Когда семья Климовых переехала в новую квартиру, никто не ожидал, что их уютное гнёздышко в панельной многоэтажке на окраине Москвы станет началом чего-то, что невозможно объяснить логикой. Квартира была просторной, с высокими потолками, большими окнами и даже крошечным балконом, на котором можно было пить утренний кофе, наблюдая за тем, как просыпается город. Они купили её по отличной цене — почти на двадцать процентов дешевле рыночной. Риелтор объяснил это тем, что предыдущие жильцы уехали срочно и не хотели затягивать продажу. Тогда это показалось выгодой. Сейчас это казалось первым предупреждением.
Всё началось, когда Лена — мать семейства — решила сделать генеральную уборку. Она была из тех людей, кто не терпит хаоса, и даже в первые дни переезда наводила порядок с маниакальной настойчивостью. Именно она первой заметила странность. В коридоре, за старым шкафом, который остался от прежних хозяев, обнаружилась дверь.
Это была не просто дверь — она выглядела чужеродно. Дерево было другого оттенка, ручка — старомодная, латунная, потускневшая от времени. Поверхность была покрыта мелкими царапинами, словно кто-то пытался открыть её ногтями. Что особенно странно — на плане квартиры, который они получили от застройщика, этой двери не было. Там, где она находилась, по документам должна была быть глухая стена.
Лена позвала мужа. Игорь, человек рациональный и приземлённый, сначала отмахнулся от её тревоги. Мол, может быть, кладовка, которую забыли указать. Или перепланировка. Он взял отвёртку и поддев панель у ручки, попытался взломать замок. Но дверь поддалась сама — без усилий, без скрипа, как будто ждала, когда её откроют.
За дверью был небольшой проход, ведущий в комнату, которую невозможно было объяснить. Потолок был выше, чем в остальной части квартиры, стены — выкрашены в тускло-серый цвет, а воздух внутри был… другим. Он казался плотным, как будто наполненным пылью, хотя пыли не было. Свет из коридора освещал лишь часть комнаты, остальное терялось в полумраке. На стенах не было розеток, не было ни одного окна, и — самое странное — не было звука. Абсолютная, гнетущая тишина.
Игорь включил фонарик на телефоне и сделал несколько шагов внутрь. Комната казалась больше изнутри, чем снаружи. Он прошёл до противоположной стены, постучал — глухо. Вернулся к выходу. Всё выглядело безопасно, просто странно. Они решили закрыть дверь и забыть о ней до лучших времён. Но забыть не получилось.
На следующий день Лена проснулась одна. Игоря не было в кровати. Она нашла его сидящим в коридоре, напротив той самой двери. Он смотрел на неё, не мигая, с каким-то странным выражением лица. Когда она спросила, что он делает, он ответил, что слышал, как кто-то звал его изнутри. Голос был похож на её, но… не совсем. Он не мог объяснить, в чём именно было отличие, но утверждал, что это была она, только с другим тембром, будто бы… старше.
С этого момента всё начало меняться. Сначала — мелочи. Часы в комнате за дверью отставали от остальных, хотя были электронными и синхронизировались по сети. Потом — фотографии на телефоне: на некоторых снимках из комнаты появлялись смазанные силуэты, которых не было при съёмке. А потом — Игорь пропал.
Игорь исчез ночью. Просто — перестал существовать в пределах квартиры. Лена проснулась около четырёх утра от странного ощущения: как будто воздух стал гуще, плотнее, и на мгновение ей показалось, что кто-то стоит у кровати. Но когда она включила свет, никого не было. Только пустая половина кровати, аккуратно заправленная, как будто её никто и не занимал.
Сначала она подумала, что муж вышел на кухню или в ванную, но в квартире стояла гробовая тишина. Все двери были открыты, свет нигде не горел. Тогда она подошла к коридору. И как только её босые ступни коснулись ламината у той самой двери, она поняла: он там.
Дверь была приоткрыта. Совсем чуть-чуть. Из щели тянуло холодом, как из подвала. Лена позвала Игоря по имени, но не услышала ничего в ответ. Ни шагов, ни шороха, ни даже эха. Она постояла так несколько минут, разрываясь между страхом и необходимостью. Потом всё же открыла дверь.
Комната была пуста. Та же тишина, та же серость, но теперь — с ощущением чужого присутствия. Лена сделала несколько шагов внутрь, держа телефон с включённым фонариком перед собой. Луч света выхватывал стены, пол, потолок, но не находил ничего живого. Ни Игоря, ни его телефона, ни даже следов пребывания человека. Только в углу лежала его обручальная кольцо. Оно было холодным, как лёд.
