Павел Шабалин ‒ легендарный российский альпинист-высотник, ЗМС России по альпинизму, МСМК по альпинизму. Вице-президент Федерации альпинизма России. Судья международной категории по ледолазанию. Идейный вдохновитель и родоначальник школы российского ледолазания.
Мария Толоконина ‒ многократная чемпионка мира, Европы и России по ледолазанию, автор рекордов и «золотых дублей», ЗМС России по альпинизму, МСМК по альпинизму, МС по скалолазанию. Тренер высшей категории. Амбассадор Red Fox.
Лёд и пламя. Почему ледолазание стало сильным видом спорта в России?
Он родился на стыке стихий — из пронизывающего холода льда и внутреннего пламени тех, кто не ищет лёгких путей. Российское ледолазание — это история больших вершин в спорте. Его становление — это сага о первопроходцах, открывших новую увлекательную дисциплину, и о чемпионах, подхвативших эстафету и установивших «золотой стандарт» скорости и техники на несколько лет вперёд.
Мы поговорили с теми, кто стоял у истоков развития ледолазания в России и покорял первые высоты на международной арене, — Павлом Шабалиным и Марией Толокониной. Они проведут нас по истории становления отечественного ледолазания — от первых экспериментов до вершин мирового подиума:
— Павел Эдуардович, что можно считать всё-таки точкой отсчёта российского ледолазания?
П.Ш. (Павел Шабалин) : Знаете, корни уходят ещё в советский альпинизм, когда наши первые альпинисты начали покорять замёрзшие водопады Кавказа. Однако официальной точкой отсчёта можно считать август 1981 года, когда на леднике Кашка-Таш на Кавказе состоялись первые в истории соревнования по ледолазанию. Они имели международный статус — участвовали не только спортсмены из республик СССР, но и команда из Чехословакии. Соревновались в связках по два человека, проходя специально подготовленную судьями трассу с организацией собственной страховки. Главными критериями были скорость и безопасность прохождения.
— И это дало…?
П.Ш. : Это заложило системную основу. Уже с 1982 года соревнования по ледолазанию стали первой ступенью — «школой» — в рамках чемпионатов СССР и России по альпинизму в ледовом классе. Победители «школы» получали право выбрать маршрут для второго этапа — высотного восхождения. Как правило, они выбирали самую сложную трассу в районе проведения соревнований и, в случае успеха, становились чемпионами.
— И это были командные соревнования?
П.Ш. : Да, это были командные соревнования: шестерым участникам нужно было пройти длинный маршрут по леднику с траверсами, спусками и переноской груза весом 15 кг на каждого. Нужно было продемонстрировать и скорость, и безопасность — за ошибки в страховке предусматривалась специальная таблица штрафов.
— А что стало тем самым толчком для активного развития спорта?
П.Ш. : Знакомство с мировым опытом. Примечательно, что первые международные соревнования на искусственном рельефе прошли ещё в 1989 году в Куршевеле, но российские спортсмены впервые выступили там лишь в 1996 году. В январе 1995 года мы, горячие вятские парни, с Андреем Антоновым и Михаилом Яриным впервые поехали во Францию на международный фестиваль в Ляржентьер Лябессе. Там мы узнали о новом изобретении французов — соревнованиях по ледолазанию. К сожалению, ни выступить в стартах, ни даже посмотреть на них в первый год не удалось. А вот уже в 1996 году увеличенная вдвое российская команда прибыла в Куршевель, где в пятый раз проводились международные состязания «айсклаймберов». Первую сборную России представляли Андрей Антонов, Александр Ручкин, Николай Медведев и я. Мы увидели другой формат: динамичный, зрелищный, понятный для зрителей. Я сумел тогда пройти в финал на «трудность», что стало для всех нас первым серьёзным сигналом: мы можем конкурировать на таком уровне. Да и в «скорости» наши были далеко не последними.
— И тогда со стороны российских ледолазов возникла серьёзная заявка на конкуренцию в этом виде спорта?
П.Ш. : Уже в следующем году российские спортсменки Лидия Фролова и Тамара Зуева завоевали в Куршевеле первое и второе места. Хотя их успех французы поначалу расценили как случайное везение. Мужчины, кстати, тоже медленно, но верно ползли вверх. 4-е место в «трудности» тогда было наше. В 1998 году на старте уже было шесть российских спортсменов: четверо мужчин и две женщины. Итог — «золото» и «серебро» у девчонок и два финалиста у парней. И главное нас приняли в “клан посвящённых”. То есть и раньше нас принимали прекрасно, но только сейчас мы почувствовали теплоту не только организаторов, но и старожилов этих стартов — легендарных альпинистов Кристофа Мулена, Бруно Суржака, Жака Перье.
