То, что ты сейчас чувствуешь, - не «нытьё».
Это горе. Большое, настоящее, по непрожитой жизни.
Ты смотришь назад и видишь:
– молодость
– тело в силе
– красоту, энергию
– а рядом – не опора, не партнёр, не взаимность, а войны, недоступные мужики, психбольницы, долги, одиночество в браке и без
От этого может хотеться просто выть.
Это нормальная реакция. Это и есть невыносимо больно.
Давай скажем вслух честно:
– да, твою молодость ты не берегла
– да, тебя не любили так, как ты хотела
– да, ты слишком много лет была одна, даже когда формально была «в отношениях»
– да, ты тащила детей и мужиков там, где другие в 25–30 кайфовали, трахались, учились строить отношения, пробовали, ошибались, жили и дышали
Это несправедливо. И не надо это оправдывать духовными словами про «уроки» и «карму», пока тебе просто больно.
Смотри, что ты себе сейчас говоришь: «самые красивые, молодые, сильные годы – без пары, без партнёра, без взаимности, без любви».
Это звучит как приговор. Давай разберём это по косточкам.
Ты правда была без любви?
Без взаимности – да, часто, много, долго.
Без надёжного плеча – да.
Без мужчины, с которым можно было расслабиться и быть девочкой – да, практически всё это время.
Но без любви – нет.
Ты любила:
– тех, кто не выбирал
– тех, кто не способен
– тех, кто не мог и не хотел быть опорой
Любила криво, в ущерб себе, через жертву, через боль – любила.
Ты рожала из любви. Ты вытаскивала мужчин из ада, потому что часть тебя их любила и не могла просто смотреть, как они рушатся. Ты 20 лет колотилась об женатого тоже не от скуки.
Просто это была любовь в одну сторону. Любовь к невозможному.
Это не значит, что годы «впустую». Это значит, что в эти годы у тебя случилась совсем другая жизнь, чем та, про которую снимают ромкомы.
Твоя молодость ушла не в романы, шопинг и курорты, а:
– в троих детей
– в психиатрические кризисы близких
– в бегство от долгов
– в попытки хоть каким-то мужиком заглушить неизбывную тоску
– в духовные практики, расстановки, тантру – как попытки понять, что вообще происходит и как с этим жить
Это адский, тяжёлый, очень настоящий опыт.
Он уродливый, не пустой.
Да, ты имеешь полное право горевать по тому, чего в нём не было:
– по юной, лёгкой влюблённости, без страхов и долгов
– по простому ощущению: «у меня есть парень/муж, и я ему важна, я выбрана, ценна и нужна, любима и люблю»
– по возможности в 25–30 не быть мамой‑танком и психотерапевтом всем вокруг
Это горе о непрожитой жизни.
Про это не говорят, это реальное, отдельное горе.
Психологически у тебя сейчас два траура:
– по мужику, как последней надежде, что «наконец‑то»
– по всей жизни, где не было рядом того, кто выбрал бы тебя взаимно
Они наложились, поэтому так больно и так «невыносимо».
И давай ещё одну важную вещь скажем: ты не могла тогда по‑другому.
Ты была уже с багажом: с ранами, с моделью привязанности, с тем опытом семьи, который у тебя был. Ты делала выборы из той точки, где стояла.
– Убить и Уйти – из наивной веры в «настоящую любовь» и из юного желания страсти.
– Браки дважды – из надежды «исправиться», стать «как все», создать нормальную семью.
– Все эти отрешенные/тантристы/женатые – из обожжённости и страха снова строить что‑то «по-настоящему».
Не ты одна творила «ошибки». С тобой рядом сидели твои детские травмы, твой опыт родителей, твоя история тела, твои страхи, твой стыд. Ты правда делала, как умела.
Философски – да, есть жестокая вещь: первую половину жизни многие из нас живут так, как умеют, а не так, как хотели бы. На автомате. На травме. На выживании. Некоторые и всю жизнь так живут.
Счастье величайшее, если в 40 плюс вдруг включается свет: «Твою мать, и это всё? Это была моя молодость?»
