Из кухни доносилась неразборчивая мелодия, Ирина напевала что-то себе под нос, накрывая на стол. «А ведь у неё красивый голос», - подумалось Кате, - «И вяжет, как настоящая мастерица». Она бросила взгляд на почти законченный свитер, небрежно оставленный на подлокотнике кресла в углу. "И чего пьёт? Столько талантов у неё. Привела бы себя в порядок… Ведь красивая женщина. Ещё и жизнь свою могла бы устроить». Тут же Катя мысленно одёрнула себя за осуждение. Ишь, раскудахталась тут, легко судить, не прожив чужой судьбы, у каждого свой запас той силы, что даёт нам волю к жизни, свой стержень – у одних покрепче, словно выточенный из дерева посох, у других несгибаемый, как стальной прут, у третьих – так… мякина одна. «Сама-то ты стойко ли переносишь своё горе?», - спросила себя девушка, но тут же прогнала прочь мрачные думы. Нельзя думать о Тимофее! Пока нельзя. Придёт тот день, когда она сможет без жгучей боли в груди вспоминать своего первенца, а пока… Пока есть, что есть. Слишком свежа, сл
Публикация доступна с подпиской
Премиум-подпискаПремиум-подписка