— И понеслось, как говорится?
П.Ш. : Именно! Импульс от Куршевеля был мощнейшим. Уже в феврале 1997 года прошли первые модернизированные соревнования по ледолазанию — чемпионат Москвы на ледопаде Тэгенекли. Участвовало около 60 спортсменов, и один из видов — «трудность» — был проведён по международным правилам и принят участниками «на ура». Чемпионат Москвы стал рождением новой эпохи российского ледолазания и дал сильный толчок развития этому виду спорта: народ рванул на Кавказ, скупая современный инвентарь и с энтузиазмом штурмуя сосульки.
— Но ведь и в России к моменту знакомства с международными стартами уже были свои эксперименты с искусственными конструкциями?
П.Ш. : Да, мало кто помнит, но настоящими первопроходцами искусственного льда были энтузиасты из Кирова — Николай Шишкин и Константин Жданов. Благодаря их усилиям, ещё в 1986 году в Кирове состоялись первые в России соревнования по ледолазанию на искусственном рельефе. Для этого огромный овраг у реки Вятки с помощью деревянных конструкций был превращён в ледовую трассу. В соревнованиях участвовали команды из Москвы, Кирова, Горького, Ижевска, Йошкар-Олы и Перми. Чтобы создать необходимое количество льда, кировские пожарные машины заливали склон водой около 500 раз за зиму. Представляете? 500 заливок за зиму. И лёд сохранялся до июня, благодаря такому мощному ледовому покрытию и, конечно, климату Кировской области. Это был уникальный, чисто русский эксперимент. Но этот опыт позволил нам провести здесь в марте 1998 года первый полноценный чемпионат России по ледолазанию. Центр русского ледолазания переместился на родину этого спорта — Киров.
— Расскажите про тот первый чемпионат России в 1998 году. Какая была атмосфера?
П.Ш. : 6-8 марта 1998 года в Кирове состоялся исторический первый Чемпионат России по ледолазанию. Мы пригласили спортсменов из 40 региональных федераций альпинизма, но, по правде говоря, ожидали увидеть лишь самых опытных — москвичей и кавказцев. Каково же было наше удивление, когда в Киров съехались представители 16 регионов Российской Федерации! Москва, Нальчик, Нахабино, Киров, Тюмень, Кирово-Чепецк, Норильск, Екатеринбург, Омск, Белорецк, Ижевск, Саратов, Северодвинск, Горно-Алтайск, Магнитогорск, Челябинск — 42 мужчины и 9 женщин. Стоял крепкий мороз –15°C, дул пронизывающий ветер. Подтаявший накануне лёд за ночь превратился в бутылочное стекло и крепко попортил нервы организаторам. Впрочем, благодаря русским валенкам, русской водке, русским ледобурам и русским же пуховкам Red Fox, подготовщики с честью вышли из нелёгкой ситуации.
— Что запомнилось больше всего на тех соревнованиях?
П.Ш. : Финалы. Трасса в дисциплине «трудность» состояла из двух подъёмов с общим контрольным временем 14 минут. По окончании первого подъёма время участника останавливалось. После спуска вниз судьи немедленно привязывали его к другой страховочной верёвке и тут же включали секундомер на продолжение. Таким образом, финалист совершал подряд два восхождения по 28 метров практически без отдыха. Первыми чемпионами России в ледолазании в дисциплине «трудность» стали Олег Миленин и Ирина Рыженкова из Москвы.
Но настоящий взрыв — это была «скорость»! Самая зрелищная дисциплина! Представьте: 28-метровая башня, и Дмитрий Бычков из Москвы взлетает на вершину всего за 55 секунд! Трибуны просто ревели от восторга. В тот момент мы окончательно поняли: это тот самый спорт, который нужен. После награждения, которое длилось больше часа, никто не хотел расходиться, несмотря на холод.
Музыка, горящие глаза — это был не просто спорт, это был настоящий праздник.
Итогом чего стал для вас этот старт?
П.Ш. : Он стал точкой невозврата. Мы доказали самим себе и всем, что ледолазание — не узкое хобби, а массовое движение. Пресса и телевидение, наконец, обратили на нас внимание. Но самое главное — мы увидели карту России, на которой зажглись огоньки в самых неожиданных точках. Мы поверили, что у ледолазания в России есть огромное будущее. И, как видите, не ошиблись.
