— Сержанты, старшина, зайдите ко мне в канцелярию на инструктаж, по полной форме. Кто там у вас в наряд заступил? Списки нарядов мне на стол. Закройте за собой дверь, плотно. — майор Падалко был сегодня особенно строг с сержантами третьей роты. — После вечерней прогулки очень организованно и в тоже время спокойно получить у прапорщика Грибова: подшиву, петлицы, эмблемки, погоны и шевроны. На каждого курсанта. Также каждому выдать нитки, иголки, и показать, как укрепить нитки с иголкой под козырьком шапки. После этого курсантам объяснить, как пришить на обмундирование погоны и шеврон. Показать, а не подзатыльники раздавать. В любом случае все по расписанию, вечерняя поверка, умывание, туалет и отбой. Ночью ничего не шить. Утром сделать покороче зарядку, пусть подшиваются до утреннего осмотра. Завтра после завтрака получит хлорку и показать каждому новобранцу, как проштамповать свою амуницию. Потом бирки на противогазы и так далее. Усё впоняли? Не слышу?
— Так точно, согласно распорядку дня! — ответил за всех старшина и лениво потянулся, рассматривая летающую вокруг потолочной лампы муху. Было видно, что вся эта кутерьма ему уже в печенках.
"Надо было лететь в Афган, зачем я остался в этом пионерском лагере, я же не педагог ни разу. Уволюсь, никто и не вспомнит меня добрым словом. Мне дураку предложили год назад остаться инструктором здесь... Я дурила и остался. Один раз струсил полететь в Афган, сейчас пожинаю плоды ежедневного дурдома, бирки, шмотки, построения, занятия, песенки поем... Скоро будем слонов запускать. Может сейчас написать рапорт в ДРА? Завтра подойду к ротному, поговорить...
— Старшина, вернись с потолка на землю. Всё тогда! Свободны, смотрите у меня, а то живо рапорт и в Афган. Места и должности вакантные еще покуда есть. Кстати, утром проводить зарядку придет командир третьего взвода старший лейтенант Семёнов. Усёк, Цибуля?
— Семёнов? У меня? А понял, так точно... — Расплылся в улыбке Цибуля.
— Это ты у него, а не он. Ты путаешь, старший сержант? В школу прапорщиков надумал писать рапорт?
— Никак нет, пока... — быстро ответил Иван.
— Ясно. А вы старшина? — с интересом спросил ротный.
— Я как раз хотел поговорить об этом с вами, товарищ гвардии майор.
— Да не в гвардии я уже. А вот вы можете стать настоявшим гвардейским прапорщиком в Афганистане. У нас там некоторые наши сержанты, ставшие прапорами, уже второй срок в 103-ей ВДД, настоящая гвардия и честь десантуры. А вы всё думаете. Вы же готовый старшина роты!
—Так точно... Я завтра к вам зайду. Надо поговорить, может без школы прапорщиков?
— Конечно, заходите... Я домой, не дай Бог в роте будет бардак, я вам устрою лично школу прапорщиков и над прапорщиков.
— Убежали...
Для общего понимания вопроса. Кого оставляли в учебных ротах Гайжуная в качестве сержантов-инструкторов. Но как говорится в семье не без урода.
