В 1518 году на улицах Страсбурга люди танцевали до смерти. В 1692 году в американском Салеме девочки корчились в конвульсиях, обвиняя соседей в колдовстве. На первый взгляд — иррациональные всплески средневекового суеверия. При более внимательном разборе они оказываются хорошими «лабораторными протоколами» коллективного разума под давлением страха, Давайте докопаемся до истины и разберём, как под влиянием массовой истерии у целых сообществ возникали реальные, но необъяснимые с медицинской точки зрения симптомы.
Страсбург, 1518 год: эпидемия, которую нельзя остановить (и почему мы не знаем точных чисел)
Летом 1518 года в Страсбурге (тогда в пределах Священной Римской империи) началось необычное массовое явление. По городским хроникам, одна женщина (в позднейших пересказах называемая фрау Троффеа) вышла на улицу и стала без перерыва танцевать — и днем, и ночью; вскоре к ней присоединились другие. По разным источникам, в разные моменты в пляске участвовали «десятки» людей — некоторые поздние и популярные пересказы утверждали «до сотен», но современные историки предостерегают от буквального принятия этих высоких цифр: точные статистики отсутствуют, а хроники склонны к преувеличению. Также встречаются упоминания о смертях от истощения или сердечных приступов до 15 человек в день, но и здесь надёжные данные фрагментарны и неоднозначны.
Реакция властей была парадоксальной. Посоветовавшись с врачами, которые диагностировали «перегрев крови» в мозге, городской совет постановил… помочь больным танцевать. Были построены сцены, наняты музыканты и даже «силачи», которые должны были поддерживать падающих танцоров. Лишь когда стало ясно, что это лишь подливает масла в огонь, стратегия сменилась на противоположную: танцы и музыку запретили, а «одержимых» отправили в горы, в часовню святого Вита, для религиозного очищения. После этого эпидемия пошла на убыль.
Современные исследователи склонны рассматривать эпизод 1518 года как пример коллективного психогенного явления — формы массовой двигательной мании или масс-психогенной болезни (MPI), вызванной острым социально-экономическим стрессом, культурной уверенностью в религиозной причине и механизмом «социального заражения» (подражание, внимание публики, авторитетные реакции). Теории о точной причине (например, эрготизм — отравление спорыньёй) обсуждаются, но для этого конкретного случая большинство специалистов считает их недостаточными или спорными..
Салем, 1692 год: болезнь, которая стала приговором
Спустя 174 года на другом конце света, в пуританском поселении Салем (Массачусетс), разыгралась не менее трагическая драма. В январе 1692 года у дочери и племянницы местного пастора Сэмюэла Пэрриса — 9-летней Элизабет (Бетти) и 11-летней Эбигейл Уильямс — начались странные припадки. Девочки кричали, издавали нечеловеческие звуки, бились в судорогах, их тела принимали неестественные позы, они жаловались, что их колют невидимыми иглами и щипают. Вскоре симптомы появились и у других девушек из их окружения.
Вызванный врач, Уильям Григгс, исключив известные ему медицинские причины (вроде эпилепсии), объявил причиной страданий «ведьмовскую руку» — колдовство. Под давлением девочки указали на первых «виновниц»: рабыню-карибку Титубу, нищенку Сару Гуд и больную вдову Сару Осборн. Так запустился маховик судебного процесса, в ходе которого были арестованы около 200 человек, 19 — повешены, один 80-летний мужчина, Жиль Кори, был раздавлен камнями за отказ признать вину.
Исследования историков, в частности классическая работа Boyer & Nissenbaum (1974), показывают: локальные социальные конфликты, экономическое напряжение, религиозная атмосфера параноидальной борьбы Бога и Дьявола, а также влияние власти и роль судей создали благоприятную среду для массовой истерии, которая быстро трансформировалась в судебный механизм обвинений. Модель массового психогенного заболевания (MPI) и социологические объяснения (социальное заражение, давление сверстников, «спектральные доказательства») сегодня считаются наиболее убедительными для объяснения динамики салемских процессов.