— Мария, а какие у тебя воспоминания о том первом чемпионате России? Как он повлиял на тебя?
М.Т. (Мария Толоконина) : Тогда по возрасту я ещё не могла быть участницей, но поскольку уже активно занималась и присутствовала на всех тренировках, лазала довольно неплохо. Поэтому меня ставили на показ трасс для мужчин и женщин на «скорость». Юношеских соревнований тогда не проводилось, так что я была основным «демонстратором» трасс на «скорость». Это касалось, кстати, всех российских стартов в Кирове и даже международных соревнований, когда к нам приезжали иностранцы. До моего первого сезона в 15 лет, когда начала выступать сама.
Конечно, это было очень волнительно и ответственно. Я не просто выходила и лезла, а воспринимала всерьёз, как своё определённое выступление. Думаю, этот опыт сыграл огромную роль в моей дальнейшей спортивной карьере. Я уже тогда понимала, насколько важен правильный настрой и продумывание каждого движения. Все свои действия выполняла осознанно и ответственно, так что к началу собственных выступлений у меня уже был большой опыт.
— Ты помнишь свой первый международный старт, первый рекорд?
М.Т. : Я его очень хорошо помню. В то время детских соревнований по ледолазанию как таковых не было, мы начинали выступать сразу во взрослых. Жёстких ограничений не существовало: с согласия родителей можно было участвовать в российских стартах с 14 лет, а в международных — с 16. Но моему папе удалось договориться, чтобы мне разрешили выступить за рубежом в 15. Да, мой первый международный старт состоялся, когда мне было 15 лет! Спорт тогда активно набирал обороты, развивался, многие страны проводили этапы Кубка и чемпионат мира — это были Италия, Франция, Швейцария, Румыния, а также Канада и Америка.
Я поехала на свои первые зарубежные соревнования в Австрии из Кирова на машине. И эти соревнования были не ради результата, — родителям было интересно посмотреть, на каком уровне я выступаю, на что способна. Тогда на «скорость» мы уже бегали с фифами, а все иностранные спортсмены лазали с аппаратами. «Скорость» отличалась от нынешней, но технологически мы уже были, можно сказать, на шаг впереди. И я думаю, поэтому мне удалось выиграть тот старт — не только благодаря хорошей тренированности, но и из-за нашего технологического преимущества в этом виде.
Представьте: приехать в 15 лет на первый международный старт и сразу победить! Конечно, в дальнейшем было сложно постоянно удерживать такую планку, но у меня получалось. Постепенно я вышла на уровень, когда начала показывать и рекорды в «скорости». Первый рекорд по времени я сейчас уже не вспомню — трассы тогда были совсем другого качества, лёд готовили в иных условиях. Но свою первую победу на этапе Кубка мира в Австрии, которая случилась во время моего дебюта, я помню прекрасно!
- Какой тогда была ледолазная форма?
М.Т. : Конечно, 20-25 лет назад, когда мы только начинали (я была ещё ребёнком), у спортсменов не было и в помине такого разнообразия материалов и функциональной одежды, как сейчас. Мы лазали в обычных колготках, спортивных штанах. Хорошо помню себя в 8-10 лет, когда лазала в вязаном свитере, который продувался насквозь, и в обычных рукавицах, в которых обычно гуляла и каталась с горок. Всё снаряжение, которое мы использовали, было альпинистское, не предназначенное специально для ледолазания. Мы использовали тяжёлые альпинистские ботинки и «кошки», которые к ним крепились. Всё это было очень неудобным и громоздким. Одежда, в которой лазали, доставляла дискомфорт: в ней было холодно, она намокала и не сохла.
24 года назад я начала выступать в экипировке Red Fox, и использую её по сей день. У меня тогда, по-моему, одной из первых появилось термобельё — мне было 15 лет! Как сейчас помню, насколько оно было лёгкое, но в то же время тёплое. В сравнении, конечно, разница была сильна заметна. До этого я лазала в колготках, штанах и свитере, а с этого момента перешла на технологичную одежду: термобельё, непромокаемые и непродуваемые штаны.
Важная деталь гардероба в то время и по сей день — это штаны самосбросы из непродуваемого материала и тёплые, так как перед стартом мы находимся в «кошках», и, чтобы быстро не снимая обуви начать лазание, такие штаны являются «маст-хэв».
