Почему мы все делаем через одно место? За что бы ни взялись, всё у нас выходит таинственно-загадочным способом? Наши враги нас никогда не просчитают. Поэтому мы непобедимы. Грешным делом, я думал, что столь оригинальный способ ведения любых дел – наше недавнее ноу-хау. Ан, нет. В своем произведении «Убежище Монрепо» Салтыков – Щедрин в сатирической форме рассказывает нам последствия отмены крепостного права. Безусловно, отмена крепостничества во время царствования императора Александра Второго была несколько запоздалой насущной необходимостью. Естественно, реформу крепостного права как следует подготовить не успели или не догадались. Дворянство было застигнуто врасплох. Разом вся дармовая крестьянская сила исчезла. Теперь барину необходимо было сдавать в аренду свои земли, но не все крестьяне вновь спешили попасть в кабалу. Теперь с крестьянами и прочим работным людом надо было договариваться. А договариваться не все умели. Многие дворяне остались не удел, без работников и без средств существования.
«Напоследок, однако ж, обнаружилось, что и с упрощенным взглядом бесконечно жить невозможно. Появилась целая серия фактов довольно странного свойства. Лес (хоть и не тот высокий, который мне рекомендовал старичок-продавец, но все-таки был лес) перестал произрастать. Березовая роща, которую я застал в качестве «опушечки», так и осталась опу-шечкой через пятнадцать лет. Осиновая роща, которую я сам срубил, в чаянии, что осина идет ходко, представляла через пятнадцать лет голое место, усеянное пеньками («Стало быть, коров по ём пасут», — объяснили «умные мужички», они же и арендаторы). Поля загрубели; луга, дававшие когда-то мягкое сено, начали давать почти исключительно острец. Таковы были последствия крестьянской аренды и моего упрощенного взгляда на имение. В самом доме оказывались изъяны, которые предвещали в ближайшем будущем очень серьезный расход. В парке дорожки до того заросли, что для расчистки их тоже требовалась целая уйма денег. К довершению всего, так как усадьба отстояла от крестьянского поселка не близко и как, с нарушением хозяйства, прислуги при усадьбе содержалось мало, то ночью брала невольно оторопь.»
К тому же появилась новая напасть: бесконтрольно стали появляться трактиры, спаивающие деревенский люд. Кстати, в своём фундаментальном труде «Двести лет с нами» Солженицын упоминал о проблеме спаивания крестьянства и скупки у них земли за бесценок. Этим занимались евреи, держатели кабаков. Более подробно о произведении «Двести лет вместе» можно прочесть здесь. Для тогдашней России проблема кабатчиков явилась весьма остро и неожиданно. Никто не знал, как её можно решить. Мало того, мнения разделились. Одни видели в них угрозу для сельхозпроизводства, другие видели в них бесценный источник информации об общественных настроениях, о совершенных, кем-либо противоправных действиях
«На свете нет зазорных ремесл, ибо всякое ремесло вызывается насущною потребностью в нем. Господа кабатчики, независимо от их личной и всегда несомненной благонадежности, драгоценны еще и в том отношении, что они находятся в непрерывном и тесном общении с представителями самых разнообразных слоев общества. В кабак стремятся все. Туда идет и добродетельный человек, и злодей, и мирный земледелец, и храбрый воин, и помещик, и золотарь. Выпивши добрую рюмку водки, человек делается наклонным к сообщительности, а выпивши две таковых, он уже мало-помалу начинает давать этой наклонности и ход. Еще стакан — и он готов. Спрашиваю вас: кто из присутствующих при этих метаморфозах может быть назван достоверным их свидетелем? — и с уверенностью отвечаю: кабатчик и только кабатчик! Все кругом пьяно, даже сотский, скромно тут же сидящий, не всегда находится на высоте своего призвания; один кабатчик всегда и неизменно трезв.
Он трезв, потому что должен удовлетворять разнообразным требованиям потребителей; он трезв, потому что такова задача его занятия. Одним словом, он трезв. Он один имеет возможность трезвенно проникать в глубины человеческих сердец, он один твердою рукою держит все нити злоумышлении, как приведенных уже в исполнение, так и проектируемых в ближайшем будущем. Вот почему мы так часто находим в кабаках целые склады краденых вещей. Но потому же самому мы обязаны от времени до времени прощать кабатчику его поползновения к сбыту таковых вещей и видеть в нем дарованное нам орудие, которое, при добром руководительстве, может не только облегчить наш труд неожиданными откровениями, но и сообщить изысканиям нашим совершенно непредвиденное нашим совершенно непредвиденное направление.»
В своей сатирической манере Михаил Ефграфович Салтыков-Щедрин бичует нерасторопность и беспомощность дворян, их «уверенные прожекты» по поводу того, как обустроить земли без помощников. По их мнению, достаточно прочесть умные книги по огородничеству. Как это всё напоминает дачную лихорадку недавнего времени. У каждого дачника были свои огородные секреты, каждый покупал книги по огородничеству, а в итоге у всех получался одинаковый урожай.
