Прошла неделя.
– Знаешь, папа, – сказал Вадим, когда пришло время прощаться, – я так рад, что ты счастлив и, что у тебя появилась Лиза. А Клавдия… ну, что с нее взять. Одинокая женщина, её можно лишь пожалеть. Одиночество часто делает людей эгоцентричными. Привыкла быть в центре внимания. Видимо, папа, она на тебя виды имела, а тут такой облом. Бог ей судья. Вы же соседи, кто знает, может, со временем и помиритесь, – проговорил Вадим с легкой снисходительностью в голосе.
Марк улыбнулся.
– Не будем о ней. Главное, что ты все понял. И что ты принял Лизу.
– Принял?... Да я в восторге! – воскликнул Вадим. – И Фильку тоже. Никогда бы не подумал, что кот может быть таким… говорящим. Я помню нашего Маркиза, от которого и слова не вытянешь.
Филька в ответ лишь лениво моргнул, словно говоря: «Это только начало, мой дорогой».
Попрощавшись и тепло обняв отца с Лизой, Вадим поспешил к ожидавшему его у подъезда такси.
Лиза и Марк, стоя у окна, с тихой печалью в душе провожали Вадима взглядом.
Словно почувствовав их взгляды, он обернулся, и уже садясь в машину, помахал им на прощание.
Когда Вадим уехал, Марк и Лиза остались одни. Они сидели на диване, обнявшись, и смотрели на огонь в камине. Филька устроился между ними, мурлыкая свою кошачью песню.
– Ну что, моя дорогая, – прошептал Марк, целуя Лизу в висок, – кажется, мы прошли еще одно испытание.
– Какое испытание? – улыбнулась Лиза. – Я думаю, это было скорее… комедийное представление с участием соседки.
– Именно! – рассмеялся Марк. – Но главное, что мы вместе.
Он посмотрел на Фильку, который в этот момент задумчиво смотрел в окно, словно наблюдая за чем-то, недоступным человеческому глазу. – Правда, Филька?
«Муррр-мяу-муррр», – ответил кот, и Марк, как всегда, понял: «Любовь – это самая сильная энергия во Вселенной. И она всегда преодолеет все препятствия».
–Ты выйдешь за меня замуж? – вдруг неожиданно спросил Марк.
– Да, – не раздумывая, ответила Лиза.
Вскоре они расписались и стали законными мужем и женой.
Жизнь Лизы и Марка по-прежнему была наполнена новыми путешествиями в живописные уголки природы, которые добавляли яркий мазок в их общую картину мира. Утомленные дорогой, но переполненные впечатлениями, они часто возвращались в свою тихую гавань – загородный дом, где стены, казалось, обнимали их, даря долгожданное забвение от неугомонной городской суеты и дорожной пыли.
Кот Филя, без сомнения, оставался полноправным членом семьи, и заядлым путешественником. Нередко его взор был устремлен в потусторонние дали, где он, несомненно, находил общий язык с новыми невидимыми друзьями.
Однажды, когда они сидели на веранде и пили чай, Филька вдруг поднял голову и посмотрел на небо.
«Мяу-мяу-муррр-мяу!» – тихо произнес он с необычайной серьезностью.
– Как ты думаешь, о чем он говорит? – спросил Марк Лизу.
– Он сказал, – ответила Лиза, – что сегодня будет звездопад. Это знак, что наша любовь – не случайность, а судьба.
Филька и его девять жизней
Пришла весна. Снег, подчиняясь теплу, начал таять, и звонкие ручьи весело запели, играя с солнечными зайчиками. Воздух наполнился ароматами цветов, пьяня и кружа голову. Природа оживала после зимней спячки, готовясь к новому этапу.
– Может, прогуляемся? – спросил Марк, нежно обнимая Лизу за плечи. Она стояла у распахнутого окна, жадно ловя дуновение весеннего ветерка, игравшего её волосами.
– Я согласна, – прошептала Лиза, не отрывая взгляда от оживающей природы.
Они тихо переглянулись, стараясь не потревожить Фильку, который безмятежно спал развалившись на мягком диване.
– Может, не будем его тревожить? Пусть спит дома. Всю ночь носился, словно угорелый. И с кем только он так резвится, ума не приложу. – Зато сейчас спит без задних ног, – усмехнулся Марк. – Пусть отсыпается.
