Пластилин таял под софитами, режиссёр шантажировал худсовет Лениным: закулисье главного
«Маловато будет!», «Кто в цари крайний?», «Ох уж эти сказочки!» – фразы, которые живут в языке сорок лет. Их повторяют люди, не заставшие премьеру. Цитируют те, кто ни разу не смотрел мультфильм целиком. Пластилиновый мужик с ёлкой врос в культурный код так глубоко, что кажется – был всегда.
В 1983 году он едва не остался на полке. Навсегда.
За два года до «Снега» режиссёр Александр Татарский уже воевал с системой. Его «Пластилиновую ворону» заклеймили «идеологически безыдейной», «шутовством» и «белибердой». На Леонида Броневого, озвучившего мультфильм, заявили: «Гестапо и дети несовместимы» – актёр сыграл Мюллера. Плёнку положили на полку.
Спасло чудо. Режиссёр «Кинопанорамы» Ксения Марина и ведущий Эльдар Рязанов выпустили «Ворону» в эфир вопреки запрету. Дети скупали пластилин. Фестивали расхватали мультфильм. Запрет сняли.
Но чиновники запомнили фамилию.
Первый удар по новому проекту прилетел до обсуждения сценария. Название «Ёлки-палки, лес густой» зарубили с порога – ассоциации с неприличными словами на букву «ё». С порога же прозвучало: делайте про пионеров, про труд, про что угодно – но не «непойми что».
Татарский спорил четыре дня. На пятый сдался.
«Хорошо. Буду делать мультфильм про Ленина».
Худсовет замер. Пластилиновый вождь революции в исполнении автора «белиберды»? Перспектива пугала больше, чем мужик с ёлкой. Две недели режиссёр забрасывал комиссию сценарными заявками про Ильича. В конце концов услышал то, ради чего всё затевал:
«Делай что хочешь – только не про Ленина!»
Название пришло во сне. Татарский проснулся ночью, нащупал помаду жены и записал прямо на полу: «Падал прошлогодний снег». Утром удивился – но понял, что лучше не придумает.
Сценарий согласовали. Содержание – нет.
Первая версия была почти бессловесной. Мужик молча бродил по лесу, терял ёлки одну за другой. Руководство потребовало «разъяснить этот бред», вчиталось – и ужаснулось.
«У вас всего один герой – русский мужик. И тот идиот».
Татарского обвинили в неуважении к советскому человеку, в насмешке над народом, в скрытой антисоветчине. Режиссёр вспоминал: перед сдачей – предынфарктное состояние.
Он защищался как мог. Мужик не идиот – фантазёр. Упорный характер. Оптимист. Преодолевает неудачи. Разве не этому учит советское искусство?
Худсовет скрипел, но уступал. Сценарий обрастал репликами, которые уйдут в народ:
«Маловато будет!»
«Кто в цари крайний? Никого? Так я первый буду!»
«Что за жизнь без пианины?»
Мало кто знает: у мужика было имя – Семён Швырь. Татарский с мультипликатором Игорем Ковалёвым придумали его задолго до съёмок. Молодые режиссёры развлекались пранками – звонили чиновникам от имени туго соображающего водителя Швыря и слушали, как собеседники закипают. В мультфильме Швырь обрёл пластилиновое тело. Некоторые фразы перекочевали из розыгрышей.
Сценарий утвердили. Началось самое сложное.
Пластилин ненавидит кино. Под горячими софитами он плывёт, теряет форму. Аниматоры подмешивали в материал цемент – фигуры держались, но работать приходилось быстро. Снял кадр, передвинул руку на миллиметр, снял следующий. Одна секунда экранного времени – двадцать четыре снимка.
Для героев вылепили сменные головы с разной мимикой. Отдельно – комплекты рук: указывающая, хватающая, растопыренная. В процессе съёмки их меняли на теле, подгоняя под звуки и жесты.
Самые эффектные сцены – когда из бесформенной массы появляются предметы – снимали задом наперёд. Лепили готовую фигуру, медленно сминали в комок, прокручивали плёнку в обратную сторону. На экране хаос превращался в чудо. В реальности – чудо в хаос.
Озвучку записывали отдельно. Губы подгоняли под готовую речь – для советской мультипликации новаторство.
Съёмки растянулись на год.
Рассказчицу искали мучительно.
Нонне Мордюковой позвонили первой. Народная артистка выслушала – и послала режиссёра. Трубка загудела короткими гудками.
Лия Ахеджакова записала материал. Не легло.
Весь мультфильм озвучил один человек. Станислав Садальский говорил за мужика, за бабу, за рассказчика – за всех. Менял интонации, импровизировал. Фраза «Я волшебное слово знаю: пожалуйста!» – его придумка.
А потом его стёрли из титров.
Незадолго до сдачи Садальского задержали в ресторане гостиницы «Космос». Рядом – женщина с немецким паспортом. Донос председателю Гостелерадио: связь с иностранцами.
Женщиной была двоюродная бабушка. Садальский рос в детдоме с двенадцати лет. Долго искал родных. В семидесятых нашёл эмигрировавшую родственницу – она прилетела повидать внука, которого никогда не видела.
Никого не интересовало. Имя вычеркнули. Голос остался – человека не стало.
Справедливость восстановили после распада Союза. В мультфильм вставили титр: «Благодарим Станислава Садальского за предоставленный голос».
Пятнадцать лет голос был ничей.
Татарский хотел финал как у Феллини. Смешно – а в конце щемит. Композитору Григорию Гладкову объяснил просто:
«Придумай мелодию, под которую нас с тобой, Гришка, хоронить будут».
Сначала просил абсурдный саундтрек – игру на расчёске под перкуссию спичечного коробка. Студия зарубила. Гладков предложил казу – американский инструмент с гнусавым крякающим звучанием. Руководство поморщилось: несерьёзно.
Пригласили оркестр Гостелерадио. Записали торжественно и правильно.
По ночам Татарский с Гладковым наложили казу поверх оркестра. Контрабандой. Комиссия не заметила – мультфильм получил шутовской оттенок.
Финальная мелодия вышла другой. Тихой. Мужик сидит с недонесённой ёлкой и играет на свирели что-то щемящее. После нелепых приключений – тишина.
В июле 2007 года Александра Татарского хоронили под эту мелодию.
Гладков выполнил просьбу буквально.
Татарский делал мультфильм для себя. Для друзей, которые ловили цитаты из пранков и смеялись над Семёном Швырём до того, как тот стал пластилиновым.
Получился мультфильм для всех.
Его запрещали – вышел. Героя называли идиотом – стал народным. Актёра вычеркнули из титров – голос узнают с первой фразы. Режиссёра обвиняли в неуважении к русскому человеку – а русский человек сорок лет ставит этот мультфильм под Новый год.
«Вас не будет, нас не будет, меня не будет, – говорит Садальский. – А этот мультфильм будет всегда».
Мужик-недотёпа победил худсовет, цензуру и время.
Маловато не будет.