В первую очередь, это были курсанты, отлично выполнившие программу обучения по технике связи и отлично показавшие себя на прыжках с парашютом. Но это были непростые сержанты, а те люди, которые могли держать молодое пополнение в ежовых рукавицах. Вроде бы всё четко и по уставу, хорошие люди. Но дьявол, как часто бывает, прячется в деталях. Эти сержанты понимали, что в учебном подразделении служба для них в любом случае пройдет более мягко и спокойно, чем в линейной боевой части, тем паче в Афганистане. Они все же были недостаточно смелы и отважны, чтобы продолжить свое десантное становление в войсках, вместо этого они предпочли учебное подразделение, по сути, школу молодого солдата, где нет полковых тревог и учений, где все по распорядку дня. Нужны были такие инструктора в учебках, моё категоричное — нет. Только сержант, отслуживший срочную службу в войсках, имел право вернуться в альма-матер и стать настоящим учителем и наставником. Но кому-то наверху показалось, что сержанты срочники без обкатки в гвардейских частях ВДВ после учебки, это намного дешевле и проще. Здесь всё натыкалось на кучу противоречий и нестыковок. Предположим, что приходит такой опытный сержант после ДРА, обратно в учебку, учить и воспитывать молодых курсантов. Человек с боевым опытом, с сединой на висках, с боевыми медалями и даже орденом от СССР, а ему на третий день и говорят в этой учебке, снимите гвардию товарищ гвардии старший сержант, у нас тут уже не гвардия, это у вас там было, да прошло, а здесь у нас Альма-матер и никакого неуставного! Это понятно? Ну сержант — это конечно всё в штыки, как так, я гвардии старший сержант ВДВ и это моё кровью заработанное, пусть курсанты берут пример. Ан нет, ему сказали, гвардию снять и смирно! Всё, на этом карьера инструктора для этого сержанта заканчивается. Он пишет рапорт и увольняется подчистую, ни квартиры, ни пенсии. Всё забыл и плюнул три раза через левое плечо.
Через полчаса была подана команда дежурным по роте: "Рота, выходи на вечернюю прогулку". Мы снова пели нашу уже новую, но для батальона, уже старую, любимую песню и всё думали, а какой он этот город Каунас и, если честно, мы закрывали глаза и видели местных, очень высоких курносых блондинок и рыженьких девушек и так мечтали о первом увольнении. Кто-то сказал, что увольнения по любому светят, если ты хорошо учишься и выполняешь все приказания сержантов. Надо стараться, во имя первой любви, а может у кого и второй.
До самой вечерней поверки, вся рота, а это уже чуть больше ста курсантов, получали у старшины: голубые погоны, шевроны с парашютиками и двумя самолетами, эмблемки и все остальное, что необходимо молодому солдату. Прошел слух, что береты ВДВ будут вручать торжественно после присяги и далее после первого прыжка с парашютом, не раньше. И эту новость все восприняли на ура, нельзя же вручать берет салажатам, которые ничего не умеют. Прапорщик Грибов объявил, что завтра придет фотограф и каждого будет фотографировать в берете ВДВ и высылать родителям фото сына на Родину. Потом деньги за фото вычтут с зарплаты. А какая у нас будет зарплата? Парни мечтали, что зарплата будет хотя бы пятнадцать рублей, то есть в два раза больше, чем у простого солдата. Некоторые улыбались, один парень сказал по секрету, что наши десантники в ГДР получают аж шестьдесят рублей. Особо продвинуты знатоки сказали, что шестьдесят рублей могут платить в Афганистане, и то на втором году службы, а тут хорошо если червонец положат и за прыжок три рубля. Откуда они всё это знали. Потом я понял, что мы не знали ничего. И что мы горько плакали, но глубоко внутри.
Страшный сержант Ваня сказал нам, что спать мы ночью не будем, пока не пришьём себе погоны на хб и все остальное. А кто ошибется на миллиметр, все оторвут и заставят пришивать вновь и так бесконечно. Я очень хотел спать, я больше ничего уже не хотел.
После вечерней проверки, объявили отбой, и мы с размаху скинули обмундирование и нырнули в свои холодные постели, засыпали прямо в полете. Чуть голова соприкасалась с подушкой, мы уже видели первый сон, вернее ничего просто отключение всей бортовой аппаратуры. Нас выключили и видимо надолго. Но потом прозвучал тихий шепот, противный, но пронизывающий: Взвод подъем. Строиться вместе хб и табуретками на центральном проходе. Сердце билось и сопротивлялось, мозг спал, глаза не открывались. Мы зомби вышли с табуретами на центральный проход древней казармы. Похоже, Ваня решил лишить нас ночного отдыха, настраивая организмы на вечный стресс с мелкими передышками. Он ответит, но не сегодня. Не могу открыть глаза, они просто отключены, поднимите мне веки...
© Александр Елизарэ
Скидка на Роман >>> "РЯДОВОЙ для АФГАНИСТАНА"
Все мои книги >>> На Литрес
Благодарю за 👍 ! Подписывайтесь на канал Елизарэ-Фильм