***
Марк и Лиза углубились в парк, где изумрудная волна молодой травы плескалась у подножий клумб, вспыхивающих дерзким пламенем тюльпанов – алыми, золотыми, багряными искрами весны.
Они неспешно бродили по аллеям, и когда усталость начинала брать верх, присаживались на скамейку, щедро делясь крошками хлеба с дерзкими, но очаровательными голубями. Затем, расстелив плед на изумрудном лугу, они сидели на мягкой траве, подставляя лица ласковым лучам майского солнца, купаясь в его теплых объятиях и блаженной истоме.
Я лечу.
В это время ласковое майское солнце прокралось сквозь приоткрытое окно, и солнечный зайчик трепетно коснулся мордочки Фильки. Кот сладко потянулся, приоткрыл свои глаза – два мерцающих слитка расплавленного золота – и блаженно зажмурился. Лениво спрыгнув с дивана, он неспешно прошествовал на кухню, где его уже ждала полная миска аппетитного кошачьего лакомства. Насытившись, Филька грациозно запрыгнул на подоконник и, утопая в теплых объятиях майского солнца, тщательно вымыл лапкой свою пушистую мордочку. Затем, расслабившись, он растянулся во всю длину на нагретом подоконнике, безмятежно наслаждаясь весенним теплом и негой.
Его усы подрагивали от удовольствия, а кончик хвоста лениво помахивал в такт его внутреннему мурлыканью.
Вдруг на карниз, прямо перед Филькиным носом, села сорока. Черно-белая, с наглыми, блестящими глазками-бусинами, она начала громко и пронзительно щебетать, словно насмехаясь над кошачьим спокойствием. Сорока долго пялилась на Фильку, поворачивая свою шею на все 90 градусов, будто изучая его со всех сторон. Филька, чье терпение было не безгранично, грозно мяукнул: «Мяк, мяяяк!» – что на кошачьем языке означало нечто вроде: «Улетай, нечего тебе тут сидеть, это мои владения!» Его челюсть нервно дрожала, предвещая скорую бурю. Но сорока, казалось, только сильнее распалялась, продолжая свое неприятное стрекотание, будто специально дразня Фильку.
Филька не мог понять, что этой сороке – белобоки нужно от него. Он понимал язык людей, язык собак, даже язык мышей, но, к своему великому сожалению, птичий стрекот оставался для него загадкой, недоступной для его потустороннего знания.
Порядком надоело Фильке общество этой навязчивой птицы. В его кошачьей душе закипала обида, смешанная с охотничьим инстинктом. Он просунул мордочку в приоткрытое окно, прицелился и, собравшись с духом, кинулся на сороку. Сорока, будто бы смеясь над котом, взмыла ввысь и, сделав прощальный круг, улетела прочь. Но в этот момент лапы Фильки, до этого крепко державшиеся за карниз, вдруг соскользнули.
Он изо всех сил царапался о шершавую поверхность, но тщетно. Гравитация взяла свое, и Филька полетел вниз.
Филька камнем летел вниз, проклиная белобокую сороку, свою непростительную глупость и шепча полные ярости клятвы. Если ему суждено разбиться, он поклялся преследовать эту птицу в самых жутких кошмарных снах. А если выживет… о, тогда он лично выщиплет каждое перышко из ее надменного хвоста! В следующую секунду вихрь мыслей перенес его к более насущному вопросу: сколько же жизней у него еще осталось? Произведя в уме нехитрые подсчеты, Филька почувствовал, как отступает ледяной ужас. Еще целых пять! «Значит, еще будет мне шанс пожить, – подумал он, пытаясь ухватиться за эту мысль, как за спасительную соломинку. – Я вернусь… другим, но вернусь! Я еще молод, полон пусть и угасающих сил. Как же чертовски не хочется умирать! Призрачные друзья, где же вы?! Спасите! Помогите!»
Земля неумолимо приближалась, и вот уже каждая травинка, каждая песчинка была видна отчетливо. «Ну, вот и все… Прощай, Лиза! Прощай, Марк… Не поминайте лихом. Я буду навещать вас…» Филька растопырил лапы, зажмурил глаза и приготовился к неминуемому удару.
Спасибо за внимание.
Продолжение здесь👇