«Культурный человек бесконечно легковерен и притом в высшей степени одарен художественными инстинктами. Вот почему для него выгоднее совсем не родиться на свет, нежели возгореть страстью к полеводству. Будучи, по воспитанию, совершенно чужд прикладных знаний, он обыкновенно приступает к сельскохозяйственному делу с печатной книжкой в руках. Но он читает эту книжку не глазами обыкновенного смертного, а глазами воображения, забывая, что ничто так легко не поддается подкупу, как воображение, подстрекаемое жаждой барыша. Это воображение рисует ему урожаи сам-десят и сам-двенадцат (в «книжке» они доходят и до сам-двадцати); оно рисует ему коров, не тех тощих фараоновых, которые в действительности питаются мякинным ухвостьем на господском скотном дворе, а тех альгаузских и девонширских, для которых существует урочное положение: полтора ведра молока в день; оно рисует молотилки, веялки, жатвенные машины, сеноворошилки, плуги и проч. — и все непременно самое прочное и достигающее именно тех самых результатов, которые значатся в сельскохозяйственных руководствах, а иногда и просто в объявлениях братьев Бутеноп*. В результате происходит радостный сельскохозяйственный апофеоз. Культурный человек не принимает в расчет ни вёдра, ни дождя, ни ветров, ни червя, ни земляной блохи, ни мошки, ни того, что в один прекрасный день у привода молотилки вдруг не окажется ремня, а у самой молотилки — двух-трех пальцев (вчера еще все было цело, и вдруг за ночь пропало!). Много-много, ежели при вычислениях сам-десят и сам-двенадцат он снизойдет до принятия в соображение заработной платы серому человеку, приводящему в движение все эти молотилки и плуги, каковую плату тоже вычислит аккуратно, как написано в книжке: десятину луга скосить — косцов столько-то, сено сушить — баб столько-то. Короче сказать, он видит барыши и не предполагает ущербов. Сенокос у него всегда сопровождается вёдром с легким попрыскиваньем дождичка по утрам (надо же и природе что-нибудь уступить, да и коса влажную траву бойчее берет); сев никогда не обходится без благоприятного дождя; машины действуют безостановочно и без ремонта, ремни никогда не пропадают и т. д.»
Вообще, сюжет произведения Салтыкова-Щедрина заключается в откровении покупателя поместья для летнего отдыха. Само слово «Монрепо» переводится с французского как мой отдых. У каждого человека должно быть поместье за городом, куда можно было бы приезжать на летний отдых. Это было так принято в те годы. Так, как принято теперь иметь для летнего отдыха квартиру на побережье. После покупки поместья автор обнаружил не мерянный объём работ в примыкающем саду, на землях и в рощах этого поместья. Раньше за всем хозяйством следили крепостные, а сейчас надо нанимать и платить. Да еще следить, ибо наёмные работнички норовят сделать поменьше, а денег урвать побольше. В итоге летний отдых превращается в сплошную головную боль. Тут же появляются вертлявые личности, убеждающие в срочной продаже поместья по бросовой цене. Многим дворянам тогда казалось, что нарушена вековая традиция России. Они не могли понять, что экономически их вынудили трудиться. Как трудился помещик Константин Лёвин в романе Л.Н. Толстого «Анна Каренина». Недовольство реформами императора Российской Империи, самой Россией. среди дворян было большим.
Несмотря на трудности, возникшие при проведении реформ, Салтыков-Щедрин остался большим патриотом своей страны. Он призывал оставаться на патриотических позициях, несмотря на все возникшие трудности. Он вступал яростный в спор с противниками российских порядков.
«Вот от этой-то боли я и желаю предостеречь тебя, Разуваев. Не иди по стопам моим, и ежели достигнешь производства в столпы, то не понимай этого звания в чересчур буквальном смысле, но потщись из недвижимого имущества превратиться в движимое. Люби отечество свое, люби! Служи ему собственным лицом, а не чрез посредство наемников; не процветай особо, но совместно с твоими соотечественниками, не утопай в бездельничестве и равнодушии, но стой грудью за други своя, жертвуй своими интересами, своею личностью, самоотвергайся! Ежели тебе жалко поступиться рублем, то поступись хоть двугривенным. Все это для тебя даже необходимее, нежели для меня. Мы, Прогореловы, столповали в такое тугое время, когда люди больше глазами хлопали, нежели понимали; тебе, Разуваев, предстоит столповать в такое время, когда даже и мелкоте приходит на ум: а что, ежели этот самый кус, который он к устам подносит, взять да вырвать у него? И вырвут — не сомневайся, а тебя произведут в пропащие люди, и все это произойдет тем легче, что на твое место давно уж сам себя наметил новый столп: содержатель дома терпимости Ротозеев… Вот сколько вас там, в щелях, притаилось… столпов!
Одним словом, люби отечество — и верь, что убытка не будет.»
Последнее предложение звучит как наставление потомкам.
P.S. Статья написана в рамках литературного марафона в часть 200-летия со дня рождения М.Е. Салтыкова-Щедрина. Марафон организовала очаровательная хозяйка интереснейшего канала «БиблиоЮлия».
Благодарю Вас за то, что прочли статью. Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал