Хотел уж было завершить короткую камчатскую подборку, но решил, справедливости ради, отдать дань «аборигенам» Камчатки. Тем, которые в мохнатых бурых шубах – медведям. При определённых условиях – премилые существа, скажу я вам! Вежливые, предупредительные, немного застенчивые и любопытные. Чуть позже объясню свои выводы. А пока подробней о том, что это за зверь, а то одни их представляют страшными монстрами, другие ассоциируют этих животных со сказкой «Маша и медведи». Несправедливо ни то, ни другое.
Положа руку на сердце, я невеликий специалист по медведям. Если ещё честнее – вообще не специалист. Но как-то довелось прослушать любопытную лекцию одного охотоведа, по поводу этих зверей. Речь шла об определённой градации по возрасту, социальному статусу (да-да, у медведей и такое есть!), степени здоровья, сытости и ещё чего-то. В принципе, всё сводилось к тому, что любой нормальный медведь слышит и чует человека задолго до того, как вы его сумеете заметить. И благоразумно убирается с дороги. Как правило, наиболее опасна медведица при медвежатах. Вы ей неинтересны как «дичь», просто она по своему разумению защищает своё потомство. В общем-то, проживая в Сибири, в окружении бесконечной тайги, я в этом убедился.
Правда, в заключение лекции охотовед неожиданно выдал нечто убийственное:
- Но, вот если медведь отчего-то решил, что ему надо вас съесть… Не сомневайтесь, что бы вы ни делали – он вас обязательно съест!
Вот уж спасибо – успокоил так успокоил!
Ранее я упоминал, что на Камчатке медведи вокруг нас ходили едва не табунами. Вот именно – вокруг нас! Потому что мы их никогда не видели. Ни разу! Ни одного! Хотя постоянно натыкались на свежайшие следы. Единственный случай встречи с медведем при нас произошёл с парой пассажиров транспортного борта, что сел в Ленино на дозаправку. Двое военных специалистов, в ожидании окончания заправки, решили прогуляться «до ветру» напрямик через взлётно-посадочную полосу, в лес. Как в том анекдоте: пошли в лес пописать, встретили медведя, заодно и… Ну, да, что-то вроде того. Один с перепугу влез на дерево, второй, не останавливаясь ни на секунду, добежал до казармы, где очень быстро, для «отражения медвежьей атаки», был собран целый взвод матросов срочной службы, вооруженных автоматами.
Несчастный так и сидел высоко на дереве, боясь пошевелиться. Медведя давно и след простыл. Ну, полюбопытствовал чуток, хотел подойти и вежливо поздороваться. А эти странные двуногие повели себя загадочно-неадекватно. «Зачем он туда залез, дуралей? – наверное, подумал медведь, глядя наверх, на раскачивающуюся верхушку берёзы, - Всерьёз, что ли, думает, что медведи не умеют взбираться на деревья?» Затем, скучая, поковырялся когтём мизинца в зубах, сплюнул, поморщился от неприятного и неаппетитного запаха, разочарованно вздохнул и удалился обратно в лес. Все остались живы и здоровы, хоть и немного напуганы.
Однако все любители рыбалки, из состава полутора полков, неукоснительно соблюдали указание начальника гарнизона, и перед походом на речку в обязательном порядке получали личное оружие – пистолеты ПМ, с парой обойм патронов. Не, ну всё-таки – мало ли что… Хотя, прекрасно осознавали, что супротив медведя эта «пукалка» малоэффективна. Разозлить можно, убить – вряд ли. Пушкинских Дубровских среди нас не было, да и медведи на цепях не привязаны…
Более всего, при встрече с медведями, мы уповали на ПСНД (патрон сигнальный дневной-ночной). Кто не знает, поясню: такой патрон находится в НАЗе (носимый аварийный запас) парашюта. При аварийном покидании самолёта где-нибудь в малообитаемой местности или в море, этот патрон помогает обозначить себя для поисковой спасательной службы. Двусторонний цилиндр патрона с одной стороны способен выдать густой оранжевый дым, с другой – яркое пламя такого же цвета. Вот этот огонь как раз и способен отпугнуть излишне любопытного или агрессивного мишку лучше самого громкого хлопка выстрела. Парашюты время от времени списываются и заменяются, поэтому почти у каждого такой патрон имелся в личном арсенале, а то и не один.
Тем не менее, на речке у каждого в кармане комбинезона или лётной куртки на всякий случай покоился пистолет, в другом кармане – запасная обойма с восемью патронами. Тот, кто служил в Вооружённых Силах офицером или прапорщиком, не станет задавать глупых вопросов: откуда у каждого из нас были неучтённые патроны. Откуда, откуда… Оттуда! Вы что, правда думаете, что во время тренировочных стрельб из ПМ по бумажным мишеням, три или четыре из восьми пуль мы бездарно промазываем в «молоко»? Мы их просто не выстреливаем и оставляем в кармане. Надеюсь, вы никому не скажете об этом.
