Банка с вареньем выскользнула из рук и разбилась об пол. Я стояла посреди кухни, смотрела на осколки и липкую малиновую лужу, а в голове крутилась только одна мысль: вот сейчас Игорь зайдёт и начнётся.
И он зашёл. Услышал грохот, выглянул из комнаты, оценил картину и скривился так, будто я не банку разбила, а как минимум его любимую машину поцарапала.
– Руки-крюки, – бросил он. – Варенье, между прочим, денег стоит. Хотя тебе откуда знать, ты же копейки получаешь.
Я промолчала, взяла тряпку и начала собирать осколки. Игорь постоял ещё немного, хмыкнул и ушёл обратно к телевизору. А я осталась на коленях посреди кухни и вдруг поняла, что больше так не могу.
Муж называл мою зарплату копейками уже несколько лет. Сначала это звучало как шутка, потом как констатация факта, а в последнее время превратилось в способ ткнуть меня носом в мою якобы никчёмность. И я терпела, потому что так было проще. Потому что не хотелось скандалов. Потому что где-то в глубине души я и сама начала верить, что мой вклад в семью действительно ничтожен.
Но в тот вечер что-то щёлкнуло. Может, последняя капля в чашу упала вместе с этим вареньем. Или просто накопилось за годы. Я вытерла пол, выбросила осколки и пошла в спальню. Игорь уже лежал на кровати и переключал каналы. Он даже не повернулся, когда я вошла.
Познакомились мы на дне рождения общих знакомых. Мне тогда было тридцать два, ему тридцать пять. Он казался таким взрослым, уверенным, успешным. Работал менеджером по продажам в крупной компании, хорошо одевался, умел красиво говорить. А я работала бухгалтером в небольшой фирме и снимала комнату в коммуналке на окраине города.
Игорь ухаживал красиво. Цветы, рестораны, комплименты. Говорил, что я особенная, что таких, как я, больше нет. И я влюбилась. Как девчонка влюбилась в первого парня, который обратил на неё внимание.
Через полгода мы поженились. Ещё через год родилась Машенька. Я вышла в декрет, а когда дочке исполнилось три года, вернулась на работу. Только уже не в ту фирму, её к тому времени закрыли, а в другую, поменьше. И зарплата там была скромнее.
Игорь сначала относился к этому спокойно. Говорил, что главное это семья, что деньги не главное. Но постепенно его тон начал меняться. Особенно после того, как его повысили и он стал зарабатывать в три раза больше меня.
– Зачем ты вообще работаешь? – спросил он как-то. – Толку от твоей зарплаты никакого. Копейки одни.
Я тогда обиделась, но промолчала. Подумала, что он просто устал, что не со зла. Но эта фраза про копейки стала появляться всё чаще. Когда я покупала что-то для дома, он морщился и говорил, что на мои деньги только туалетную бумагу можно купить. Когда я предлагала куда-то съездить отдохнуть, он смеялся и отвечал, что на мою зарплату разве что до соседней деревни доехать. Когда я заговаривала о том, чтобы отложить на будущее Машеньки, он отмахивался и бросал, что мои накопления даже на мороженое не хватит.
А я продолжала работать. Вставала в шесть утра, отводила дочку в садик, потом ехала через весь город на работу. Вечером забирала Машеньку, готовила ужин, убирала квартиру, проверяла уроки, когда дочка подросла и пошла в школу. Игорь в это время обычно лежал на диване с телефоном или смотрел телевизор.
– Я устал на работе, – говорил он, если я просила помочь. – Я деньги зарабатываю, настоящие деньги, а не твои копейки.
Свекровь Нина Васильевна полностью поддерживала сына. Она приезжала к нам каждые выходные и всегда находила повод для критики. То пыль на полке, то суп недосолен, то Машенька неаккуратно одета.
– Игорёк у меня золотой, – приговаривала она. – На такой работе, столько денег в дом несёт. А ты бы лучше дома сидела да хозяйством занималась. Всё равно от твоей работы никакого проку.
Однажды мы с ней разговорились на кухне, пока я готовила обед, а Нина Васильевна руководила процессом.
– Вот моя подруга Люда, – начала она, – её сын тоже хорошо зарабатывает. Так его жена не работает, дом ведёт. И правильно. Зачем женщине работать, если муж обеспечивает?