Во время тренировок мы уже стояли в тёплых пуховках Red Fox. Так как наш спорт зимний, без тёплой и технологичной пуховки в нём быть невозможно! Постепенно экипировка модифицировалась. Она стала не просто удобной, технологичной и тёплой, но и красивой, износостойкой. Мы долгое время пользуемся одним и тем же комплектом — это долговечная одежда. Все модели (многие из них я использую до сих пор) служат мне и греют меня в самые экстремальные условия в нашем спорте.
То же самое произошло и с оборудованием. Сначала мы использовали альпинистские ботинки, потом перешли на хоккейные, к которым прикручивали «кошки», — в них было легче, но очень холодно. Позже стали потихоньку использовать лыжные ботинки. А затем уже стали выпускать специальные ботинки для спортивного ледолазания: достаточно тёплые для лазания (хотя стоять в них невозможно), удобные, хорошо фиксирующие голеностоп. Аналогичная эволюция произошла и с ледовыми инструментами — аппаратами.
Экипировка и снаряжение изменились, и вместе с этим вырос уровень спорта. Он стал серьёзнее и зрелищнее. Сейчас мы видим на соревнованиях красиво одетых спортсменов в обтягивающих, непродуваемых брюках и термокофтах — это и тепло, и совсем не громоздко. Выбор теперь огромный, за что мы безмерно благодарны разработчикам и всем, кто работает в этой индустрии. Потому что для нас, спортсменов, это в первую очередь комфорт и здоровье. Лазать в профессиональной, тёплой, непродуваемой одежде, которая не намокает или быстро сохнет, — это, конечно, плюс 100 баллов к результату. Ведь результат складывается из множества факторов, — не только физической подготовки, но и из экипировки, в которой мы работаем. Так что спорт развивался и не стоял на месте, в том числе и благодаря прогрессу в одежде и снаряжении.
— Когда наша российская сборная составила наиболее мощную конкуренцию зарубежным спортсменам? И в чём состояло преимущество наших спортсменов?
М.Т. : Российская сборная составляла конкуренцию зарубежным спортсменам всегда, с самого начала проведения соревнований по ледолазанию как отдельного вида спорта, особенно в дисциплине «скорость». В «скорости» мы всегда были первые! Наше ключевое преимущество заключалось в том, что у российской сборной тренировки на «скорость» всегда были в приоритете. Мы, конечно, работали и над «трудностью», но «скорость» была фундаментом — без неё не обходилась ни одна тренировка.
И, знаете, дело было не только в самих занятиях, но и в условиях. У нас была полноценная специально созданная конструкция, мы каждый год заливали лёд, чтобы целенаправленно оттачивать скоростные навыки. На протяжении всех 30 лет существования ледолазания как отдельного вида спорта мы постоянно работали над техникой скоростного лазания, модифицируя и корректируя её. Это кардинально отличало наш подход от подготовки иностранных спортсменов. За весь подготовительный период к сезону они могли полазать по ледопадам всего два-три раза и не уделяли «скорости» серьёзного внимания. У них не было целенаправленных тренировок для бега по льду, поэтому и результаты были сильно хуже, чем у российской сборной.
Ситуация начала меняться лет десять назад, когда стали проводиться международные лагеря и в Киров начали приезжать зарубежные спортсмены: и взрослые, и детей привозить. Вот тогда очень многие спортсмены поняли: чтобы с нами конкурировать на «скорость», нужно смотреть, как её тренировать и что делать с техникой. Они начали над этим серьёзно работать, и результат не заставил себя ждать: последние пять сезонов появились сильные зарубежные скоростники, которые уже могут на равных бороться за место в тройке сильнейших с нашими спортсменами. И это прекрасно, потому что развитие спорта происходит именно благодаря такому обмену опытом, когда мы учимся друг у друга и выявляем сильнейших.
Что касается «трудности», то почему она была в приоритете у иностранцев? Всё просто: у них доступ к естественному рельефу — очень много вариантов трасс именно на скалах. В то время как у нас в России искусственно созданные стенки были лишь у единиц. У большинства же — лишь небольшие домашние стенки для отработки сложных элементов. Поэтому зарубежные спортсмены всегда делали акцент на «трудности», и этот вид остаётся для них ведущим и по сей день. В «трудности» у нас всегда были сильные конкуренты, мы почти на равных боролись за место в тройке призёров.
Поскольку у большинства российских спортсменов нет доступа к скалам, мы создаём искусственные условия: кто-то тренируется на стенке на трамплине, кто-то — на скалодромах, а кто-то вынужден ездить в другие города, чтобы отрабатывать лазание на «трудность».
