– Лина, мне так плохо,
– голос Ларисы дрожал в трубке.
– Он бросил меня. Прямо по телефону сказал: всё, хватит. И положил трубку.
Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого вечера. Кружка остывшего чая стояла на столе, и я уже думала лечь спать. Завтра рано вставать, важный показ на работе.
Двадцать лет такие звонки приходили без предупреждения. Первый был в две тысячи шестом, когда нам было по двадцать с хвостиком и Лариса рыдала из-за парня, который не позвонил после первого свидания. Я тогда бросила подготовку к экзамену и два часа её успокаивала.
– Алин, ты меня слышишь?
– голос стал требовательным.
– Мне нужно выговориться.
– Слушаю,
– ответила я, беря блокнот. Тот самый, куда уже три года записывала каждую просьбу Ларисы. Странная привычка, но она помогала не сойти с ума. Открыла на чистой странице и поставила дату.
– Я же говорила тебе про Сашу? Ну, того, с которым мы в том ресторане виделись. Помнишь, я тебе рассказывала?
Я помнила. Лариса рассказала про Сашу месяц назад, между делом упомянув, что у неё теперь есть кто-то, кроме Олега. Она теребила серёжку-капельку в правом ухе, а это всегда значило, что она недоговаривает или приукрашивает. Её муж Олег ничего не знал. По крайней мере, тогда.
– Так вот,
– продолжала Лариса, и я слышала, как она сморкается.
– Мы встречались полгода. Я думала, он серьёзно настроен. А он сегодня просто взял и сказал, что я ему надоела. Представляешь? Надоела! Как будто я какая-то вещь!
Дождь барабанил по окнам. Я посмотрела на кружку с остывшим чаем, на блокнот в руках, на телефон, прижатый к уху. Сколько таких вечеров было за эти годы? Сто? Двести?
– Лин, ты же понимаешь, как мне больно?
– голос Ларисы перешёл на тот тон, которым она требовала сочувствия.
– Я так его любила. Я думала, он тот самый. А теперь что мне делать?
– Лар, уже поздно,
– я попробовала мягко.
– Может, поговорим завтра? Мне рано вставать.
Пауза. Потом обиженное:
– Ах так. Понятно. Мне плохо, а тебе рано вставать. Спасибо за поддержку.
Внутри что-то сжалось. Я уже знала, что сейчас будет. Либо я извинюсь и буду слушать ещё час, либо она обидится и три дня не будет отвечать на сообщения, а потом позвонит с новой проблемой, как будто ничего не было.
– Я не это имела ввиду,
– начала я.
– Нет-нет, всё понятно. У меня горе, а у тебя доклад. Конечно, работа важнее.
Я сдалась.
– Хорошо. Рассказывай.
И последующие два часа я слушала, как Лариса перебирала каждую деталь своего романа с Сашей. Как они познакомились в спортзале. Какие подарки он ей дарил. Как он был внимателен. И как подло бросил её по телефону, даже не объяснив толком причину.
Когда стрелки часов показали половину второго ночи, она выдохнула:
– Спасибо, что выслушала. Мне правда легче стало. Ты у меня одна такая.
Я положила трубку и посмотрела в блокнот. "Разрыв с любовником. 2 часа 10 минут". Открыла первую страницу. Там, аккуратным почерком, я вела учёт уже три года. Сто двадцать семь записей. Проблемы Ларисы, её драмы, её слёзы. Я помогала, утешала, советовала, выслушивала.
А сколько раз она спросила, как у меня дела? Я перелистала страницы. Три раза за прошлый год. Три.
Утром я приехала на работу с мешками под глазами и провалила презентацию. Руководитель был недоволен, а я просто кивала, понимая, что виновата сама. Нужно было просто не брать трубку.
– У тебя всё в порядке?
– спросил Максим вечером, обнимая меня на кухне.
– Выглядишь уставшей.
Мой муж всегда замечал такие вещи. Мы были женаты восемнадцать лет, и за это время он научился считывать моё состояние по одному взгляду.
– Лариса звонила,
– сказала я коротко.
Максим вздохнул. Он ничего не сказал, но я видела по его лицу, что он думает. Он уже давно просил меня закончить эту дружбу. Но как можно бросить человека, с которым ты дружишь двадцать лет?
– Может, стоит немного дистанцироваться?