– Мне нравится моя работа, – ответила я. – И потом, мои деньги тоже в бюджет идут.
Нина Васильевна хмыкнула.
– Да какие это деньги? Слёзы одни. Игорёк мне говорил, сколько ты получаешь. Стыдно людям сказать.
Я тогда ничего не ответила. Только крепче сжала нож, которым резала морковку. И подумала, что если бы не Машенька, давно бы ушла. Но куда я денусь с ребёнком и со своими копейками?
Вечером после того случая с вареньем я долго не могла уснуть. Лежала рядом с Игорем, слушала его храп и думала. Считала в уме.
Моя зарплата действительно была небольшой по сравнению с его доходами. Сорок две тысячи рублей после вычета налогов. Игорь получал сто двадцать. Казалось бы, разница очевидна. Но куда уходили мои копейки?
Детский садик для Машеньки, а потом школьные расходы. Канцелярия, форма, учебные пособия, взносы на экскурсии. Продукты. Не все, но значительная часть. Бытовая химия, средства гигиены. Одежда для дочки, она росла быстро. Коммунальные услуги я оплачивала наполовину. Лекарства, когда кто-то болел. Подарки родственникам и друзьям на праздники.
Игорь платил за квартиру, в которой мы жили. Она была его, куплена ещё до нашего брака. Он оплачивал свою машину и бензин. Покупал себе одежду и технику. Иногда выделял деньги на отпуск, но это случалось редко, в последний раз мы ездили на море три года назад.
Я взяла телефон и открыла заметки. Начала записывать все свои расходы за последний месяц. Получилась внушительная сумма. Тридцать восемь тысяч рублей ушло на семейные нужды. Остальные четыре тысячи я потратила на себя: новые колготки, крем для лица и один раз сходила в кино с подругой.
А что оплачивал Игорь? Квартплата и коммуналка (его половина), бензин, обеды на работе, спортзал для себя, новый телефон в прошлом месяце. Он постоянно жаловался, что денег не хватает, но при этом регулярно обновлял гардероб и не отказывал себе в посиделках с друзьями.
Утром я встала как обычно, приготовила завтрак, собрала Машеньку в школу. Игорь вышел на кухню, молча съел яичницу и уехал на работу. Даже спасибо не сказал.
На работе я весь день обдумывала свой план. Он был простой, даже примитивный. Но мне хотелось проверить, действительно ли мои копейки ничего не значат.
Вечером, когда Машенька делала уроки, а Игорь смотрел футбол, я подошла к нему.
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала я.
– Подожди, второй тайм начинается, – отмахнулся он.
– Это важно.
Он раздражённо нажал на паузу и посмотрел на меня.
– Ну чего тебе?
– Я хочу предложить эксперимент. Ты постоянно говоришь, что моя зарплата это копейки и толку от неё нет. Давай проверим. Один месяц я не буду тратить свои деньги на семью. Вообще. Только на себя и на свои личные нужды.
Игорь рассмеялся.
– Ты это серьёзно? Да пожалуйста. Я что, без твоих копеек не проживу? Мне даже легче будет, не придётся слушать, как ты своими тратами хвастаешься.
– Договорились, – кивнула я. – С завтрашнего дня.
Он снова включил футбол, явно уже забыв о нашем разговоре. А я ушла на кухню и улыбнулась. Впервые за долгое время я чувствовала не обиду и усталость, а что-то похожее на азарт.
Первую неделю Игорь ничего не замечал. Я покупала продукты только для себя и для Машеньки, отдельно и понемногу. Холодильник постепенно пустел, но муж, похоже, думал, что я просто ещё не успела сходить в магазин.
На восьмой день он открыл холодильник и нахмурился.
– Это что такое? Почему молоко кончилось?
– Не знаю, – пожала я плечами. – Может, закупишь?
– У меня времени нет по магазинам бегать. Это твоя обязанность.
– Я свои продукты покупаю. А общие теперь на тебе. Мы же договорились.
Игорь побурел, но промолчал. Сходил в магазин за молоком и хлебом. Вернулся злой, бросил пакеты на стол.
– Сколько там сдачи? – спросила я из любопытства.
– Какая разница? – огрызнулся он.
Но я заметила, как он удивлённо смотрит на чек. Кажется, он впервые за много лет сам ходил за продуктами и столкнулся с реальными ценами.
