Алина стояла у гроба матери и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Ещё неделю назад они разговаривали по телефону, мама жаловалась на давление, но голос был бодрым, обещала приехать в гости на выходных. А теперь она лежала в гробу, холодная, чужая, и больше никогда не скажет ни слова.
Рядом стоял муж Алины, Виктор. Он поглаживал её по спине, делал вид, что поддерживает, но Алина чувствовала фальшь в каждом его прикосновении. Они прожили вместе пять лет, и она давно поняла, что вышла замуж за эгоиста и хама. Но уйти не решалась — жалко было разрушать семью, да и надеялась, что он изменится.
После панихиды в доме собрались родственники и друзья. Сидели за длинным столом, поминали покойную. Алина почти не ела, только пила воду и кивала, когда к ней обращались. Виктор сидел рядом, активно общался с дядей Петром, мамин братом, рассказывал какие-то анекдоты. Алина слышала, как он смеялся, и внутри всё сжималось от омерзения. Как можно смеяться на поминках?
Когда гости разошлись, осталась только самая близкая родня. Алина убирала со стола, мыла посуду. Виктор вышел покурить, потом вернулся, плюхнулся на стул.
— Слушай, Алин, а дом твоей мамы теперь кому достанется? — спросил он.
Алина обернулась, посмотрела на него.
— Мне, наверное. Я единственная дочь.
— Точно? А завещание есть?
— Не знаю. Надо будет у нотариуса узнать.
Виктор хмыкнул, потёр руки.
— Значит, дом наш. Хорошо. Можно продать, денег неплохих получим. Или сдавать в аренду. Тут же центр, дом большой, старинный. За такое хорошо платят.
Алина замерла с тарелкой в руках. Не могла поверить, что он это говорит. Прямо сейчас, когда мама ещё даже не похоронена.
— Ты серьёзно? Мы только что с маминых поминок встали, а ты уже думаешь, как на ней заработать?
— А что такого? Жизнь продолжается. Глупо оставлять дом пустым. Надо использовать возможности.
— Это мамин дом! Она там прожила всю жизнь!
— Ну и что? Ей он больше не нужен. А нам пригодится. Подумай сама — у нас ипотека, кредиты. Продадим дом, закроем все долги, ещё и на машину останется.
Алина поставила тарелку в раковину, вытерла руки полотенцем. Хотела что-то сказать, но в горле встал комок. Развернулась и вышла из кухни. Виктор окликнул её, но она не обернулась.
В комнате сидел дядя Пётр. Он услышал их разговор, судя по лицу. Алина села рядом с ним, опустила голову.
— Извини за Витю. Он иногда несёт глупости.
— Не извиняйся, — дядя Пётр положил руку ей на плечо. — Ты же понимаешь, что он прав насчёт одного. Дом действительно достанется тебе. Твоя мама оставила завещание. Я был свидетелем, когда она его составляла.
— Правда?
— Да. Дом, все вещи, счета в банке — всё тебе. Она хотела, чтобы ты была обеспечена. Но есть одно условие.
— Какое?
— Ты узнаешь завтра, на оглашении завещания. Нотариус пригласит всех заинтересованных лиц. Приходи одна, без мужа.
Алина кивнула. Дядя Пётр встал, поцеловал её в макушку и ушёл. Она осталась сидеть в комнате, глядя на фотографии на стене. Мама улыбалась с каждой из них — молодая, красивая, счастливая. Как же не хватало её сейчас.
На следующий день Алина пришла к нотариусу. В кабинете уже сидели дядя Пётр, тётя Вера и ещё какой-то мужчина, лет пятидесяти, в строгом костюме. Алина не узнала его. Нотариус, пожилая женщина в очках, пригласила всех сесть.
— Итак, приступим к оглашению завещания Анны Сергеевны Красновой, — начала она. — Согласно её воле, всё имущество, включая дом по адресу улица Садовая, дом двенадцать, а также денежные средства на счетах, переходит к её единственной дочери, Алине Викторовне Краснов... простите, Смирновой.
Алина кивнула. Нотариус продолжила:
— Однако есть одно условие. Дом нельзя продавать в течение десяти лет со дня смерти завещателя. Его можно использовать для проживания, но не для коммерческих целей. В случае нарушения этого условия, дом переходит в собственность города и становится музеем.
Алина удивлённо подняла брови. Музеем? Почему?
— Анна Сергеевна также указала, что хочет, чтобы в доме продолжал жить один человек до конца своих дней, — нотариус посмотрела на того мужчину в костюме. — Это Сергей Михайлович Орлов. Ему предоставляется право бесплатно проживать в одной из комнат дома столько, сколько потребуется.
Алина растерянно посмотрела на Сергея Михайловича. Тот встретился с ней взглядом, кивнул.
— Простите, а кто это? — спросила Алина.
— Это мой племянник, — ответил дядя Пётр. — Сын моего старшего брата. Твоя мама когда-то спасла ему жизнь. Он был ещё ребёнком тогда.
