В 2026 году, когда нейросети научились писать идеально гладкие и пустые тексты, я решил вернуться к корням. На моем канале не будет глянца. Я нашел архивную запись интервью с ветераном Николаем Афанасьевичем Литвиненко.
Когда я слушал его сбивчивую, тяжелую речь, я понял — это нельзя «причесывать». Каждое его «э-э», каждое «щелк» и «бац» — это голос человека, который выжил в аду.
Ниже — полная стенограмма его рассказа. Я лишь разделил её на части и добавил свои комментарии как исследователя, чтобы пояснить технические детали, которые могут быть непонятны современному человеку, но которые так важны для понимания того боя.
Часть 1. Мгновение штыкового боя
«Комбат кричит: "Держаться!", а у меня автомат — ППС маленький, 32 патрона. А немцы идут в штыковую. И солдат, бежавший пехотинец, метрах в 4 или 5... Раз — смотри, упал. Авиа-кольца, что ли... за ветку задела мина, разорвалась в воздухе. Ему попало в левый глаз, выворотило это всё. Он упал на спину, и фонтаном кровь из глазницы.
А рядом винтовка со штыком. Я подскочил, эту винтовку схватил. Вешу 67 килограмм. Пробежал и четыре фрица отделились и ко мне. Не могу сказать, что со мной получилось... А я троих моментально — вот, вы знаете, мгновение — одного туда, другого сюда, я их заколол штыком. А я целый.
И вот четвертый ко мне оказался полуоборотом. И я как на его штык, вот так вот, как занос... И до него оставалось сантиметров каких-то двадцать, он в это время отвернулся и почувствовал.
Что-то такое у него получилось на лице... предсмертный ужас. Вот я его лицо до сих пор вижу. И знает он, и я знаю, что уже отвратить ничего нельзя. А я как его ударил! И вот этот его искаженное лицо, этот предсмертный ужас он на меня подействовал, и я на какое-то мгновение вроде как затормозился. Это чуть меня не погубило».
Технический разбор №1)
Для тех, кто не знаком с реалиями 1943 года: «мина на ветке», о которой говорит Николай Афанасьевич — это, скорее всего, немецкая прыгающая мина S-mine (известная как «лягушка»).
Она вылетала из земли и взрывалась на высоте около метра, засыпая всё вокруг шрапнелью. Если мина задевала ветку или срабатывала чуть выше, осколки уходили под углом, что объясняет страшное ранение товарища Литвиненко в голову.
Что касается веса героя — 67 кг. Это средний вес солдата того времени. Против четырех врагов шансов почти не было, и то, что Николай Афанасьевич сумел заколоть троих штыком от винтовки Мосина (а он длинный и тяжелый), говорит о запредельном адреналине.
Часть 2. Физика смерти и «господский дом»
«Я знал, что человеческое тело имеет свойство... есть. И штыком ударил — моментально нужно выдергивать. Чуть прозевал — тело схватывает штык как клещами! И уже и штык не вытащишь. С помощью ноги, о... ногой на него, и вытаскиваешь. Такое у меня и получилось.
Ну и мы заскочили в дом, господский двор. Когда автомат кончился, патронов нечего было у связиста, они не сильно требовались. Я схватил немецкий карабин и начал стрелять. Я в окна уничтожил 16, в прицел вот помню, 16. А близко, на расстоянии 4-5 метров, вокруг дома дорожка асфальтированная. Около неё за деревьями в халатах были. И вот один из-за елки выкладывается в мою сторону...
А я так шторку этим карабином отодвигаю, сам немножко смотрю, которого удобнее фрица. Они-то меня не видят, а я-то их вижу! И вот он только голову высунул, я ему как — щелк!
Но немецкие карабины бьют точно. Пуля ему попала вот сюда вот... Потом мы смотрели уже, когда отбили через два дня, я пошел своих фрицев смотреть. У кого какие награды. Я одно время собирал кресты эти все, сумочка была из тех, которых я убил».
Технический разбор №2:
Обратите внимание на деталь про «схватывание штыка». В анатомии это называется мышечным спазмом. Четырехгранный игольчатый штык винтовки Мосина наносил глубокие раны, которые моментально «закрывались» окружающими тканями из-за давления.
Вытащить его без упора ногой в тело врага было технически невозможно.
Герой упоминает немецкий карабин (Mauser 98k). Для связиста это был отличный трофей — кучность стрельбы Маузера выше, чем у ППС, что позволило Литвиненко держать оборону дома, методично снимая врагов из окон.
Часть 3. Последний патрон и «бельгийский номер два»
«Патроны кончились. А я никому ничего не говоря... Ведь это не то, что мы с вами сидим разговариваем. Там снаряды рвутся, мины рвутся, стрельба идет. Я решил, что под этот шум меня не заметят. Выскочу из дому, а в пяти-шести метрах валяется фриц, в которого я стрелял. Схвачу хоть пару подсумков с патронами.
