Надя стояла в магазине у витрины с тортами. Смотрела на клубничный — её любимый. Ценник: шестьсот пятьдесят рублей.
Подумала секунду. Потом отошла. Взяла обычный батон и пакет молока.
У кассы впереди стояла женщина с тележкой — йогурты, фрукты, сыр дорогой, игристое. Надя посмотрела на свою корзину: батон, молоко, яйца, гречка. Всё по акции.
Раньше она так не считала. Раньше могла себе позволить купить торт просто так, без повода. Теперь — нет. Теперь каждая лишняя трата — это риск, что не хватит до зарплаты.
Дома Игорь сидел на диване с ноутбуком. Рядом на столе — стакан с кофе из кофейни. Хороший кофе, зерновой, который он покупал себе, когда возвращался домой. Пах на всю комнату.
— Привет, — сказала Надя, снимая куртку.
— Привет, — не отрываясь от экрана, ответил он.
Она прошла на кухню. Поставила пакеты на стол. Достала банку растворимого кофе — дешёвого, которого хватало ей на месяц. Насыпала ложку в кружку, залила кипятком.
Игорь зашёл, открыл холодильник.
— Опять молоко и яйца только? — спросил он, глядя на полки.
— Ну да. По акции были.
— Может, нормальной еды купим? Я устал от этой экономии.
Надя посмотрела на него.
— Игорь, у меня до зарплаты неделя. Я же маме твоей на массажиста десять тысяч дала. Осталось немного.
Он пожал плечами.
— Ну так не давай в следующий раз.
Надя промолчала. Не хотела снова начинать спор.
Игорь достал из холодильника готовый салат — купленный в одном экземпляре, в контейнере, с яркими этикетками. Наложил себе в тарелку.
Надя смотрела на салат и думала: откуда у него деньги? Он же говорил, зарабатывает шестьдесят тысяч. Ипотека сорок. Остаётся двадцать. На что он живёт и покупает себе и кофе, и вкусные продукты?
Но спрашивать не стала. Привыкла не спрашивать. Он всё равно найдет повод перевести разговор на другую тему.
Телефон зазвонил вечером. Мама.
— Надюша, привет. Слушай, у меня стиральная машина сломалась. Мастер сказал — не починить.
Надя сжала кружку с чаем.
— Мам, а сколько стоит новая?
— Ну нормальная — тысяч двадцать пять. Я смотрела в интернете.
Двадцать пять тысяч. У Нади после всех расходов оставалось тысяч пятнадцать до зарплаты. Не хватало.
— Мам, может, через пару недель? Я получу зарплату…
— Надюш, ну как ждать? Я бельё руками стираю уже третий день. Спина болит. Я совершенно не могу стирать руками - а постельное белье мне как стирать?!
Надя закрыла глаза.
— Хорошо, мам. Я… попробую что-то придумать.
Положила трубку.
Игорь поднял взгляд от телефона.
— Опять мама?
— Стиральная машина. Сломалась.
Он усмехнулся.
— У твоей мамы вечно что-то ломается.
— Ей правда нужна машина, Игорь.
— А нам не нужны деньги? Надя, ты понимаешь, сколько ты ей за последние месяцы отдала?
— Понимаю.
— Ты каждый раз говоришь "в последний раз". А потом снова.
Надя посмотрела на мужа. На его спокойное лицо. На его вкусный салат в тарелке.
— Игорь, а ты можешь помочь?
Он поднял брови.
— Мне? С чего вдруг?
— Ну… мы же семья. Я же твоей матери оплатила массаж, как-никак. До этого я ей подушку ортопедическую покупала.
— Надя, у меня ипотека. Я плачу сорок тысяч в месяц. Мне самому денег в обрез. Мне только на бензин и остается.
Она хотела спросить: а на дорогие салаты откуда? Но промолчала.
Деньги Надя взяла из заначки. Ту самую, которую копила "на всякий случай". Десять тысяч было. Остальные пятнадцать попросила в долг у коллеги.
Машину купили на следующий день. Мама обняла Надю.
— Спасибо, доченька. Ты меня спасла.
Надя улыбнулась устало.
