Оксана медленно помешивала остывший кофе, глядя, как солнечный зайчик прыгает по полированной поверхности дубового стола. Напротив сидела Света. Та самая Света, с которой они делили одну парту в школе, первые секреты и, как выяснилось недавно, одного мужчину. Но если Света считала, что она «победила», то Оксана знала – она просто правильно разместила инвестицию.
– Оксан, ты какая-то бледная в последнее время, – Света сочувственно коснулась ее руки. Кожа подруги была гладкой, ухоженной – результат дорогих процедур, которые Оксана оплачивала из «представительских расходов» их общей фирмы. – Может, вам с Олегом отдохнуть съездить? Только вдвоем.
– Наверное, ты права, – Оксана едва заметно улыбнулась серо-стальными глазами, в которых не отразилось ни капли тепла. – Мы совсем перестали слышать друг друга. Олег весь в делах, стройка нового торгового центра вытянула из него все жилы.
Оксана знала: Олег сейчас не на стройке. Он в ювелирном, выбирает комплект, который Света «случайно» показала ей в каталоге неделю назад. Белое золото, изумруды. Классика для любовницы, которая метит в законные жены.
– Он сильный, он справится, – выдохнула Света, прихлебывая чай. Она выглядела почти идеально: пепельный блонд, легкий загар. – Тебе просто нужно быть... мягче, что ли. Мужчины это любят.
– Постараюсь, – Оксана встала, поправляя строгий жакет. – Кстати, завтра у нас подписание дополнения к брачному договору. Чистая формальность для банка, чтобы кредит под залог долей одобрили. Олег просил тебя зайти, ты же у нас свидетель со стороны «семейного доверия».
Вечером дома было тихо. Олег вернулся поздно, пахнущий чужими духами – тяжелыми, сладкими, именно такими, какие Оксана подарила Свете на день рождения. Он прошел на кухню, стараясь не смотреть жене в глаза.
– Ты подготовил документы? – Оксана стояла у окна, наблюдая за темными силуэтами деревьев.
– Да, юрист все проверил. Обычная бумажка, Ксюш. Зачем нам этот цирк с пунктами о «моральном облике»? Мы же десять лет вместе.
Олег подошел сзади, попытался обнять ее за плечи, но Оксана ловко ускользнула, якобы потянувшись за чайником. Его руки замерли в воздухе. В этом жесте было все: и его неловкая ложь, и ее выверенная дистанция.
– Это требование инвесторов, Олег. После скандала у твоих партнеров они перестраховываются. Измена, зафиксированная документально – и доля виновного переходит пострадавшей стороне. Это просто страховка бизнеса, не более. Ты же не собираешься мне изменять?
Олег нервно хохотнул. Этот звук был похож на скрип старой калитки.
– О чем ты говоришь! Света – твоя подруга, она подтвердит, я только о работе и думаю.
Он не знал, что Света уже прислала Оксане скриншот их переписки, где он обещал «бросить эту сухую воблу» сразу после сделки. Но Света не знала главного: Оксана пообещала ей процент от отсуженного имущества, если та доведет дело до конца.
Утром в офисе пахло дорогим парфюмом и назревающей грозой. Нотариус разложил папки. Тамара Петровна, свекровь, сидела в углу, поджав губы. Она всегда чувствовала, где пахнет деньгами, и ее интуиция сейчас кричала об опасности.
– Подписывай, Олег, – Тамара Петровна внезапно подала голос. – Нечего время тянуть. Раз банк требует, значит надо. Оксаночка у нас умная, она зря не скажет.
Олег быстро чиркнул ручкой по бумаге. Он чувствовал себя победителем. В его кармане лежал ключ от квартиры, которую он снял для Светы на следующий месяц. Он не заметил, как Оксана медленно положила свой экземпляр договора в папку.
– Спасибо, – тихо сказала она. – Света, ты проводишь Олега? Мне нужно обсудить с нотариусом детали регистрации.
Когда дверь за ними закрылась, Оксана открыла ноутбук. На экране высветилось уведомление от охранной системы той самой съемной квартиры. Камера, спрятанная в датчике дыма, начала трансляцию.
Оксана смотрела на монитор, не мигая. Она видела, как Олег с порога впился в губы Светы. Как Света, глядя прямо в камеру – Оксана была в этом уверена – расстегивала пуговицы на его рубашке.
В этот момент телефон Оксаны завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Ты думаешь, что играешь с ними? Оглянись».
Оксана резко обернулась. В дверях стояла Тамара Петровна. Она не ушла. В руках у свекрови была точно такая же папка, как у Оксаны.
