просто вода и солнце. Даша бросилась в озеро. Муж сел на песок. Я легла на полотенце и закрыла глаза.
Тепло на коже. Шум воды. И мысль: вот оно. Лето. Не в календаре. А здесь. Сейчас.
Вернулись в город под вечер. Шли по набережной. Стены Крома отражались в воде. Лодки качались у причала. Я достала скетчбук. Нарисовала силуэт крепости. Линии дрожали — рука устала от солнца. Но получилось. Не идеально. Зато моё.
Псков не кричит о своей древности. Не вешает таблички «Смотрите, я старый!». Он просто стоит. Стены. Церкви. Река. И люди ходят между ними — как ходили сто, двести, пятьсот лет назад. Та же земля под ногами. Те же волны у берега.
Однажды утром вышла одна. Села на скамейку у Великой. Смотрела, как вода течёт. И вдруг поняла: Браслав — это про тишину. А Псков — про стойкость. Озёра там принимают тебя. А стены здесь — защищают. Два разных дыхания одной земли.
Вечером варили грибы. Бульон пах лесом. Даша ела и говорила: лучше, чем в кафе. Муж улыбался. Я смотрела в окно — на реку, на стены, на закат.
И думала: вот оно. Путешествие. Не маршрут на карте. А грибы в багажнике, квартира у воды и ощущение, что ты — внутри истории. Не снаружи. Не как турист. А как тот, кто пришёл ненадолго, но успел почувствовать пульс города.
Псков его не скрывает. Он бьётся тихо. В камне. В воде. В тишине между колокольным звоном. Нужно только остановиться. И послушать.