Общие корни двух эпидемий
Несмотря на различия контекстов, оба эпизода демонстрируют одинаковую последовательность факторов, часто наблюдаемую при массовой психогенной реакции:
На первый взгляд, эти события несопоставимы. Но их детальный анализ в рамках социальной психологии, истории и медицины выявляет поразительно схожие механизмы. Оба случая — классические примеры массового психогенного заболевания (МПЗ), ранее известного как «массовая истерия». Это явление, при котором в группе людей, обычно тесно связанных, распространяются физические симптомы (судороги, обмороки, боли) без обнаруживаемой органической причины. Заболевание «заразно» на психосоциальном уровне.
Представленная ниже таблица позволяет системно сравнить предпосылки и ключевые черты двух исследуемых эпидемий.
Общие механизмы
Несмотря на различия контекстов, оба эпизода демонстрируют одинаковую последовательность факторов, часто наблюдаемую при массовой психогенной реакции:
- Средовой стрессор. Голод, эпидемии, войны или острые экономические потрясения повышают тревожность и уязвимость.
- Культурная рамка объяснения. Религиозные и культурные представления дают готовую интерпретацию для необычных симптомов (санкционированная объясняющая схема: «святой Вит», «колдовство»).
- Первичный случай (триггер). Индивидуальный эпизод, который получает внимание.
- Социальное заражение. Подражание, усиление симптомов через взаимодействие и наблюдение (особенно в тесных общинах).
- Реакция авторитетов и институций. Действия медиков, судей и религиозных лидеров могут либо усилить, либо подавить эпизод.
- Медиа/публичное внимание. В прошлом — хроники и слухи; в современности — СМИ и социальные сети — служат усилителем.
Эти шаги срабатывают в разных сочетаниях, но их повторяемость объясняет, почему необычные симптомы могут быстро «расползаться» в сообществе, даже если органической причины нет.
Исторический контекст:
- Страсбург (1518) — Серия катастроф: жестокие зимы, неурожаи, голод (1492, 1502, 1511), вспышки сифилиса и оспы.
- Салем (1692) — Фронтирная жизнь: угроза нападений индейцев, политическая нестабильность, недавняя эпидемия оспы, социальный раскол между бедной деревней и богатым городом.
Культурно-религиозный фон
- Страсбург (1518) — Глубокая вера в то, что святой Вит наказывает грешников, заставляя их танцевать. Образ «проклятых танцоров» был запечатлён в церковной живописи по всему региону.
- Салем (1692) — Пуританская теократия: мир виделся как арена борьбы Бога и Дьявола. Любая неудача (болезнь, падёж скота) могла быть истолкована как происки злых сил.
Масштаб
- Страсбург (1518) — Хроники сообщают о десятках; поздние пересказы — о сотнях; точные цифры спорны.
- Салем (1692) — Судебные протоколы: десятки/сотни вовлечённых, 19 повешено, 1 раздавлен.
Триггер (пусковой механизм)
- Страсбург (1518) — Первый случай с фрау Троффеа.
- Салем (1692) — Приступы у девочек в доме пастора Пэрриса.
Типичные симптомы
- Страсбург (1518) — Непреодолимое, изматывающее танцевальное движение, доводящее до транса и физического коллапса.
- Салем (1692) — Судороги, крики, ощущения уколов и укусов, видения («спектральные доказательства»), поведение, имитирующее животных.
Роль авторитетов
- Страсбург (1518) — Власти сперва институционализировали безумие (сцена, музыканты), затем — подавили его (запрет, паломничество).
- Салем (1692) — Диагноз врача Григгса («колдовство») и поддержка судей легитимизировали симптомы и дали старт судебному преследованию.
Обсуждение альтернативных гипотез и научная критика
Конечно, историки и медики предлагали и иные объяснения. Самые популярные из них, однако, не выдерживают детальной проверки.