Дальше было интереснее. Закончился стиральный порошок. Игорь два дня надевал несвежие рубашки, потом не выдержал и купил порошок сам. Закончилась туалетная бумага. Мыло. Зубная паста.
Каждый раз, когда что-то заканчивалось, Игорь смотрел на меня с немым вопросом. А я пожимала плечами и говорила:
– Это же копейки. Сам справишься.
Машенька, умница моя, всё понимала без слов. Ей было уже десять лет, и она давно видела, как папа относится к маме. Она не задавала вопросов, только иногда хитро улыбалась, когда Игорь в очередной раз обнаруживал, что в доме чего-то не хватает.
Через две недели Игорь начал нервничать. Я слышала, как он звонил матери и жаловался.
– Она совсем с ума сошла, – говорил он. – Какой-то эксперимент затеяла. Ничего не покупает, только для себя и Машки. А я должен за всё платить. Это же несправедливо!
Не знаю, что ответила ему Нина Васильевна, но после этого разговора она приехала к нам в гости. Без предупреждения, как обычно.
– Вера, что происходит? – спросила она с порога. – Почему ты не выполняешь свои обязанности?
– Какие обязанности? – уточнила я.
– Семейные! Жена должна вести хозяйство, покупать продукты, следить за домом.
– Я слежу за домом. Убираюсь, готовлю. Но продукты и бытовые расходы теперь на Игоре. Он же говорил, что моя зарплата это копейки, от которых толку нет. Вот я и перестала тратить эти бесполезные копейки на семью.
Нина Васильевна открыла рот, потом закрыла. Она явно не ожидала такого ответа.
– Но это же неправильно! Игорёк работает, устаёт!
– Я тоже работаю. И тоже устаю. Только моя работа почему-то не считается.
Свекровь ушла, хлопнув дверью. А вечером Игорь устроил скандал.
– Ты специально меня перед матерью опозорила! – кричал он. – Теперь она думает, что я не могу семью обеспечить!
– А ты можешь? – спокойно спросила я.
Он осёкся. В его глазах мелькнуло что-то странное, может быть, первые проблески понимания.
– Конечно могу! – всё же выпалил он. – Просто это нечестно! Ты должна тоже вкладываться!
– Вот и я так думаю, – кивнула я. – Только когда я вкладывалась, это почему-то не считалось. Копейки, говорил ты. А сейчас оказывается, что без этих копеек тяжеловато.
Игорь замолчал. Развернулся и ушёл в комнату. Я слышала, как он там что-то бормотал себе под нос, но слов разобрать не могла.
На третьей неделе случилось неожиданное. Машенька пришла из школы с объявлением о родительском собрании и напоминанием о сборе денег на экскурсию.
– Там три тысячи надо, – сказала она. – В музей поедем, на целый день.
Я посмотрела на Игоря. Он сидел в кресле с телефоном и делал вид, что не слышит.
– Папа, – позвала Машенька. – Нужны деньги на экскурсию.
– У мамы спроси, – буркнул он.
– Мама же не платит за семейные расходы в этом месяце. Ты сам согласился.
Игорь опустил телефон и посмотрел на дочку. Потом на меня. Потом снова на дочку.
– Сколько там?
– Три тысячи.
Он скривился, но достал кошелёк и отсчитал деньги. Машенька взяла купюры и ушла к себе. А Игорь ещё долго сидел молча, глядя в одну точку.
После экскурсии пришёл счёт за коммунальные услуги. Потом выяснилось, что Машеньке нужны новые кроссовки, старые совсем развалились. Потом заболела кошка, пришлось везти к ветеринару. Потом закончились витамины, которые дочка пила по назначению врача.
Игорь платил за всё. И с каждым разом его лицо становилось всё более задумчивым. Он перестал покупать себе новые вещи. Отказался от посиделок с друзьями в баре. Даже в спортзал перестал ходить, сказал, что дома позанимается.
За три дня до конца месяца он подошёл ко мне вечером. Я сидела на кухне и пила чай, листала ленту новостей в телефоне.
– Вера, – сказал он тихо. – Нам надо поговорить.
– Слушаю.
Он сел напротив, помолчал немного.