Алина посмотрела на дядю, потом на Сергея Михайловича. Тот тяжело вздохнул и начал рассказывать.
— Мне было восемь лет. Мы жили в соседнем доме, наши родители дружили. Однажды зимой я играл на улице, побежал к реке. Лёд был тонкий, я провалился. Холодная вода, течение, я не мог выбраться. Думал, всё, конец. Но тут появилась Анна Сергеевна. Она увидела меня из окна, выбежала, вытащила. Сама чуть не утонула, но меня спасла. Потом отогревала, укутывала, вызвала врача. Благодаря ей я выжил.
Алина слушала, и глаза наполнялись слезами. Она никогда не слышала эту историю. Мама ни разу не рассказывала.
— Я вырос, уехал в другой город, построил карьеру, — продолжил Сергей Михайлович. — Но всегда помнил о том, что Анна Сергеевна сделала. Периодически приезжал, навещал её, помогал чем мог. Когда она заболела, я взял отпуск, переехал к ней, ухаживал. Мы стали очень близки. Она была для меня как вторая мать. Перед смертью она попросила меня остаться в доме. Сказала, что здесь я чувствую себя дома, и она хочет, чтобы я имел крышу над головой, если вдруг что-то случится. Я не хотел обременять вас, но она настояла. Внесла это в завещание.
Алина вытерла слёзы, кивнула.
— Конечно. Оставайтесь. Мама хотела, значит, так и будет.
— Спасибо, — Сергей Михайлович облегчённо выдохнул.
Нотариус закончила оглашение завещания, все расписались в нужных документах. Алина получила ключи от дома, свидетельство о праве собственности. Когда вышла на улицу, позвонила Виктору, рассказала про завещание.
— Дом мой, но продавать его нельзя десять лет. И там будет жить один человек, которого мама когда-то спасла.
— Что за чушь?! — взорвался Виктор. — Какой ещё человек?! Это наша собственность! Мы имеем право делать с ней что хотим!
— Нет, не имеем. Это условие завещания. Если нарушим, дом отберут.
— Да плевать я хотел на это условие! Найдём лазейку, обойдём!
— Витя, не надо. Мама хотела так. Я уважаю её волю.
— Твоя мама умерла! Какая разница, чего она хотела?! Нам нужны деньги!
Алина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Виктор говорил с таким презрением, с такой злостью, будто мама была для него никем. Просто помехой на пути к деньгам.
— Я приеду домой вечером. Поговорим, — сказала Алина и отключилась.
Вернулась домой поздно. Виктор сидел на диване, пил пиво, смотрел телевизор. Увидев Алину, выключил звук.
— Ну что, надумала?
— О чём?
— Про дом. Давай оспорим завещание. Скажем, что мать была не в себе, когда его составляла. Или что её заставили.
— Она была в здравом уме. И никто её не заставлял. Завещание законное.
— Тогда просто продадим. Найдём покупателя, оформим всё задним числом. Кто проверять будет?
— Витя, я не буду этого делать.
— Почему?!
— Потому что это неправильно! Мама хотела, чтобы дом остался. Чтобы там жил человек, которому она спасла жизнь. Я не нарушу её волю ради денег.
Виктор швырнул пульт на диван, вскочил.
— Ты идиотка! У нас долги! Нам нужны деньги! А ты думаешь о каком-то чужом мужике!
— Он не чужой. Мама считала его семьёй.
— Мне плевать, кем она его считала! Дом теперь твой, значит, и мой тоже! Мы муж и жена!
— Дом мой. Я получила его по завещанию. Ты к нему отношения не имеешь.
Виктор замолчал, уставился на Алину. Лицо покраснело, на шее вздулись вены.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Ну хорошо, — он хмыкнул, сел обратно на диван. — Тогда я сам всё сделаю. Найду способ продать дом. Ты мне не помешаешь.
— Попробуй. Но я предупреждаю — если ты сунешься к дому, я подам на развод.
Виктор рассмеялся.
— На развод? Ты меня пугаешь? Да я сам уйду от такой дуры! Живи со своим спасённым мужиком, раз он тебе дороже мужа!
Он встал, пошёл в спальню, хлопнул дверью. Алина осталась стоять в коридоре. Внутри всё дрожало, но она не жалела о сказанном. Пусть уходит. Она больше не хотела жить с человеком, который не уважает ни её, ни память её матери.
Прошло две недели. Виктор продолжал жить в квартире, но они почти не разговаривали. Он пытался давить на Алину, уговаривал продать дом, угрожал, что уйдёт. Алина молчала. Она ездила в мамин дом, разбирала вещи, общалась с Сергеем Михайловичем. Тот оказался приятным, интеллигентным человеком. Работал адвокатом, занимался сложными делами. Рассказывал Алине про маму, про то, как они общались последние годы. Алина слушала и понимала, что мама не была одинока. Рядом с ней был человек, который её любил и уважал.