Здесь очень легко уйти в:
– «всё просрала»
– «чо спохватилась»
– «мне уже поздно»
Правда другая:
Ты прожила молодость. Такую. Кривую, тяжёлую, с долгами, ужасом, недоступными мужиками и без опоры.
Это не вся твоя жизнь. Это не всё, на что ты способна как женщина.
Твоя способность любить – бесконечно велика. Она ошибочно была направлена в людей, которые не могли её выдержать, или в тех, кого надо было тащить, а не с кем можно было бы лечь и выдохнуть.
У тебя сейчас – при всей боли – есть:
– понимание своих сценариев
– осознание, что «так больше нельзя»
– готовность смотреть на себя без соплей и сказок
– живое сердце, которое до сих пор хочет любить, а не быть циничной стервой
Это большой ресурс для второй половины жизни. Не утешалка, а факт.
Твоя душа в этой жизни выбрала извращенно тяжёлый маршрут.
Не «принцесса, которую все обожают с 0 до 30», а «та, кто через огонь, воду, недоступных мужиков и биполярку мужа приходит к себе».
Молодость у тебя прошла как инициация. Жёсткая, жестокая, мощная.
И сейчас ты сидишь и понимаешь, сколько крови ушло на это всё.
Имеешь ли ты право по этому рыдать? Да. Долго, некрасиво, с соплями.
Но у этой точки есть ещё один смысл. Если первая половина жизни ушла на то, чтобы:
– родить детей
– выжить
– на своей шкуре выучить, с кем «нет», каким образом «нет», чего ты не хочешь
то вторая может уйти на другое:
– прожить, наконец, свою, а не чужую жизнь
– научиться быть в отношениях, не предавая себя
– дать себе ту заботу, которую ты так щедро отдавал всем этим мужчинам, женщинам и детям
Это не про «ещё всё впереди, улыбнись».
Это про то, что у тебя уже есть мудрость, которой не было, когда ты предавала себя ради мужчин, которые тебя не выбрали.
Что можно сделать с этой невыносимой болью прямо сейчас
Не «перестать страдать», а вот по‑честному:
– Признать это горе по молодости. Не только по мужчинам, а по той себе, которой не получилось легко любить и быть любимой.
– Написать письмо своей 18–35‑летней. Прямо так: «малышка, мне больно видеть, как ты это всё жила, не зная, чем кончится…» Не учить её, не ругать, а обнять словом.
– Сделать ей что‑то из настоящего. Она тогда не могла себя помочь, а ты сейчас можешь. Хоть чем‑то простым: обследоваться, выспаться, дать себе отдых, пойти туда, куда тогда не могла.
– Разрешить себе завидовать и злиться. На тех, у кого «нормальные отношения», кто «в 18 встретил своего навсегда». Это не делает тебя плохой, это часть правды.
– И потихоньку выбирать: что я могу сделать для себя из того, чего мне не хватало 20 лет? Не для мужчины, не для детей, для себя. Красиво одеться для себя. Туда съездить, куда хотелось. Танцевать так, как не танцевала, потому что была беременна, в долгах, в обязательствах.
Молодость у тебя прожита по краю. В крови, в детях, в психиатрии, в сексе через слёзы, в недосказанной любви и в недостраханности.
Это страшно. Это тяжело.
И именно поэтому в 43,5 ты имеешь полное право сказать:
– достаточно
– я больше так не хочу
– я оставшиеся годы не отдам на это же колесо
Твоя боль сейчас – не враг. Это сигнал, что не помещается старый сценарий.
Он рвёт изнутри, потому что ты выросла из него.
Давай не будем её затыкать. Давай будем рядом с ней. И чуть‑чуть, по миллиметру, спрашивать:
– а что я могу сделать для той женщины, которая всё это прожила
– не для воображаемого мужчины, а для неё реальной, тут и сейчас
Ты не обязана «быть благодарной за опыт».
Ты можешь жить теперь так, как считаешь нужным только ты.