Она выбежала из комнаты, захлопнула дверь и, дрожащими руками, задвинула перед ней старый шкаф. В тот момент ей казалось, что если она скроет проход, всё исчезнет, как дурной сон. Но это было лишь начало.
На следующее утро она позвонила в полицию. Сказала, что муж пропал. Приехали двое — молодой участковый и женщина-следователь с уставшими глазами. Они осмотрели квартиру, задали стандартные вопросы, записали показания. Лена не решилась рассказать им про комнату — она и сама не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Но когда следователь попросила показать план квартиры, чтобы отметить, где Игорь мог находиться в последний раз, Лена дрожащими руками развернула чертёж. И увидела, что комната… появилась.
Она была на плане. Чётко обозначена, с подписью: «техническое помещение». Та самая площадь, где раньше была глухая стена. Та самая дверь. Но Лена точно помнила: этой отметки не было. Она проверила старую фотографию плана, которую сделала на телефон в день покупки квартиры. И там — ничего. Пустое место.
Когда она показала это следователю, та лишь нахмурилась и сказала, что, возможно, это был черновой план, а на финальной версии всё уже учтено. Лена пыталась спорить, но её слова звучали всё более сумбурно. В глазах полицейских она становилась не вдовой, а истеричной женщиной на грани срыва.
Через два дня дело закрыли. Формулировка: «добровольный уход из дома». Лена осталась одна. С комнатой за стеной, которая теперь была частью квартиры официально.
После закрытия дела Лена почти не выходила из квартиры. Она не могла. Каждый раз, когда пыталась покинуть дом, у неё начиналась паническая атака: дыхание сбивалось, в ушах звенело, а перед глазами всплывала та самая дверь. Казалось, что она ждёт, зовёт, как зовут бездомного кота, зная, что тот всё равно вернётся.
Она перестала отвечать на звонки, отключила интернет, не открывала дверь даже курьерам. Мать приезжала один раз, стучала, кричала, звала — Лена не открыла. Она сидела в коридоре, напротив той самой двери, и слушала. Иногда ей казалось, что за ней кто-то ходит. Иногда — что шепчет. А однажды она услышала голос Игоря. Он звал её. Тихо, как будто издалека. Он говорил: «Лен, я здесь. Я не могу выбраться. Помоги мне».
Она вскочила, отодвинула шкаф, распахнула дверь. Комната была пуста, как и раньше. Но воздух внутри стал другим — он пульсировал, как будто жил своей жизнью. Лена вошла, медленно, с осторожностью, и вдруг поняла, что не чувствует времени. Ни страха, ни голода, ни усталости. Как будто всё это осталось снаружи.
Она провела в комнате, как ей показалось, не больше пяти минут. Но когда вышла — на телефоне было уже утро следующего дня. Это повторилось ещё дважды. Каждый раз она теряла часы, иногда — целые сутки. А потом она увидела себя.
Это произошло на седьмой день. Она снова вошла в комнату, но на этот раз свет фонарика выхватил не пустую стену, а… женщину. Та стояла в углу, спиной к ней. Волосы — тёмные, спутанные, фигура — до боли знакомая. Лена позвала: «Кто вы?» Женщина медленно обернулась. И Лена увидела своё лицо. Только постаревшее. Измождённое. С глазами, полными безумия и боли.
— Ты пришла слишком поздно, — сказала та, в голосе которой звучала не злоба, а усталость. — Он давно ушёл. А теперь ты останешься.
Лена отпрянула, бросилась к выходу, но дверь исчезла. Её больше не было. Только серая стена, гладкая, как бетон. Она закричала, заколотила кулаками, но никто не пришёл. Комната поглотила её, как проглатывает песок неосторожного путника.
Через неделю в квартиру пришли участковые. Соседи жаловались на запах. Дверь вскрыли. Внутри никого не было. Квартира — пуста. Ни Игоря, ни Лены, ни следов их пребывания. Только старый шкаф в коридоре, за которым — голая стена. Ни плана, ни документации, ни следа о том, что здесь когда-то была дверь.
Прошло три месяца. Квартиру выставили на продажу. Молодая пара — программист и его беременная жена — купили её, обрадовавшись низкой цене. Они переехали в тихий подъезд, начали обустраиваться, повесили шторы, купили новый диван. А через неделю жена, убирая в коридоре, заметила странную царапину на стене. Она провела по ней пальцем и вдруг почувствовала, что под обоями — дерево. Как будто под слоем бумаги скрыта дверь.
— Милый, иди посмотри, — позвала она мужа.
Он подошёл, наклонился, постучал. Глухо. И вдруг… изнутри кто-то постучал в ответ.