Глава 22
Утро после той ночи наступило для Насти туманным и раздвоенным. Тело помнило каждую деталь: тяжесть его ладони на своей руке, запах его кожи, смешанный с ароматом дерева и хмеля, молчаливую дорогу обратно в такси, где он сидел рядом, глядя в окно, а она не смела пошевелиться. В душе бушевал хаос из стыда, восторга и леденящего страха. Она сделала это. Переступила черту. И мир не рухнул, он просто... накренился.
Она проснулась с одной мыслью: нужно позвонить Майе. Сделать всё как обычно. Узнать, как они, предложить помощь. Это было необходимо, чтобы убедить себя, что ничего не изменилось, что она всё та же Настя — весёлая, беззаботная сестра. Но когда она набрала номер, сердце колотилось так, будто она собиралась на признание в убийстве.
Майя ответила не сразу. В трубке послышался её голос, спокойный, но с новой, едва уловимой хрипотцой усталости.
— Насть, привет.
— Привет! Как вы там? — Настя старалась вложить в голос всю свою прежнюю бодрость, но он прозвучал слишком высоко, почти истерично.
— Ничего. Собираемся. Вчера гуляли в парке, дети устали, сегодня тихий день.
— В парке? Здорово! — Настя ухватилась за эту тему, как за спасательный круг. — А я вчера… тоже гуляла. Поздно. Просто… не могла уснуть.
Пауза. Слишком откровенное признание для обычного утреннего звонка.
— Понятно, — ровно сказала Майя. — Со сном проблемы?
— Да нет, просто… мысли разные. — Настя почувствовала, как по спине бегут мурашки. Она всегда болтала с Майей легко, а сейчас каждое слово давалось с трудом, будто она продиралась сквозь паутину лжи, которую ещё даже не начала плести.
— Мне тоже психолог советовала вечером прогуливаться, если мысли скачут, — вдруг сказала Майя. Её тон был обыденным, но в нём промелькнуло что-то острое, как лезвие. Она поделилась чем-то личным, уязвимым. Как бы приглашая Настю в ответ на такую же откровенность.
Настя стиснула телефон.
— Да? И… помогает?
— Иногда. Позволяет разложить всё по полочкам в голове. Отделить свои мысли от… навязанных.
Эти слова «отделить свои мысли» прозвучали для Насти как удар. Ей показалось, сестра смотрит прямо ей в душу.
— Май… а ты не злишься на него? — вырвалось у Насти вдруг, и она тут же испугалась собственного вопроса. Зачем она это спросила? Чтобы узнать его версию? Чтобы оправдать его в глазах сестры? Или в своих собственных?
На другом конце провода воцарилась тишина. Такая долгая, что Настя решила, связь прервалась.
— Злилась, — наконец, тихо и очень чётко произнесла Майя. — Очень. Сейчас уже нет. Есть усталость. И чувство, что нужно разгребать завалы, которые остались после взрыва. А злость — это роскошь, на которую нет сил.
— А… ты думаешь о нём? — Настя ненавидела себя в эту секунду, но не могла остановиться. Она, как зачарованная, шла по краю пропасти.
— Стараюсь не думать. Думаю о детях. О работе. О том, как прожить завтрашний день. — Майя сделала паузу. — А ты почему спрашиваешь?
Вопрос повис в воздухе, простой и смертельно опасный. «Почему спрашиваешь?» Потому что я видела его вчера. Потому что его ладонь была на моей руке. Потому что я не спала всю ночь, думая о нём.
— Просто… переживаю за тебя. Хочу понять, — прошептала Настя, и её голос предательски дрогнул.
— Я знаю, что ты переживаешь, — сказала Майя, и в её голосе вдруг прозвучала нежность, от которой у Насти сжалось горло. — И я тебе за это благодарна. Ты — моя опора. Просто… не зацикливайся на нём, ладно? Он — мой прошлый груз. Не твой. У тебя должна быть своя жизнь. Светлая. Без наших развалин.
Каждое слово было ядовито-сладким ножом. «Моя опора». «Не твой груз». «Своя жизнь». Майя, сама того не ведая, говорила с ней из другого измерения — из измерения сестринской любви и заботы, в то время как Настя уже увязла по уши в предательстве.
— Конечно, — с трудом выдавила Настя. — Ты права. Ладно, я побежала, пары скоро. Целую ребят и тебя.
— И я тебя. Береги себя.
Настя бросила телефон на кровать, как раскалённый уголь. Она стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и её трясло. Разговор был катастрофой. Майя всё чувствует. Она не знает правды, но её интуиция, уже насторожилась. Она предложила Насте «не зацикливаться», а та уже целиком и полностью зациклена. И самое ужасное — Майя по-прежнему видела в ней опору. Доверяла.
Настя подошла к зеркалу. В отражении смотрела на неё девушка с тёмными кругами под глазами и лицом, искривлённым гримасой стыда. «Кто ты?» — прошептало отражение. У неё не было ответа. Она разрывалась на части: одна часть — любящая сестра, другая — женщина, потерявшая голову из-за мужчины, который принадлежал первой части. И моста между этими берегами не было. Только бурная, тёмная река лжи, в которую она уже вошла.
А Майя, положив трубку, ещё долго сидела на кухне, уставившись на свой хлорофитум. В голосе Насти было что-то… новое. Не просто тревога. Какая-то лихорадочная, сдавленная нотка. И эти вопросы. Слишком личные, слишком настойчивые. Словно Настя пыталась через неё узнать что-то о нём. Или подтвердить что-то, что уже знала сама.
Майя отогнала от себя эту мысль. Паранойя. Её собственные нервы шалят. Настя просто переживает, по-своему, по-молодому, драматично. Она взяла чашку, помыла её, поставила на место. Чёткое, ясное движение. Ей нужно было держаться за простые действия, за простые истины. Сестра любит её. Всё остальное — домыслы.
Но где-то в самом основании её, только-только начавшего затягиваться, спокойствия появилась крошечная трещинка. Трещинка сомнения. Не в Стасе. В Насте. И это сомнение было страшнее всего, что происходило до сих пор. Потому что рушился последний бастион безусловного доверия.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