Однажды Алина пришла в дом и увидела там Виктора. Он стоял в гостиной, разговаривал по телефону. Увидев Алину, быстро отключился.
— Ты что тут делаешь? — спросила она.
— Осматриваю. Своё же имущество вправе осмотреть?
— Это не твоё имущество.
— Я твой муж. Значит, моё тоже.
— Нет. По закону имущество, полученное по завещанию, не является совместно нажитым. Дом только мой.
Виктор скривился, пнул ногой стул.
— Да что ты заладила про закон! Мы семья! Должны всё делить!
— Мы не семья. Мы чужие люди, которые живут под одной крышей. И скоро даже этого не будет. Я подала на развод.
Виктор замер, посмотрел на неё.
— Что?
— Я подала заявление в суд. Через месяц слушание. Советую найти адвоката.
— Ты сошла с ума!
— Нет. Я просто поняла, что не хочу больше быть с тобой. Ты показал своё настоящее лицо. И оно мне противно.
Виктор шагнул к ней, лицо исказилось от злости. Алина отступила, но тут в комнату вошёл Сергей Михайлович.
— Здравствуйте, — сказал он спокойно. — Простите, не знал, что у вас гости.
Виктор обернулся, посмотрел на него.
— А ты кто такой?
— Сергей Михайлович Орлов. Живу здесь по завещанию Анны Сергеевны.
— А, это ты тот самый. Спасённый. Ну и как, удобно на шее у чужих людей сидеть?
Сергей Михайлович не дрогнул.
— Я не сижу на шее. Я живу здесь по воле покойной, которая была мне дорога. И плачу за коммунальные услуги, чтобы не обременять Алину.
— Да плевать мне! Этот дом скоро будет продан! И тебе придётся съехать!
— Дом нельзя продать. Это условие завещания.
— Найдём способ!
Сергей Михайлович усмехнулся.
— Не найдёте. Я адвокат. Специализируюсь на наследственных делах. Завещание составлено грамотно, без единой зацепки. Любая попытка оспорить его или обойти условия приведёт к тому, что дом отойдёт государству. Вы ничего не получите.
Виктор побледнел, сжал кулаки.
— Думаешь, я испугался? Я всё равно найду способ!
— Попробуйте. Но предупреждаю — я буду следить за каждым вашим шагом. И если вы попытаетесь навредить Алине или этому дому, я подам на вас в суд. За мошенничество, угрозы, всё, что найду. Поверьте, я умею.
Виктор молчал. Смотрел на Сергея Михайловича, потом на Алину. Потом развернулся и вышел, хлопнув дверью. Алина выдохнула, присела на стул.
— Спасибо.
— Не за что. Я не мог стоять в стороне, когда он вас оскорбляет.
— Он всегда такой. Я просто терпела.
— Не надо было терпеть. Вы заслуживаете большего.
Алина подняла голову, посмотрела на Сергея Михайловича. Он улыбался тепло, по-доброму. Как отец. Или старший брат.
— Ваша мама очень любила вас, — сказал он тихо. — Часто говорила, что вы слишком добрая. Что люди этим пользуются. Она хотела, чтобы вы были счастливы. И я тоже этого хочу.
Алина не сдержалась, расплакалась. Сергей Михайлович подошёл, обнял её за плечи, дал ей время успокоиться.
Развод прошёл быстро. Виктор пытался отсудить половину дома, но суд отказал — имущество по завещанию не делилось. Он ушёл ни с чем, злой и обиженный. Алина осталась одна. Продала квартиру, где жила с Виктором, выплатила кредиты. А потом переехала в мамин дом. Сергей Михайлович помог с ремонтом, с обустройством. Они жили в разных частях дома, но часто виделись, ужинали вместе, разговаривали.
Алина устроилась на новую работу, начала жить по-новому. Без лжи, без притворства. Она часто вспоминала маму и благодарила её за то, что та позаботилась о ней даже после смерти. Оставила дом, защитила его от жадности, дала рядом надёжного человека.
Однажды вечером они сидели на кухне, пили чай. Сергей Михайлович рассказывал какую-то смешную историю из практики. Алина слушала и думала о том, что наконец-то чувствует себя дома. Настоящим домом, где тепло, уютно и спокойно. Где не надо бояться, что кто-то тебя обидит или предаст.
— Спасибо, что остались, — сказала она вдруг.
Сергей Михайлович удивлённо посмотрел на неё.
— За что?
— За то, что вы здесь. Мне кажется, мама не случайно попросила вас остаться. Она знала, что мне будет нужна поддержка. И она была права.
— Ваша мама была мудрой женщиной. И я рад, что могу быть полезен.
Алина улыбнулась, налила ему ещё чаю. За окном шёл снег, тихо и спокойно. В доме горел свет, было тепло. И Алина знала — она дома. Там, где её любят и ждут. И этого было достаточно для счастья.