– предложил он осторожно.
– Ты же видишь, как это тебя выматывает.
– Я не могу просто взять и бросить её,
– ответила я.
– Мы столько лет вместе.
– Вместе? – Максим приподнял бровь.
– Алин, когда в последний раз вы были вместе в моменте, когда тебе было плохо?
Я открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что не могу вспомнить. Год назад у меня умерла мама. Лариса пришла на похороны, постояла минут двадцать и ушла, сославшись на головную боль. А через три дня позвонила плакать из-за того, что Олег забыл их годовщину.
На следующий день я пригласила Ларису в кафе. Хотела поговорить. Нормально, спокойно, объяснить, что мне тоже иногда нужна поддержка.
Она приехала с опозданием на двадцать минут, села рядом, заказала капучино и сразу начала:
– Представляешь, что Олег вчера сделал?
Я попыталась вставить:
– Лар, подожди. Я хотела...
Но она уже несла свою волну:
– Он пришёл домой в час ночи! В час! И знаешь, что сказал? Что задержался на работе. На работе! Я же не дура, понимаю, что он что-то скрывает.
Запах свежесваренного кофе наполнял кафе, но мне он казался горьким. Я смотрела на Ларису, на её макияж яркий,, на длинные рыжие волосы, которые она явно вчера покрасила и думала: она даже не спросила, как у меня дела.
– Лариса,
– я попробовала твёрже.
– Послушай меня минуту.
Она замолчала, недовольно поджав губы.
– У меня проблемы на работе. Вчера я провалила презентацию из-за того, что не выспалась после нашего разговора. Мне грозит...
– Так это же не моя вина!
– перебила она возмущённо.
– Я же не заставляла тебя слушать меня. Ты сама согласилась.
Я почувствовала, как внутри поднимается волна злости, но сдержалась.
– Дело не в этом. потому что наша дружба стала односторонней. Я всегда тебя слушаю, помогаю, поддерживаю. А ты...
– А я что?
– голос Ларисы стал холодным.
– Я плохая подруга, да? Извини, что обращаюсь к тебе со своими проблемами. Думала, мы подруги.
– Мы подруги. Но подруги – это не...
– Ты знаешь что?
– Лариса встала, схватила сумочку.
– Мне не нужны лекции о том, какая я эгоистка. Мне и так плохо, а ты ещё добавляешь. Спасибо большое.
Она развернулась и вышла из кафе, громко стуча каблуками. Я осталась сидеть перед двумя чашками кофе, чувствуя, как что-то внутри окончательно надламывается.
Я встала, оставила деньги на столе и вышла. Больше я не собиралась пытаться объясниться.
Через три дня раздался звонок в дверь. Я открыла и увидела Олега.
Он стоял на пороге, сгорбленный, с серыми глазами, полными усталости. Седина на висках казалась ещё заметнее, чем обычно. В коридоре пахло его терпким древесным парфюмом.
– Олег?
– удивилась я.
– Что-то случилось?
Он прошёл в квартиру, не дожидаясь приглашения, и я поняла, что случилось что-то серьёзное.
– Мне нужно спросить тебя напрямую,
– сказал он, опускаясь на диван.
– И я прошу тебя быть честной. Лариса мне изменяет?
Я замерла. Вот оно.
– Почему ты спрашиваешь меня?
– Потому что ты её лучшая подруга. И потому что она к тебе приходила месяц назад явно не в себе. Я видел, как она возвращалась от тебя. Счастливая. А когда я спросил, где была, она сказала – у тебя, обсуждали какой-то фильм.
Олег вздохнул. Тихий, тяжёлый вздох человека, который давно подозревает правду, но боится её услышать.
– Я люблю её пятнадцать лет. Мы женаты пятнадцать лет. И я вижу, что она от меня отдаляется. Но мне нужно знать наверняка. Был кто-то?
Я посмотрела на этого измученного мужчину. Он не заслуживал лжи. Он заслуживал правды, которую его жена прятала, пока рыдала мне в трубку о своём разбитом сердце.
– Да, – сказала я тихо.
– Был. Они расстались .
Олег закрыл глаза. Он сидел неподвижно несколько минут, а я ждала, не зная, что ещё можно сказать.
– Спасибо,
– произнёс он и встал.
– За честность.