– Думала, самая хитрая? – прошипела старуха. – Квартирка-то, где они сейчас резвятся, на меня оформлена. И камера там не одна.
***
Оксана почувствовала, как по затылку пробежал неприятный холодок. Тамара Петровна, всегда казавшаяся лишь ворчливым приложением к успешному сыну, сейчас выглядела пугающе собранной. В ее руках папка с документами не дрожала – она лежала там, как заряженный пистолет.
– Думала, я только за скидками в супермаркет ходить умею? – старуха сделала шаг вглубь кабинета, и дверь за ней закрылась с сухим щелчком. – Ты, Оксаночка, девочка умная, но слишком самоуверенная. Решила подружку подложить, чтобы имущество под себя подгрести? Красиво. Только Светочка твоя – девка жадная. И когда я ей предложила чуть больше, чем ты, она быстро вспомнила, кто в этой семье настоящий хозяин.
Оксана медленно опустилась в кожаное кресло, стараясь, чтобы пальцы не выдали ее состояния. Серо-стальные глаза впились в лицо свекрови.
– Чуть больше – это сколько, Тамара Петровна? – голос Оксаны звучал ровно, почти безжизненно. – Вы же понимаете, что Олег проиграет в любом случае. Видео измены у меня. Подпись под пунктом о передаче долей – у нотариуса. Вы сейчас защищаете сына, который завтра останется на улице.
– Видео? – Тамара Петровна пренебрежительно фыркнула. – Это то, где они в моей квартире обнимаются? Так я его уже стерла. А есть и другое видео, где ты в этом же кабинете передаешь Свете конверт с «инструкциями» и обещаешь ей процент от раздела... оно сейчас у меня в сумочке. На флешке. Как думаешь, что скажет судья, когда узнает о спланированной провокации?
В комнате повисла тяжелая, душная тишина. Было слышно, как в коридоре смеется секретарша и гудит кофемашина. Жизнь за дверью шла своим чередом, пока здесь, в четырех стенах, рушилась многолетняя шахматная партия.
Оксана открыла ящик стола и достала пачку сигарет, которую хранила на крайний случай. Чиркнула зажигалка. Дым горькой полосой повис в воздухе.
– Света предала меня, значит, – Оксана не спрашивала, она констатировала факт. – Продала сценарий тому, кто предложил больше. Типично. Но вы забыли одну деталь, Тамара Петровна.
– И какую же?
– Брачный договор, который Олег подписал сегодня утром. В нем есть еще один пункт. Маленький такой, на второй странице, между строками о банковском кредите и страховкой. Пункт о сокрытии активов.
Оксана выпустила облако дыма прямо в лицо свекрови. Та даже не поморщилась, лишь сузила глаза.
– Олег за последние три года вывел из оборота компании около сорока миллионов, – продолжила Оксана. – Перевел их на счета вашей «благотворительной организации». Я молчала. Ждала. И теперь, когда договор подписан, этот вывод считается мошенничеством в отношении партнера по бизнесу. То есть меня. Если я подам иск, вашему сыночку светит не просто развод, а реальный срок. И никакая Света со своими записями его не спасет. Это чистая экономика, а не постельные игры.
Лицо Тамары Петровны медленно начало приобретать землистый оттенок. Она крепче сжала свою папку.
– Ты блефуешь, – прохрипела она. – У тебя нет доказательств.
– Есть. Выписки со счетов, заверенные в банке еще месяц назад. Света думала, что помогает мне ловить Олега на измене, а на самом деле она помогала мне собирать финансовый компромат. Она копировала файлы с его компьютера, пока он был в душе. И эти копии сейчас не у вас на флешке, а в облачном хранилище, пароль от которого знает только мой адвокат.
Оксана встала и подошла к окну. Внизу, на парковке, Олег бережно открывал дверь машины для Светы. Подруга смеялась, закидывая голову, и ее светлые волосы ярко сияли на солнце. Она выглядела счастливой. Победительницей.
– Давайте договоримся, Тамара Петровна, – Оксана обернулась. – Вы отдаете мне флешку. Я не даю ход делу о мошенничестве. Олег получает развод и сохраняет свободу, но уходит из бизнеса с тем, что на нем записано лично – со старым гаражом и долей в вашей хрущевке. А Света... Света получит то, что заслужила.
– Что ты задумала? – голос свекрови дрогнул.
– Ничего особенного. Просто Олег должен узнать, что его «единственная и неповторимая» работала на два фронта и продала его сначала мне, а потом вам.
В этот момент телефон Оксаны снова ожил. Но это было не сообщение. Это был звонок от Олега.