Там был такой черный ход, узенькая дверь, выход из полуподвального помещения. Я из двери выскочил, а на парадном крыльце стоял здоровенный немецкий офицер. Он выламывал дверь, чтобы попасть вовнутрь, за собой солдат вел. Я только голову приподнял, он как увидел русского солдата и сразу с пистолета! В упор! Менее метра расстояния было.
Он меня прострелил. Немцы всегда стараются стрелять в живот. Это смертельное, человек некоторое время живой, но уже его не спасешь. Но рука, видно, записалась... вместо живота мне попало в правую ногу, вот сюда, на вылет. Я еще путем... Но он второй раза нажал, секунды были, и выстрела не последовало. Оказалось, он меня прострелил последним патроном.
И что удивительно — оказался у него не военный пистолет, а бельгийский, "второй номер". Почему — до сих пор не пойму. Маленький такой. Повезло, что нога осталась целая, кость не задело».
Технический разбор №3:
Загадочный «бельгийский второй номер» — это FN Browning Model 1910 или 1922. Во время оккупации Бельгии немцы продолжали их выпуск. «Вторым номером» ветераны называли их из-за калибра 7.65 мм (первый был 6.35 мм). Этот патрон гораздо слабее штатного 9-мм Люгера, что и спасло Литвиненко: маленькая пуля прошла навылет, не раздробив кость. Был бы это Вальтер — ногу бы оторвало.
Часть 4. Кортик и запах «хозяйства»
«Я до того был рассвирепевший уже... Не обращая ни на что внимания, карабин за ствол, и как его по ногам! У него ноги, я вижу, перегнулися. И он упал ко мне сюда. Я на него... а на нем висел красивый флотский кортик немецкий.
И вот я этот кортик как рванул за рукоятку — не знаю, чехол там разорвал или что — и это секунды. И как ему ударил! Вот тут, от подбородка... Почувствовал, как хрящи захрустели. И так с пробегом, как говорят, до самого хозяйства.
О... и вы знаете, рука моя воняла пару дней. Чего он наелся, этот фриц, я не знаю, но руку нельзя было поднести ко рту.
В это время хватились, что меня нет. Выскочили ребята, меня под руку — видят, кровь. Затащили, двери опять заложили. Говорят: "Садись у телефона". А линия работает! Я провел её вроде как по канаве, и она работала. Трубку к уху — командир полка кричит: "Литвиненко, держитесь! Пошло подкрепление!"».
Часть 5. Окопная медицина: почему он выжил?
«Подкрепление к нам пришло только поздно вечером. Пришли пулеметчики, пулеметы в окна установили. А я же не перевязанный. Значит, я знал армейские рассказы, что самое лучшее средство, когда ничего нет — надо мочу. Расстегнул штаны и прямо туда, на рану.
И вы знаете, моя нога без всяких медиков заросла за несколько дней. Я с неделю, наверное, всего прохромал. Как на собаке заросло! Заражение не попало, потому что на мне был немецкий бурак войлочный. Пуля прошла — очистилась, и рана оказалась чистой».
Заключение:
Многим современные врачи скажут, что метод Литвиненко — безумие. Но на войне другие законы. Однако ключевой момент здесь — «немецкий бурак» (войлочный сапог). Войлок обладает потрясающим свойством: при прохождении пули он работает как фильтр, снимая с неё остатки оружейной смазки и нагар, которые чаще всего вызывают заражение. Николай Афанасьевич выжил благодаря своей интуиции и счастливой случайности.
Таких историй — тысячи, но эта ценна своей прямотой. Здесь нет героев из гранита, здесь есть человек, который защищал свою линию связи и свой дом.
Источники и доказательства
Первоисточник (Видео):
Воспоминания Николая Афанасьевича Литвиненко можно найти на YouTube. Этот рассказ — не плод воображения нейросетей, а задокументированное свидетельство.
Многие из вас принадлежат к поколению, которое еще застало этих титанов живыми. Тех, кто не любил хвалиться наградами, но мог часами молчать, глядя в одну точку.
- Рассказывали ли ваши деды и прадеды такие «неудобные» подробности?
- Слышали ли вы о случаях, когда трофейное оружие или случайная деталь экипировки (как те самые «бураки») решали судьбу человека?
Давайте подискутируем в комментариях. Я знаю, что среди вас много знатоков военной истории и техники — возможно, кто-то из вас дополнит мой технический разбор про бельгийские пистолеты или тактику обороны в окружении. Ваше мнение и ваши семейные истории — это то, что не даст нашей памяти превратиться в цифровой шум.
⭐ Все истории и рассказы из этой серии
Вечная память Николаю Афанасьевичу Литвиненко и всем, кто не жалел себя в те страшные годы. Мы помним.