Он ушёл, и я осталась стоять посреди гостиной, понимая, что только что разрушила чужой брак. Но разве я виновата? Разве не Лариса сама создала эту ситуацию?
Вечером Максим обнял меня и сказал:
– Ты сделала правильно. Он имел право знать.
Я кивнула, но внутри было тревожно. Лариса узнает. И тогда будет буря.
А через два дня она позвонила.
– Мне нужны деньги, – сказала она без приветствия. – Пятнадцать тысяч. До конца месяца верну.
Я взяла телефон и открыла заметки. В них был список долгов Ларисы за последние пять лет. Она брала и не возвращала. Десять тысяч на ремонт машины. Двадцать на подарок Олегу. Пятнадцать на платье для вечеринки. В сумме восемьдесят пять тысяч рублей. Ни копейки не вернула.
– У меня нет свободных денег, – ответила я.
– Как нет? – голос Ларисы стал недоверчивым. – У тебя и Макса хорошая зарплата. Пятнадцать тысяч для вас не деньги.
– Ты мне уже должна восемьдесят пять тысяч, – сказала я спокойно. – Верни хотя бы часть, тогда поговорим.
Тишина.
Потом:
– Я не помню, чтобы я столько брала.
– Помнишь. Я вела записи.
– Ты что, считала каждую копейку? – голос Ларисы стал злым. – Я же говорила, что верну. Просто сейчас сложный период. У мамы проблемы со здоровьем, нужны деньги на врачей.
И тут я вспомнила. Вчера я видела в соцсетях фотографию её матери в дорогом ресторане с подругами. Улыбающаяся, здоровая, с бокалом вина. Мать Ларисы была здорова.
– Твоя мама прекрасно себя чувствует, – сказала я. – Я видела её фото вчера.
Снова тишина. А потом:
– Ты знаешь что, Алина? Ты изменилась. Стала чёрствой, расчётливой. Я думала, мы подруги. А подруги помогают друг другу. Но раз ты считаешь каждую копейку и отказываешь, когда мне действительно нужно, ты не та, за кого я тебя принимала.
– Лар...
– Не надо. Я поняла, кто ты на самом деле. Предательница.
Она положила трубку. Я стояла с телефоном в руке и чувствовала странное облегчение. Ведь я сказала "нет".
Через две недели Ирина, наша общая подруга, пригласила нескольких человек на встречу к себе домой. Я не хотела идти, зная, что там будет Лариса, но Максим уговорил.
– Не прячься, – сказал он. – Ты ничего плохого не сделала.
Я пришла. В квартире Ирины уже собрались четыре подруги. Лариса сидела на диване, красиво уложенные рыжие волосы блестели, яркие серьги-капельки покачивались при каждом движении головы.
Она увидела меня и демонстративно отвернулась.
Ирина подала чай, и разговор завязался о работе, детях, планах на лето. А потом Лариса вздохнула громко и сказала:
– Девочки, вы не представляете, как мне сейчас тяжело.
Все замолчали, повернувшись к ней. Она любила такое внимание.
– Олег подал на развод. Просто так, без объяснений. Я в шоке. Пятнадцать лет брака, и он вот так просто решил всё закончить. Говорит, мы не подходим друг другу. Представляете?
Она теребила серёжку. Врала. Олег подал на официальное расторжение брака не просто так. Он узнал об измене. От меня.
– Ужас какой, – сочувственно сказала одна из подруг.
– А ты как?
– Плохо. Очень плохо. Хорошо, хоть подруги есть, которые поддерживают,
– Лариса бросила на меня короткий взгляд.
– Правда, не вся. Некоторые предают в трудную минуту.
Мне стало жарко. Я поняла, к чему она клонит.
– Я хочу сказать, что когда мне действительно нужна была помощь, меня послали. Причём даже не деликатно, а прямо: «Ты мне должна, верни сначала». Вот так вот ценят двадцатилетнюю дружбу.
Все посмотрели на меня. Я сжала в руках кружку с чаем. Внутри клокотало.
– Лариса, это нечестно, – начала я.
– Нечестно? – она повернулась ко мне, глаза блестели от злости. – Нечестно – это когда ты рассказываешь моему мужу про мою личную жизнь! Олег сам мне признался, что ты ему сказала про Сашу. Ты разрушила мой брак!
Ирина ахнула. Остальные подруги переглянулись.
– Я сказала ему правду, когда он пришёл и спросил напрямую, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие.