– Я не думал, что это столько стоит. Ну, все эти мелочи. Продукты, бытовая химия, Машкины расходы. Я посчитал за этот месяц, получилось почти сорок тысяч. Это же твоя зарплата почти целиком.
– Ну да, – кивнула я. – Примерно так и выходит.
– Почему ты никогда не говорила?
– Говорила. Ты не слышал.
Игорь потёр лицо руками. Выглядел он уставшим, но не злым. Скорее растерянным.
– Я правда считал, что сорок тысяч это мало. У меня же сто двадцать, и то постоянно не хватает. А у тебя вроде как должно быть завались, ты же ни за что не платишь.
– Ни за что? – переспросила я. – А за всё это что оплачивает? Воздух?
– Я имею в виду, что квартира моя, машина моя, значит, основные расходы на мне. А остальное это так, по мелочи.
– По мелочи, которая набегает в сорок тысяч в месяц.
Он замолчал. Потом вздохнул.
– Ладно. Я был неправ. Признаю. Ты довольна?
– Нет, – честно ответила я. – Не довольна.
– Почему? Я же извинился.
– Ты сказал, что был неправ. Это не извинение. И дело не только в деньгах. Дело в отношении. Ты несколько лет меня унижал, называл мою работу бесполезной, мою зарплату копейками. Твоя мать меня в лицо нахлебницей называла, а ты молчал. Ты ни разу не сказал ей, что я тоже работаю, тоже вкладываюсь в семью, тоже устаю.
Игорь смотрел на меня, и я видела, что ему не по себе. Он не привык к таким разговорам. Обычно я молчала, терпела, соглашалась.
– И что теперь? – спросил он наконец.
– Не знаю, – честно ответила я. – Теперь многое зависит от тебя.
Он кивнул, встал и ушёл. А я осталась сидеть на кухне и думала о том, что будет дальше. Развод? Примирение? Я не знала. Но одно знала точно: жить как раньше я больше не смогу.
Следующие несколько дней Игорь был непривычно тихим. Он приходил с работы, ужинал, возился с Машенькой, помогал ей с уроками. Не включал телевизор на полную громкость, не валялся на диване с телефоном. Даже посуду помыл пару раз.
Нина Васильевна приехала в выходные, как обычно. Но на этот раз Игорь встретил её странно.
– Мама, – сказал он, когда она начала своё традиционное ворчание на пыль и беспорядок, – давай ты не будешь критиковать Веру. Она работает, она устаёт, она много делает для семьи.
Свекровь чуть челюсть не уронила. Я тоже, если честно.
– Игорёк, ты что? – опомнилась Нина Васильевна. – Она тебя загипнотизировала?
– Мама, – твёрдо повторил он. – Я серьёзно. Если будешь и дальше так себя вести, не приезжай.
Нина Васильевна посмотрела на меня с такой злостью, что мне стало не по себе. Но промолчала. Села за стол, выпила чаю и уехала раньше обычного.
Когда за ней закрылась дверь, я повернулась к Игорю.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно, – кивнул он. – Я много думал за эти дни. Понял, что вёл себя как последний идиот. Не только из-за денег. Вообще.
– И что теперь?
– Теперь хочу всё исправить. Если ты дашь мне шанс.
Я молчала. Часть меня хотела сказать, что поздно, что доверие потеряно, что нельзя простить годы унижения. Но другая часть помнила, как мы познакомились. Как он смотрел на меня на том дне рождения. Как держал Машеньку на руках, когда она только родилась. Как плакал от счастья, когда она первый раз сказала папа.
Когда-то мы были счастливы. Можно ли вернуть это?
– Я подумаю, – сказала я наконец.
– Хорошо, – согласился он. – Думай сколько нужно. Я подожду.
Месяц закончился. Но наш эксперимент, как я называла его про себя, дал начало чему-то другому. Игорь сел со мной и впервые за годы мы составили нормальный семейный бюджет. Разделили расходы не по принципу кто сколько зарабатывает, а по справедливости. Оба вкладываемся, оба тратим, оба откладываем.
Он стал чаще помогать по дому. Сначала неумело, путая стиральный порошок с кондиционером, но старался. Научился готовить несколько простых блюд, чтобы я могла отдохнуть после работы.
Нина Васильевна поначалу дулась, но потом смирилась. Игорь провёл с ней серьёзный разговор, и она перестала лезть в нашу семейную жизнь. До сих пор иногда ворчит, но теперь хотя бы делает это потихоньку, себе под нос.