— Ледолазание, особенно на «скорость» — это достаточно зрелищный вид спорта. Расскажи о периоде, когда делались определённые шаги к его включению в программу Олимпийских игр. Ведь тебе выпала честь проносить олимпийский огонь в Кирове.
М.Т. : Наш вид спорта, ледолазание, пока не включён в программу Олимпийских игр, хотя, например, ски-альпинизм, который тоже является дисциплиной альпинизма, в неё уже входит. Но у нас есть своя олимпийская история. В 2013 году, перед Олимпийскими играми в Сочи, мне и ещё одному кировскому спортсмену, Алексею Томилову, выпала честь пронести олимпийский огонь в нашем городе. Это было признанием наших высоких результатов.
Более того, в 2014 году в Сочи ледолазание было представлено как показательный вид. Для этого построили специальную конструкцию, а лёд для трасс на «скорость» и «трудность» заливали и поддерживали искусственной системой охлаждения. Это была сложная задача — даже при дневной температуре +23 градуса в Сочи в то время умудрялись сохранять лёд. Благодаря этому тысячи людей, просто проходивших мимо, смогли посмотреть наш спорт.
После этого была надежда, что в 2018 году нас поддержат корейцы и так же представят этот вид спорта у себя на Олимпийских играх в Корее. Но этого не произошло. К сожалению, усилия Федерации альпинизма России по продвижению вида не получили тогда дальнейшей поддержки на международном уровне. А ведь этот процесс требует активной работы многих стран. Сейчас мы находимся в режиме ожидания и продолжаем надеяться, что однажды ледолазание станет полноправной олимпийской дисциплиной.
— На протяжении многих лет ты входила в ТОП-3 мирового рейтинга. Как ты считаешь, это в большей степени результат твоего личного опыта и усердных тренировок или же преимущества российской школы ледолазания, которые помогли тебе выйти на такой стабильно высокий уровень?
М.Т. : Сезон 2009 года, когда мне удалось выиграть Общий зачёт Кубка мира — и в «скорости», и в «трудности», — стал для меня первым по-настоящему грандиозным результатом. Именно с этого года началась череда моих стабильно высоких достижений. Я научилась готовиться системно, настраиваясь на победы в обеих дисциплинах, и всегда выступала в двух видах. Начиная с 2009 года, мне удавалось соответствовать тем высоким планкам, которые задают и составители трасс, и наши прямые конкуренты, с кем мы боремся за место в тройке сильнейших.
Я убеждена, любой результат в любом виде спорта — это совокупность всех составляющих. Это и усердные тренировки, и железная дисциплина, и опыт старших спортсменов, и та конструкция, и тот лёд, которые для нас готовят. Техническая оснащённость наших тренировок также внесла огромный вклад в общие результаты, в том числе и в мои личные. А на протяжении многих лет удерживать высокую планку — это уже вопрос дисциплины и работы над собой.
- Уже достаточно длительный период российские спортсмены отстранены от международных соревнований. Как переживаете это вынужденное затишье? Не исчезает ли мотивация?
М.Т. : Сейчас действительно начинается уже четвёртый сезон, когда российская сборная отстранена от участия в международных стартах, которые проводятся под эгидой UIAA — Международной федерации альпинизма, к которой относится «ледолазание». Конечно, в первые год-два у всех было ощущение, что это ненадолго, что вот-вот всё вернётся в привычное русло, и мы сохраняли максимальную готовность. Сейчас, хоть ситуация и не изменилась, наш настрой остаётся точно таким же серьёзным. Мы продолжаем внимательно следить за всеми международными соревнованиями, болеем за наших друзей-спортсменов из других стран. С многими мы плотно общаемся, поддерживаем хорошие отношения.
При этом у нас по-прежнему огромное желание возобновить наши самые высокие, можно сказать, выступления – на чемпионате мира, этапах Кубка мира, Первенстве мира. Мы все этого ждём. Наша сборная в любом случае поддерживает сильную форму. Внутри страны мы создали очень высокую конкуренцию друг другу, и уровень выступлений — как в «трудности», так и в «скорости» — остаётся исключительным.
Уверена, что, как только мы вернёмся на международную арену, российская сборная составит мощнейшую конкуренцию. Мотивация у наших ребят не падает. Для многих, особенно для молодых спортсменов, которые только подошли к международному уровню, но не успели на нём выступить, это заветная мечта. Мы все ждём и будем готовы достойно представить России на самом высоком уровне.