Вечером она пришла домой и увидела на столе коробку от пиццы. Игорь сидел на диване, жевал.
— Заказал себе, — сказал он. — Ты же на диете.
— Я не на диете.
— Ну ты же экономишь. Вот я и не стал тебе брать в расчет.
Надя прошла на кухню. Сварила себе гречку. Ту самую, по акции.
Ела одна, на кухне. Слушала, как в комнате Игорь смеётся над чем-то в телефоне.
Прошла неделя. Надя считала каждую трату. Не заходила в магазин по дороге — шла мимо. Обедала бутербродами.
Коллеги звали в кафе — отказывалась.
— Надюш, пойдём, посидим! Давно не виделись, не болтали!
— Не могу, дела.
Лариса посмотрела внимательно.
— Ты какая-то грустная в последнее время.
— Нормально всё.
Но нормально не было. Надя просыпалась с мыслью: хватит ли денег до зарплаты? Ложилась с той же мыслью. И злилась на себя за то, что боится потратить лишнюю сотню на кофе.
А Игорь жил как обычно. Не экономил. Покупал себе то, что хотел. Заказывал еду по настроению. Ходил с друзьями посидеть.
Однажды Надя не выдержала.
— Игорь, а откуда у тебя деньги?
Он оторвался от телефона.
— На что?
— На всё. На еду, на такси, на посиделки с друзьями. Ты же говорил, у тебя денег в обрез.
— Надя, я просто умею планировать бюджет. Не трачу на ерунду.
— А пицца за семьсот рублей — это не ерунда?
— Мне надо нормально питаться. Я не могу на одной гречке.
Надя посмотрела на него долго. Потом спросила:
— А сколько ты на самом деле зарабатываешь?
Игорь замер.
— Что?
— Сколько ты зарабатываешь?
— Я же говорил. Шестьдесят тысяч.
— Покажи выписку о доходах.
— Зачем?
— Хочу знать.
Он встал.
— Надя, ты что, мне не доверяешь?
— Покажи справку.
Игорь молчал. Потом развернулся и ушёл в спальню.
Надя осталась сидеть. Сердце колотилось.
На следующий день Игорь уехал рано. Не попрощался.
Надя ходила по квартире и думала: почему он не показал выписку?
Она не собиралась рыться в его вещах. Но когда открыла ящик стола увидела сложенную квитанцию. Его выписку с работы.
Внутри лежала распечатка о зарплате. Свежая. За позапрошлый месяц.
Надя развернула.
Сто двадцать тысяч рублей.
Она перечитала. Ещё раз.
Сто двадцать тысяч.
Не шестьдесят. Сто двадцать.
Он врал. Два года врал.
Надя хотела закрыть ящик, но остановиться она уже не могла — начала перебирать остальные бумаги. Вот оно. Выписка из банка. По накопительному счёту.
Надя развернула.
Дата открытия: два года назад. Баланс: 847 352 рубля.
Она смотрела на цифры. Не могла поверить.
Восемьсот сорок семь тысяч. Личный вклад. Про который она не знала.
Он накопил. Почти миллион. За два года. Пока она кормила маму и свекровь. Пока отказывала себе в кофе, в тортах, в мелочах. Пока занимала деньги у коллег.
Он копил.
Вечером Игорь пришёл домой. Надя сидела на диване. Справка лежала на столе перед ней.
Он вошёл, увидел справку. Остановился.
— Ты рылась в моих вещах?
— Ты врал, — спокойно сказала Надя.
— Я не врал.
— Сто двадцать тысяч. Ты зарабатываешь сто двадцать тысяч. А говорил — шестьдесят.
Игорь стоял молча. Потом сел в кресло.
— Ну и что?
— Что — и что?! — Надя поднялась. — Ты два года врал! Я отказывала себе во многом! Занимала деньги! А ты копил!
— Я копил на наше будущее.
— На НАШЕ? — Надя схватила телефон, показала ему экран со вкладом. — Восемьсот пятьдесят тысяч! Это на наше будущее?! Или ТВОЕ?
Игорь молчал.
— Или на ТВОЁ? — голос Нади дрожал. — Ты копил на себя! Пока я кормила маму! Пока пила растворимый кофе и не покупала себе даже торт!
