Браслав не яркий. Не хватает за рукав, не манит вывесками. Он просто есть. Расположился на перешейке между озёрами — Дривяты слева, Новята справа. Вода с двух сторон, а между ними — узкие улочки, старые дома и тишина, которую не нарушает даже машина.
Мы жили почти в центре. Каждое утро выходили гулять без цели. Просто шли. Иногда к Замковой горе — холму, где когда-то стоял замок. Теперь там только трава, скамейка и вид на город. Стоишь и представляешь: каменные стены, башни, князья. А сейчас — лавочка, пара голубей и Даша, которая бежит вперёд, кричит: «Смотрите, лодка!»
Город праздновал 950-летие годом раньше. Но чувствовалось — возраст не для пафоса. Он в другом. В том, как улицы огибают гору, как дома стоят криво, по-старому. Не по генплану, а как выросли. Кирпичные, деревянные, с резными ставнями. Один дом особенно запомнился — серый, весь в плюще. Не просто вьюнок по стене, а плотная зелёная шуба, будто дом уснул, а природа решила его укрыть.
Церквей две. И обе — разные миры.
Католическая — Рождества Девы Марии. Каменная, 1824 года. Стены украшены «браславской мозаикой» — узорами из колотого камня на известковом растворе. Смотрю на это и думаю: сколько рук трудилось, сколько времени ушло на каждый камешек. Внутри — икона «Царица озёр». Чудотворная, говорят. Даша спросила: а почему она царица? Я не знала. Просто сказала: потому что озёра здесь главные. Церковь, люди, жизнь — всё вокруг воды.
Православная — Успенская. 1897 год. Купола, зелёные стены, русский стиль. Стоит чуть поодаль, как будто уважает соседку, но держит своё. Мы заходили в обе. Не молиться — смотреть. Как два языка в одном городе. Два взгляда на небо. Два способа молчать.
Однажды шли мимо районного исполкома — здание 1928 года, бывшее староство. Красивое. Кирпич, окна в рамах. Даша спросила: а что там делают? Муж ответил: решают, как жить. Я добавила: и как сохранить это. Город хрупкий. Не потому что маленький — потому что настоящий. Не отреставрированный под туристов, а живой. С магазином «Продукты», с почтой, с бабушками на лавочках.
Я рисовала. Скетчбук, чёрный линер. Улицу с фонарём. Церковь вдали. Дорогу, уходящую к озеру. Линии кривые, но свои. Не как на открытке — как видела в тот момент. Рука дрожала от ветра, но это не важно. Важно, что запомнилось не фото, а движение руки по бумаге.
Браслав не про историю в учебниках. Он про то, как утром идёшь к озеру за хлебом, а над водой туман. Как вечером сидишь на лавочке и слушаешь, как плещется вода. Как город не требует внимания — он просто даёт себя почувствовать. Медленно. Без спешки.
Мы уезжали через неделю. Даша сказала: жалко. Я кивнула. Не потому что красиво — хотя красиво. А потому что здесь время не давило. Не напоминало о работе, о делах. Просто шли. Смотрели. Молчали.
Иногда вспоминаю тот скетчбук. Перелистываю. Вот улица Браслава — чёрные линии, белая бумага. Никаких красок. Но я вижу: серое небо, зелёные деревья, синяя вода вдалеке. Город между озёрами. Тихий. Настоящий. Тот, куда хочется вернуться — не за впечатлениями, а просто погулять. Без цели. Как тогда.