Просыпались рано. Свет ложился на подушку молочный, рассеянный. За окном — край озера Дрисвяты. Вода начиналась метров в тридцати от дома.
Дом оказался одноэтажным, но большим. Разделён пополам: одна половина — хозяина, другая — для гостей. На нашей половине - три комнаты и общая кухня. Хозяин за неделю мелькнул всего дважды — приезжал ненадолго, тихий такой, кивал и уезжал. Мы его почти не видели. Зато видели соседку: молодая мама с младенцем. Три дня терпела холод и дожди, потом приехал муж, собрали вещи и укатили домой. После этого в гостевой половине остались только мы. Тишина и пустая кухня по утрам.
Дворик простой. Яблоня, мангал под навесом, куст смородины. В один из солнечных дней жарили шашлык — хозяин разрешил, махнул рукой: только угли потом залейте. Даша вертелась рядом, дожидаясь первой порции. Муж переворачивал куски, я резала лук. Жарили просто так. Без повода. Просто потому что можно.
Утром над озером иногда вставал туман. Лёгкий. Лодки у берега казались призраками. Кто-то уезжал на рыбалку в эту белую пелену и возвращался с ведром. Мы не покупали почему-то, брали мясо в мясной лавке за углом.
Вечерами гуляли по Браславу. Туристы к тому времени разъезжались. Оставались местные: бабушки на лавочках, подростки на великах. Улицы узкие, асфальт местами вздыблен корнями старых лип. Идёшь и думаешь: тут никто не спешит. Даже время течёт иначе. Не московское.
Однажды сели на лавочку у набережной. Даша уснула на плече у мужа. Мы молчали. Над водой пролетел лебедь. Один. Белый. И вдруг стало жалко уезжать. Не из-за красоты — красоту можно сфоткать. А из-за этого: тишина, лебедь, дочь на плече, и никто не требует никуда успеть.
На прощание хозяин кивнул. Больше ничего не сказал. Мы оставили ключ на столе в кухне. И поехали.
«Струсцянскі прытулак и Дривяты: два берега, два настроения»
Дривяты были рядом. На параллельной улице от нашего дома. Вышел, прошёл квартал — и вот оно: озеро огромное, как море. Набережная длинная, гладкий асфальт, чайки кричат. Стоишь и не видишь противоположного берега. Только воду и небо. Иногда ветер поднимал гребешки волн — и совсем казалось, что ты на Балтике.
В доме отдыха «Дривяты» обедали раз. Столовая большая, почти пустая. Уху принесли в чугунной кастрюле, с лавровым листом на дне. Ели молча. За окном — вода, вода, вода.
А до Струсто ехать надо было. Километров пятнадцать на машине. Кафе «Струсцянскі прытулак» — большое, деревянное, на берегу. От парковки до воды метров двести. Трава, цветы, и длинные мостки уходят в озеро. На мостках — плот. Настоящий, пиратский, с рулём и верёвками. Люди арендовали, плавали, праздновали свадьбы.
Мы приезжали дважды. Внутри кафе — не просто стены. Всё увешано: плуги, деревянные колёса, косы с блестящими лезвиями, телеги, на крыше - сани! А на столбе гнездились аисты - буслики по-белорусски. Вокруг куча интересного - вальки для белья, цепы для обмолота. Как музей белорусского быта. Сидишь за столом, а над головой — сохатый плуг довоенных времён.
Муж ел жаркое из бобра. Спросил официантку: а оно какое? Та засмеялась: как тёмная курица. Он попробовал, кивнул: нормально. Я взяла драники с грибами. Даша — суп из щавеля. Зелёный, кислый. Потом хозяйка принесла компот из клюквы. Просто так. Сказала: у вас дочка красивая. Даша покраснела.
Разница между Дривятами и Струсто — как между морем и озером. На Дривятах хочется идти по набережной, пока ноги не устанут. В Струсто — сидеть на мостках, болтать ногами над водой и смотреть, как пиратский плот покачивается на волнах.
«Гора Маяк: почему мы возвращались туда снова и снова»
Ездили туда три раза. И каждый раз — солнце. Как будто повезло именно нам, а не всем подряд.
Первый раз поднялись утром. Воздух свежий, после ночного дождя. Внизу озёра блестели, как будто их только что вымыли. Семь штук — или восемь, мы так и не сошлись с мужем в счёте. Уходили дождевые облака, отражаясь в воде, лес вокруг зелёнел после дождя. Даша бегала по площадке, искала, откуда лучше смотреть. Я стояла у перил и думала: вот оно. Пространство. Не на фото, не в инстаграме. А настоящее.
Второй раз приехали днём. Солнце стояло высоко. Озёра переливались — серебро, сталь, иногда золото, где блик упал. Лес шумел тихо. Мы сели на скамейку, достали бутерброды из сумки. Ели молча. Иногда так бывает: не нужно слов. Просто сидишь рядом, смотришь вдаль, и этого хватает.
Третий раз — вечером. Солнце клонилось к горизонту. Вода загорелась. Не красным, не оранжевым — а каким-то мягким, золотисто-серым светом. Лес потеплел. Озёра стали глубже. Как будто в них можно провалиться и не захотеть вылезать.
Под горой луга. Трава высокая, по колено. Когда было солнце, ходили по ним. Даша искала цветы — какие-то мелкие, синие. Муж фотографировал закат. Я сидела на камне и смотрела вниз: вода, лес, дорога, по которой мы приехали.
Почему возвращались? Не знаю. Может, потому что там можно помолчать. Может, потому что виды менялись каждые два часа — свет, тени, блики на воде. А может, просто привыкли. Как к тому дому с редко появлявшимся хозяином. Как к мосткам у Струсто с пиратским плотом. Гору Маяк мы сделали своей. Хоть и не наша она вовсе. Просто место, куда тянуло вернуться — ещё раз, и ещё.