– Оксан, – голос мужа в трубке дрожал, в нем слышалась неприкрытая паника. – Ксюша, тут полиция... Они у офиса. Говорят, поступил сигнал о незаконных операциях. Ксюша, что происходит?!
Оксана посмотрела на свекровь. Та побледнела еще сильнее и медленно потянулась к валидолу в кармане.
– Ты... ты уже вызвала их? – прошептала старуха.
– Нет, – искренне удивилась Оксана, глядя в окно на подъезжающий синий микроавтобус. – Это не я.
Она перевела взгляд на Свету, которая стояла у машины и, не переставая улыбаться, спокойно снимала происходящее на свой телефон.
Оксана смотрела вниз, и ее ладони, обычно сухие и прохладные, вдруг стали влажными. Света на парковке выглядела не просто счастливой – она выглядела торжествующей. Подруга медленно убрала телефон в сумочку и, ни разу не оглянувшись на Олега, зашагала прочь от офисного здания. Ее походка – легкая, почти летящая – говорила о том, что она сорвала куш, о котором никто здесь и не догадывался.
– Ты не понимаешь, Тамара Петровна, – Оксана медленно перевела взгляд на свекровь. – Сигнал в полицию подала Света.
Старуха замерла с таблеткой валидола у самого рта.
– Зачем? Она же сама в этом замешана по уши...
– Нет, – Оксана горько усмехнулась. – Она не замешана. Она «неравнодушный гражданин». Она передала им не только записи наших с вами «грязных» планов, но и все документы, которые Олег заботливо копировал для нее, думая, что строит с ней будущее. Она сдала всех. Вас – за махинации с благотворительным фондом, Олега – за обнал, а меня...
Оксана осеклась. Она вспомнила, как неделю назад подписала Свете доверенность на право подписи некоторых счетов, чтобы та «помогла» спрятать часть денег от будущего раздела.
В дверь кабинета вошли. Трое в гражданском, с тяжелыми взглядами людей, которые привыкли видеть изнанку человеческой жизни. Один из них, постарше, с усталым лицом, положил на стол папку.
– Оксана Игоревна? Нам нужно задать вам несколько вопросов касательно целевого использования средств вашей компании. И вашему супругу тоже. Он уже ждет внизу.
– Я могу позвонить адвокату? – Оксана выпрямила спину, чувствуя, как внутри все стягивается в тугой, болезненный узел.
– Конечно. Но боюсь, ваш адвокат сейчас занят. Он представляет интересы Светланы Викторовны. Она проходит по делу основным свидетелем, оказавшим содействие следствию.
Тамара Петровна издала странный звук, похожий на всхлип, и тяжело опустилась на стул. Ее папка с «компроматом» соскользнула на пол, и листы рассыпались по ковру, как осенние листья – ненужные, обесценившиеся, пустые.
Разговор в отделе длился шесть часов. Олег, которого Оксана мельком видела в коридоре, выглядел раздавленным. Его лицо, еще утром гладкое и самоуверенное, теперь казалось серым и отекшим. Он смотрел на жену с ненавистью, но в этой ненависти не было силы – только бессильная злоба человека, который понял, что его использовали все, кому он доверял.
Оксану отпустили под подписку. Пока.
Вечером она стояла в своей гостиной. В доме было непривычно тихо, только гудел холодильник да тикали часы на стене. Она открыла шкаф и достала ту самую бутылку дорогого вина, которую они с Олегом берегли на десятилетие свадьбы. Теперь повод был другой.
На кухонном столе лежал листок – уведомление от банка. Счета компании были заморожены до выяснения обстоятельств.
Оксана налила вино в бокал, подошла к окну и посмотрела на свое отражение в темном стекле. Пепельно-русые волосы выбились из пучка, под глазами залегли тени. Она была красивой женщиной, которая считала себя великим гроссмейстером, а оказалась лишь фигурой, которую технично съела «пешка».
Света прислала сообщение ближе к полуночи. Короткое, без капли тепла: «Ты учила меня, что в бизнесе нет друзей, есть только партнеры и риски. Я просто минимизировала свои риски. Прощай».
Оксана сделала глоток. Вино оказалось горьким.
Она сидела в тишине, глядя на пустой бокал, и понимала: игра не закончилась, она просто перешла на уровень, где правила пишутся кровью и годами жизни. Вся ее хитрость, все эти пункты в договорах и скрытые камеры теперь казались детской забавой перед лицом холодной, беспристрастной государственной машины.