- Отравление спорыньей (эрготизм). Грибок спорынья, паразитирующий на ржи, содержит алкалоиды, родственные ЛСД, и может вызывать судороги и галлюцинации. Эту гипотезу выдвигали для обоих случаев, она получила широкую огласку после статьи Linnda Caporael (1976) по Салему. Однако последующая критика (Spanos & Gottlieb 1976 и другие) указала на серьёзные несоответствия: Отравленные спорыньей люди не могли бы танцевать несколько дней подряд. Более того, вспышки танцевальной чумы происходили строго в определённых регионах (вдоль Рейна), не всегда совпадая с периодами неурожаев. В Салеме же отравление не объясняет, почему симптомы проявились только у узкой группы девушек, а не у всех, кто ел тот же хлеб.
- Энцефалит или болезнь Гентингтона. Современные неврологи, такие как автор анализа в «Practical Neurology», рассматривали возможность энцефалита (в том числе анти-NMDA-рецепторного) или других органических заболеваний мозга. Однако эти болезни имеют специфическую, прогрессирующую клиническую картину, не соответствующую описаниям симптомов у салемских девушек, которые возникали ситуативно (например, в суде при взгляде на обвиняемого) и в итоге полностью прошли.
Почему остаётся MPI (mass psychogenic illness)
MPI — не «надуманное» явление; это диагностируемая паттерн-категория в современной психиатрии и эпидемиологии (Bartholomew, Wessely и др.). MPI объясняет ключевые черты: быстрое распространение симптомов среди контактных групп, отсутствие органической патологии, влияние культурных ожиданий, роль лидера/триггерного случая и значительная роль социального окружения и авторитетов в поддержке или подавлении симптомов. Она не отрицает реальности страданий жертв — их симптомы были абсолютно настоящими, но их источником была не инфекция и не яд, а могущественная сила разума, сформированного средой и верой.
Уроки истории: почему массовая истерия актуальна и сегодня
Эпидемии танцев и охоты на ведьм не остались в далёком прошлом. В XX и XXI веках регулярно фиксируются случаи МПЗ: от «эпидемии смеха» в Танганьике (1962), которая началась в школе-интернате и поразила сотни людей, до вспышек необъяснимых обмороков и сыпи в школах или на фабриках по всему миру. Паттерн всегда узнаваем: средовые стрессоры + культурно обусловленный страх + первый случай (триггер) + усиление вниманием СМИ или властей = быстрое распространение симптомов.
Салем и Страсбург учат нас, что у коллективной истерии всегда есть рациональное, хотя и неочевидное, ядро. Это не «безумие», а гипертрофированная, искажённая реакция на реальные проблемы: социальное неравенство, экономическую нестабильность, чувство беспомощности и утраты контроля. В прошлом эта тревога находила выход в вере в проклятия и ведьм. Сегодня она может принимать иные, технологичные формы, порождая волны паники вокруг новых болезней или теорий заговора.
Источники и что почитать
По танцевальной чуме (Страсбург 1518):
- Waller, John. The Dancing Plague: The Extraordinary Story of the Dancing Epidemic of 1518. London: Icon Books / New York: Anchor, 2009.
- Waller, John. «A forgotten plague: making sense of dancing mania», The Lancet, 2009.
По салемским процессам (1692):
- Boyer, Paul & Nissenbaum, Stephen. Salem Possessed: The Social Origins of Witchcraft. Harvard University Press, 1974. — Классическое социально-историческое исследование причин и контекста салемских процессов.
- Demos, John. Entertaining Satan: Witchcraft and Culture in Early New England. Oxford University Press, 1982.
По эргот-гипотезе и критике:
- Caporael, Linnda R. «Ergotism: The Satan Loosed in Salem?» Science, 1976. — Предложение гипотезы; важна для истории обсуждения.
- Spanos, Nicholas P. & Gottlieb, James. «Ergotism and the Salem Village witch trials», Science, 1976. — Критический ответ, ставший влиятельной частью дебатов.
По массовой психогенной болезни (MPI / mass sociogenic illness):
- Bartholomew, Robert E. & Wessely, Simon. «Mass psychogenic illness and the social network: is it changing the pattern of outbreaks?» Journal of the Royal Society of Medicine, 2012. — Современный обзор механизмов MPI и роли социальных связей.