Я записалась на курсы повышения квалификации. Давно хотела, но всё откладывала, потому что денег жалко и времени нет. А тут Игорь сам предложил:
– Учись, я с Машкой посижу. И оплачу, не спорь.
Через полгода меня повысили. Новая должность, новая зарплата. Теперь я получаю шестьдесят пять тысяч, и Игорь ни разу не назвал это копейками.
Недавно мы всей семьёй ездили на море. Первый отпуск за много лет. Машенька носилась по пляжу, Игорь учил её плавать, а я лежала на шезлонге и думала о том, как странно устроена жизнь.
Иногда нужно, чтобы что-то сломалось, чтобы понять его ценность. Игорь не понимал, сколько я вкладываю в нашу семью, пока не попробовал обойтись без моего вклада. Может, это был жёсткий способ открыть ему глаза. Но мягкие не работали, я пробовала.
Вечером, когда Машенька уснула, мы с Игорем сидели на балконе номера и смотрели на море.
– Ты меня простила? – спросил он.
– Простила, – ответила я. – Но не забыла. И если что-то подобное повторится, я уйду. Без разговоров и экспериментов. Просто уйду.
– Не повторится, – сказал он серьёзно. – Я теперь точно знаю цену твоим копейкам.
Мы оба рассмеялись. И я поняла, что всё будет хорошо. Не потому что Игорь изменился волшебным образом, люди так быстро не меняются. А потому что теперь я умею постоять за себя. И больше никому не позволю обесценивать мой труд и мой вклад.
Копейки, как выяснилось, имеют значение. И не только в денежном смысле.
Используя методы из анализа, напиши уникальный рассказ на заданную тему:
Муж называл мою зарплату копейками – пока не остался без моих «копеек» на месяц
Очень важно, чтобы рассказ получился объемным, с большим количеством диалогов и эпизодов, и выглядел так, будто его писал реальный человек. Текст будет проверяться на нейродетекторе ZeroGPT, и важно, чтобы результат проверки показал не более 25% присутствия ИИ в тексте. Объем от 3000 до 5000 слов. Не используй подзаголовки и подписи, чтобы я мог сразу целиком скопировать рассказ и вставить в свой блог без дополнительного редактирования. В рассказе не должно быть сюжетных переходов, таких, как например "Два года назад" или "Пять дней спустя", переходы должны быть плавными. Также не используй в тексте английские слова и буквы, только русские, поскольку аудитория читателей – люди из России, преимущественно женщины возрастом от 50 лет и старше. При написании обязательно следи за ошибками, их быть не должно. Старайся избегать ненужных и излишних подробностей, читателю не должно становиться скучно при прочтении рассказа. Учитывай ограничения на одну генерацию, чтобы написать рассказ сразу за один заход. Не начинай рассказ с цитаты из заголовка, используй эту фразу немного позже. Также не используй большое количество диалогов, чтобы не утомить читателя, всё в меру. В рассказе не должно упоминаться ничего связанного со смертью. Запрещено использовать матерные и ругательные слова. Если в рассказе поднимаются какие-то юридические, правовые и финансовые вопросы, то не пиши того в чём не уверен, а если сомневаешься, то воспользуйся поиском необходимой информации в интернете, вся информация должна соответствовать российским законам. Финал должен быть понятным и логически завершенным, не используем открытый финал. Для прямой речи с новой строки используем среднее тире (–)
claude-opus-4-5-20251101-thinking-32k
Thought for 24 seconds
Анализ рассказа для Яндекс Дзен
Структура
1. Хук (крючок) — рассказ начинается с конфликтной сцены: муж швыряет бумаги, кричит. Читатель сразу втянут и хочет узнать причину.
2. Флэшбэк — «Всё началось ещё утром...» Классический приём: сначала интрига, затем предыстория.
3. Эскалация конфликта — давление нарастает: требования продать квартиру → фейковая болезнь → угрозы разводом.
4. Переломный момент — героиня принимает решение уйти.
5. Катарсис — уход, новая жизнь, посещение могилы дяди.
6. Эпилог — попытки вернуть героиню терпят неудачу.