– Ты изменяла ему полгода, рыдала мне в трубку по два часа каждый вечер, когда тебя бросили, а потом обвиняешь меня в предательстве?
– Это была тайна! Подруги хранят тайны!
Что-то внутри меня лопнуло. Я встала, подошла к сумке и достала блокнот. Тот самый, с записями.
– Хочешь поговорим о дружбе? – голос мой дрожал, но я держалась.
– Вот этот блокнот я веду три года. Сто двадцать семь раз ты обращалась ко мне за помощью, советом, утешением. Сто двадцать семь. Я записывала даты, темы, время разговоров.
Я открыла страницу наугад:
– Пятнадцатое марта, два часа десять минут
– ссора с Олегом из-за денег. Третьего апреля, час сорок минут
– конфликт на работе. Десятое мая, три часа
– расход с любовником. И так далее, и так далее.
Лариса побледнела. Все молчали.
– А знаешь, сколько раз за эти три года ты спросила, как у меня дела? Три раза. Три. И то мимоходом, между своими жалобами.
Я перевернула страницу:
– А вот тут я фиксировала долги. Восемьдесят пять тысяч рублей. Ни копейки не вернула. А когда я попросила вернуть хоть часть, ты назвала меня расчётливой.
Ирина смотрела на Ларису с недоумением.
– И про болезнь матери ты тоже соврала, – продолжила я. – Просила деньги на врачей, а я видела фото твоей мамы в ресторане в тот же день.
Лариса теребила серёжку. Автоматически, нервно.
– Ты всегда теребишь эту серёжку, когда врёшь,
– сказала я тихо.
– Я это заметила ещё лет десять назад. И сейчас ты делаешь то же самое.
Она резко опустила руку.
– Ты... ты психопатка какая-то!
– выкрикнула она.
– Ведёшь досье на людей!
– Я веду записи, чтобы не сойти с ума,
– ответила я.
– Потому что всегда, когда ты звонишь в слезах, я забываю, сколько раз это уже было. Забываю, что ты никогда не спрашиваешь, как у меня. Забываю, что ты берёшь и не отдаёшь. Забываю, что наша дружба давно стала твоим монологом, где я
– просто фон.
Тишина была оглушительной. Я слышала своё сердце. Оно колотилось так громко, что, казалось, его слышат все.
– И да, я сказала Олегу правду,
– закончила я.
– Потому что он пятнадцать лет прожил с тобой, и он заслуживал знать, что ты делаешь за его спиной. Не я разрушила твой брак. Ты сама это сделала, когда изменила ему.
Лариса вскочила, схватила сумку.
– Вы все слышали?
– она повернулась к подругам.
– Вот что она называет дружбой! Контроль, подсчёты, предательство!
Но никто не ответил. Ирина смотрела на меня с сочувствием. Другие подруги переглядывались.
Лариса развернулась и вышла, хлопнув дверью. Я услышала щелчок замка и медленно опустилась на стул.
– Я давно подозревала,
– тихо сказала Ирина.
– Что она тебя использует. Но не думала, что настолько.
– Мне жаль,
– добавила другая подруга.
– Я бы на твоём месте взорвалась гораздо раньше.
Максим заехал за мной через час. Я села в машину, и мы поехали домой молча. Только когда мы въехали во двор, он спросил:
– Как ты?
– Хорошо, – ответила я.
– Впервые за долгое время. Правда хорошо.
Прошёл месяц. Лариса не звонила. Я узнала от Ирины, что Олег действительно подал на расторжение брака и уже съехал. Лариса рассказывала всем общим знакомым, какая я предательница, но половина её не верила. Те, кто знал нас обеих, понимали, что к чему.
Максим говорил, что я стала спокойнее. По вечерам я читала книги, мы смотрели фильмы, гуляли. Я больше не дёргалась от каждого звонка телефона.
Телефон зазвонил как-то вечером. Незнакомый номер. Я ответила.
– Алина? Это Олег. Я хотел сказать спасибо. За честность. Я подал документы на развод. Начинаю новую жизнь. И ты помогла мне это сделать.
Он положил трубку. Я стояла у окна, смотрела на вечерний город и думала о том, что иногда разрушить что-то
– это освободить и себя, и других.
✨ Подписывайся — и пусть наши сердца продолжат диалог.