— Кто тебя заставлял? — вдруг выкрикнул Игорь. — Кто тебя заставлял помогать? Это твой выбор!
— Мой выбор?! Ты знал, что у меня не остаётся денег! Знал, что я экономлю! И молчал!
— Я молчал, потому что это не моё дело! Твоя родня — твоя зарплата!
Надя посмотрела на него. На его лицо. Спокойное. Без вины.
— А твоя мать?! Она не считается что ли?! Ты специально, — прошептала она. — Ты специально врал про зарплату. Чтобы я не просила у тебя помощи.
— Да там копейки же... Я просто не хотел…
— Не хотел тратить свои деньги на мою родню! — Надя шагнула к нему. — Поэтому соврал! Чтобы я сама всё платила!
Игорь встал.
— И что с того?! Это мои деньги! Я их заработал!
— А мои тебе не жалко было?!
— Нет! Ты сама лезла помогать! Я тут при чём?!
Надя молчала. Смотрела на него и понимала: он не изменится. Никогда.
— Я подаю на развод, — тихо сказала она.
Игорь замер.
— Что?
— Я подаю на развод.
Он усмехнулся.
— Подавай. Мне выгодно. Буду платить половину ипотеки вместо полной.
— Знаю, — кивнула Надя. — Будем продавать квартиру, делить деньги. Поэтому до продажи будем жить вместе. Но я больше не твоя жена. Я — сосед.
— То есть как?
— Я не готовлю тебе. Не стираю. Не убираю за тобой. Живём как соседи по коммуналке. Каждый сам за себя.
Игорь пожал плечами.
— Мне пофиг.
— И ещё, — добавила Надя, — я больше не помогаю твоей матери. Ни копейки.
Он посмотрел на неё удивлённо.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Прошла неделя.
Надя подала на развод. Они жили в одной квартире, но как чужие люди.
Надя готовила только себе. Стирала только свои вещи. Убирала только свою комнату.
Игорь сначала не верил. Потом начал экономить. Потом понял, что это дорого, если питаться так постоянно. Начал готовить сам — криво, неумело.
Позвонила мама.
— Надюш, слушай, у меня обои отходить начали. Надо менять.
Надя вздохнула.
— Мам, я больше не могу помогать. Мы с Игорем разводимся. Ятеперь плачу половину ипотеки, коплю на съём жилья.
— Но ты же…
— Мам, прости. Не могу и не хочу больше решать твои проблемы.
Мама замолчала. Потом положила трубку.
Через день позвонила свекровь.
— Надь, ну ты что? Мне надо крышу чинить! Помоги.
— У меня денег нет! Пусть ваш сын вам деньги теперь переводит - он, оказывается, не такой бедненький, как прикидывался!
— Это как понимать?
— А вот так и понимайте - спросите у него сами, а мне больше не звоните - мы РАЗВоДИМСЯ. ВСЁ! Хватит!
Надя отключила звонок.
Потом пошла в магазин. Купила клубничный торт. Тот самый. Купила хороший кофе в зёрнах.
В понедельник пошла в кафе с коллегами после работы.
Лариса посмотрела на неё.
— Надюш, ты какая-то… другая. Весёлая.
Надя улыбнулась.
— Я свободная.
Прошло три месяца.
Квартиру продали. Быстро — район хороший, цена адекватная.
После погашения ипотеки осталось по миллиону двести каждому.
Надя сняла однушку. Без Игоря. Без его вранья. Без его родни.
Игорь съехал к матери. Временно, как он говорил.
Мама звонила ещё пару раз. Просила денег. Надя отказывала спокойно, без вины.
Надя не скучала.
Однажды вечером она сидела на своей маленькой кухне. Пила кофе — хороший, ароматный. Ела кусок торта — клубничного, с кремом.
За окном шёл дождь. В комнате было тепло и тихо.
Надя посмотрела на свою квартиру. Маленькую. Съёмную.
И поняла: она больше не банкомат.
Она — просто Надя. И этого достаточно.
ОХ УЖ ЭТИ МУЖЬЯ! Найдут повод не вкладываться ни в свою мать, ни в жену. СОГЛАСНЫ?