Ключевые приёмы
- Архетип «Золушки» — бедная сиротка оказывается успешнее всех
- Чёрно-белые персонажи — героиня идеальна, антагонисты карикатурно плохи
- Конкретные детали — Патриаршие, Медведково, 40 000 евро, 80% бюджета (создают достоверность)
- Повествование от первого лица — эффект отождествления
- «Справедливое возмездие» — читатель получает удовольствие от наказания обидчиков
Хотите, чтобы я написал рассказ в этом стиле?
Ассистент A
Generating...
Ассистент B
Generating...
Ты опытный писатель с огромным стажем и тобой написано уже сотни известных и качественных произведений, которыми восхищаются даже самые строгие критики. Помимо этого, ты отлично владеешь русским языком и знаешь все правила правописания, поэтому твои рассказы не содержат стилистических, синтаксических и прочих ошибок.
Мне нужны рассказы для моего блога в Яндекс Дзен. Я скину тебе пример, ты его тщательно проанализируешь и скажешь, какие приёмы в нём используются и на чём строится структура этого рассказа.
Ты что?! - Костя швырнул бумаги и они разлетелись по всему столу, а одна все-таки упала на пол. Я машинально наклонилась поднять ее, но муж перехватил мою руку.
Не трогай! Пусть валяется. Бесполезная бумажка! Такая же, как и все твои затеи!
Я выпрямилась, посмотрела на него пристально. Лицо мужа было красное, он злился. Еще бы! Сиротка-провинциалка, которую всегда можно было упрекнуть происхождением, вдруг унаследовала квартиру в центре Москвы. А делиться не собирается!
Это не затея, - сказала я спокойно. - Это наследство.
Все началось еще утром. Я как обычно варила кофе и думала о презентации, которую надо было сдать к обеду. Свекровь Галина Петровна уже гремела на кухне кастрюлями. Она всегда вставала в шесть и начинала готовить суп, даже если вчерашний еще не доели.
Мне казалось, что таким образом она лишний раз напоминала, кто хозяйка в этом доме.
Верунчик, - сказала она притворно ласково, - ты бы лучше яичницу Костеньке пожарила. Он же не будет, как ты, один растворимый кофе хлебать. Мужчине с утра белок нужен.
Я кивнула, продолжая листать на планшете рабочую почту. Триста писем за выходные. Галина Петровна фыркнула, она терпеть не могла, когда я не вступала с ней в полемику.
Я молча пожарила яичницу и стала собираться на работу. И вдруг зазвонил телефон, это был нотариус. Сухой мужской голос сообщил, что мой дядя Миша оставил мне квартиру по завещанию. Всю целиком. Трехкомнатную на Патриарших.
Я ушам своим не поверила, когда услышала. Дядя Миша умер две недели назад, я ездила к нему весь последний год каждые выходные. Костя смеялся надо мной:
Зачем ты таскаешься к этому старику? Он же тебе никто.
Дядя Миша был двоюродным братом моей мамы, единственным, кто остался из ее семьи. Мамы не стало два года назад, отца я не знала. Я и с дядей-то раньше не особо общалась.
Мне кажется, поначалу, когда я только приехала в Москву, он относился ко мне с опаской. Мол, понаехали провинциальные родственники. Мы сблизились после маминой смерти. Потом дядя заболел, а теперь вот, оказывается, я унаследовала его жилплощадь.
А вечером случился тот самый разговор со швырянием бумаг.
Квартиру надо продать, - Костя уже успокоился, но говорил со мной медленно и рассудительно, как с ребенком. - Купим нормальную трешку в новом доме. Мама с нами жить будет, но у нее своя комната будет. И ремонт сделаем современный, а не этот старомодный.
Я не буду продавать квартиру, - твердо сказала я.
Галина Петровна заохала:
Да ты что, милая! Как это не будешь? Ты же понимаешь, что семье нужны деньги? Костенька хочет бизнес открыть, ему стартовый капитал нужен.
Какой бизнес? Третий за пять лет? Сначала были грузоперевозки - прогорел за полгода. Потом кальянная, она закрылась через год. И все на мои деньги, между прочим. Я работаю финансовым директором в международной компании, получаю раз в пять больше Кости с его вечными попытками «найти себя».
Квартира оформлена на меня, - настаивала я. - И я буду в ней жить.
На кухне воцарилась тишина такая, что стало слышно соседский телевизор за стенкой.