Оксана думала об Олеге. Ей не было его жаль. Он предавал ее медленно, каждый день, улыбаясь за завтраком. Она предавала его расчетливо, готовя капкан. Но Света... Света предала их обоих с такой легкостью, словно просто смахнула крошки со стола.
Самое страшное было не в возможной потере денег или свободы. Самое страшное заключалось в осознании: в этой цепочке предательств она была не охотником, а просто самой крупной и медлительной добычей.
***
Допросная пахла хлоркой и застарелым табачным перегаром. Оксана сидела на жестком стуле, чувствуя, как шелк платья неприятно липнет к спине. Адвокат, которого она все-таки сумела вызвать – старый знакомый отца, седой и подчеркнуто спокойный Лев Борисович – листал протоколы.
– Ситуация паршивая, Оксана, – негромко произнес он, не поднимая глаз. – Твоя подруга не просто «сдала» вас. Она передала записи, где ты обсуждаешь со свекровью способы давления на Олега через подставные счета. Это тянет на предварительный сговор.
– Она сама предложила мне эти счета, – Оксана прикусила губу до крови. – Сказала, что у нее есть надежные люди в Прибалтике. Я ей верила, Лев Борисович. Как себе.
– В этом бизнесе «как себе» стоит дорого, – адвокат закрыл папку. – Сейчас главная проблема не в счетах. Главная проблема в том, что Олег начал говорить. Он напуган до икоты и валит все на тебя. Говорит, что ты заставила его подписать брачный контракт под угрозой разорения, а потом сама же спровоцировала измену.
Оксана откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Перед внутренним взором стояла Света. Как она выбирала те самые духи. Как советовала «быть мягче». Каждый жест, каждое слово теперь казались частью идеально выверенной партитуры.
– Где она? – спросила Оксана.
– Вне зоны доступа. По официальной версии – под программой защиты свидетелей. По факту – думаю, уже далеко. Света ведь не только на вас компромат собирала. Она еще и ту самую «благотворительную» кассу Тамары Петровны прихватила. Там было около двадцати миллионов наличными.
Оксана вздрогнула. Вот он, настоящий куш. Не доли в бизнесе, за которые они грызлись с мужем, а живые деньги, которые старуха копила на «черный день». И этот день настал.
Через два часа Оксану вывели в коридор. Там, на скамье, сгорбившись, сидел Олег. Его выпустили под залог, который внесла Тамара Петровна, продав свои золотые слитки. Увидев жену, он вскочил, его лицо исказилось.
– Тварь, – прошипел он, делая шаг к ней. – Это все ты. Если бы ты не начала эту игру с контрактом, Света бы...
– Света бы что, Олег? – Оксана посмотрела на него с такой ледяной яростью, что он осекся. – Любила бы тебя вечно? Она выпотрошила твою мать, уничтожила мой бизнес и выставила нас обоих идиотами перед всей страной. Ты купил ей изумруды, а она купила нам билеты в один конец.
– Граждане, расходимся, – дежурный лениво постучал дубинкой по косяку.
Они вышли на крыльцо отдела. Вечерний воздух был пропитан гарью и пылью. Тамара Петровна ждала у старой «Лады» – их приличные машины были арестованы. Старуха выглядела постаревшей на десять лет, ее руки в дешевых трикотажных перчатках мелко дрожали.
– Поехали домой, сынок, – глухо сказала она, даже не взглянув на невестку.
– Домой? – Олег истерично хохотнул. – Мам, у нас нет дома. Там обыск. Там опечатано все.
Оксана молча прошла мимо них к такси. Ей было некуда идти, кроме маленькой студии, которую она когда-то купила на имя своей троюродной тетки – единственный актив, о котором не знала даже Света.
В машине она достала телефон. Среди сотен пропущенных и гневных сообщений висело одно, без номера.
«Ты была отличным учителем, Ксюша. Жаль, что ты не заметила, как ученик превзошел мастера».
***
Оксана стояла на балконе своей временной квартиры. Внизу шумела жизнь, люди спешили по делам, не подозревая, что прямо сейчас женщина в красном платье решает судьбу человека, с которым прожила десять лет.
Она думала о том, что предательство – это не одномоментный акт. Это длинная дорога, которую они выбрали вместе. Олег предал ее чувства, она предала его доверие, а Света просто довела их логику до абсолюта.
У нее был выбор: спасти себя, окончательно уничтожив того, кого когда-то любила, или попытаться выплыть вместе, разделив общую вину. Но в этом мире, где Света стала идеальным отражением ее собственной души, милосердие казалось слабостью.
Оксана знала, что сделает. И знала, что после этого она никогда больше не сможет смотреть на свое отражение без содрогания.