То есть как жить? - Костя даже закашлялся. - А мы?
А вы будете жить здесь, - спокойно ответила я. - В квартире Галины Петровны.
Свекровь схватилась за сердце. Это был ее дежурный жест, когда что-то шло не по ее плану.
Неблагодарная! Мы тебя приютили нищую! У тебя ни кола ни двора не было! Сумка драная и два платья! А теперь, значит, нос задрала?
Да, было дело. И сумка драная была. Я снимала комнату в Медведково, ела быстрорастворимую лапшу и откладывала на учебу. А Костя был красивый, высокий, плечистый, с голливудской улыбкой. На третьем свидании он сказал:
Переезжай ко мне. Зачем деньги на съем тратить?
Я и переехала.
Дни после этого разговора про наследство были ужасными. Костя устраивал сцены каждый вечер. Галина Петровна рыдала в голос, причитала, что я их предала. Потом началось самое интересное.
У меня опухоль, - грустно сказал как-то вечером Костя. - Врач сказал, нужна операция в Израиле. Сорок тысяч евро.
Я не поверила. Было во всей этой сцене что-то наигранное.
Покажи выписку, - сказала я.
Что?! - возмутился муж, его грусть сразу куда-то улетучилась. - Ты мне не веришь? Я умираю, а ты выписку требуешь?
Да, не верю! Покажи выписку из больницы, - повторила я.
Он побагровел.
Ты совсем уже? Завтра же на развод подаю! Мать права, подобрали тебя на помойке! Вот ты и показала свою сущность!
Зря он это сказал. Видимо, забылся, решил припугнуть. Да только я хоть и провинциалка, но от мужа финансово не завишу, даже наоборот. И держаться за брак при таком отношении не стану.
Галина Петровна, как и обычно, подслушивала в коридоре. Она влетела на кухню, как разъяренная фурия:
Костенька, сыночек! Не волнуйся! Продадим мою квартиру, вылечим тебя!
Отличная идея, - сказала я. - Продавайте. А я вещи собирать пойду.
Оба опешили и замолчали, кажется, до них только сейчас начало что-то доходить.
Моя зарплата - это восемьдесят процентов семейного бюджета. Костины подработки - вещь нестабильная. А пенсия у Галины Петровны совсем копейки, квартира-хрущевка на отшибе, но на «лечение» хватит.
А жить где? И на что?
Ты... Ты серьезно? - Костя вдруг как-то притих.
Абсолютно, - ответила я. - И так разговаривать со мной я никому не позволю. Хочешь развода - я тебя не держу.
Костя с матерью поливали меня грязью, сыпали угрозами. Но я больше с ними не разговаривала, собрала вещи и вызвала такси. Галина Петровна принялась плакать, но помешать не пыталась. Костя заперся в спальне, гремел чем-то, кажется, пинал мебель. Получается, что я ушла, забрав 80% семейного бюджета.
Такси подъехало быстро. Водитель помог уложить чемоданы.
Переезжаете? - участливо спросил он.
Да, - улыбнулась я. - Домой возвращаюсь.
Водитель, кажется, все понял и больше не донимал меня разговорами. Он помог занести вещи в подъезд и пожелал удачи.
Квартира дяди Миши была огромная по нынешним меркам. Она пахла старыми книгами. Скрипучий паркет, окна до потолка, на кухне бело-зеленый кафель. Дядя Миша любил играть в шахматы на этой кухне и часто рассказывал о маме. Как она пела, как варила варенье из крыжовника.
Ты на нее похожа, - говорил он. - Такая же упрямая. И глаза такие же, серые с искрой.
Я сварила кофе в его старой турке и вышла на балкон, внизу шумели Патриаршие пруды.
Телефон разрывался весь вечер. Звонили по очереди то Костя, то Галина Петровна, в конце концов, я просто отключила звук.
Утром на работе я написала заявление на отпуск. Впервые за пять лет. Начальник удивился, но подписал. В тот же день я поехала на могилу к дяде Мише, положила хризантемы, он их очень любил.
Спасибо, - тихо сказала я. - Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна.
Костя написал через неделю. Извинялся, просил вернуться, опухоль оказалась, конечно же, выдумкой. Я ничего не ответила. Потом приезжала Галина Петровна. Стояла под дверью, звонила в звонок, но я посмотрела в глазок и не открыла.