Полученные под роспись (в нашем случае в обмен на специальную карточку) 16 патронов, разумеется, необходимо сдать обратно, вместе с пистолетом. Вот тут как раз всё очень строго: при утере хотя бы одного патрона из вас могут высосать всю душу. Замучаетесь писать объяснительные и искать доказательства. К примеру: «Я, такой-то, находясь в здравых рассудке и памяти, докладываю, что в таком-то месте, в такое-то время неизвестный медведь, неизвестного года рождения, с целью приёма меня в пищу, агрессивно допустил опасное сближение своей особи со мной. Устное предупреждение не привело к прекращению сближения, в связи с чем мне пришлось применить табельное оружие. Согласно статьи 35 Устава Вооруженных Сил, я произвел 1 (один) предупредительный выстрел в воздух, после чего данный медведь удалился в неизвестном направлении…»
Думаете, это всё? Как бы не так! А где доказательства? Теоретически можно предъявить кучу медвежьего дерьма, которую он наложил с испугу. А если не наложил? Свою кучу предъявлять? Не, ну… тоже вариант.
Вскоре после того, как все полтора полка прилетели в Ленино, ближайшие берега реки Плотникова перестали быть спокойным местом: лишних патронов у всех было в достатке. Более всего доставалось чайкам: они имели наглость постоянно маячить перед нашими глазами. Спешу успокоить: ни одна птица не пострадала! Если не верите, попробуйте сами с расстояния 40-50 метров попасть в летящую (чего уж там, даже в сидящую на воде) чайку из пистолета. С учётом того, что второго шанса она вам уже не даст. Однако пальба на реке, похоже, дала полезный побочный эффект – окончательно распугала нежелательных гостей. И речь в этот раз вовсе не о медведях.
Дружная парочка наших штурманов, если не путаю, Костя Крылов и Саша Иванов, решили за какой-то надобностью съездить в ближайшее село. Как обычно, для этого они просто вышли на дорогу и встали, в ожидании попутки. Остановился УАЗ «буханка». Штурманов любезно пригласили внутрь, где в попутчиках у них оказалось целое отделение ОМОНа. Тех самых, в сопровождении которых на свои антибраконьерские рейды выезжала местная инспекция рыбоохраны. Костя с Саней тихо сидели, пока «омоновцы» поочерёдно травили байки между собой и ржали. Потом один из них неожиданно обратился к штурманам:
- Мужики, ну вы там хоть бы проставились нам, а?
- О как! – искренне удивился Костя, - Это за что же?
- Ну, как «за что»… - «омоновец» быстро глянул в сторону сослуживцев, как бы призывая тех в свидетели, - Мы же с инспекцией вас не трогаем!
Эти штурманы не относились к категории заядлых любителей ловли лосося, поэтому не сразу поняли, кого они не «трогают», и какое отношение они имеют к тем, кого могут «трогать». Потом дошло.
- Кстати, а почему не трогаете? – просто из любопытства спросил Костя.
- Хм… - хмыкнул «омоновец», криво усмехаясь, - А зачем нам война с военными? Вы ж там, на речке, все с оружием бродите!
Надо отдать должное командиру этого подразделения. Весьма мудрое решение. И то сказать: ну, сколько мы там выловим этих кужучей, с нашими удочками? Ну, увезём с собой по нескольку «хвостов» - так это же капля в море!
А медведи действительно всё время были совсем рядом. До меня это окончательно дошло после пары случаев. В первый раз мы, как обычно втроём, возвращались с рыбой в лагерь. Поглубже запахнувшись в прорезиненные плащи химкомплекта, ибо дождь хлестал, как из ведра. На лесной тропе я увидел свежайший след крупного медведя. Насколько он был свежий, вы и сами можете посудить: в углублениях от его огромных когтей не было ни капли воды! Сколько времени прошло с тех пор, как этот мишка пересёк нашу тропу, пять секунд, десять? Или две?
В другой раз я шёл по берегу со спиннингом, немного оторвавшись от своих товарищей. Из-за поворота реки вышел к уже знакомому заливу, в котором часто обнаруживалась еще живая, отметавшая свою икру, нерка. Кстати, отвлекусь: на отнерестившегося лосося местные рыбаки уже не обращают никакого внимания, словно списывая его. Пренебрежительно называют такую рыбу – «лащавая». А мы как-то, из любопытства, решили выловить и попробовать пожарить такую нерку. В спокойной и неглубокой воде залива их много медленно и устало плавало, в ожидании естественной и неминуемой смерти. Блесна на них бесполезна, поэтому я привязал простой тройник с грузиком и методом багрения извлёк уже изрядно потрёпанную жизнью горбатоносую нерку. Судя по тому, как эта рыбина упиралась при вываживании, умирать она собиралась совершенно точно не сегодня, и даже не завтра. Вечером мы её пожарили. Уже побледневшее в пресной воде, но вкуснейшее жирное мясо, таящее во рту! Лащавая… Нам бы такую к столу каждый день! Привередничают «аборигены»…
Вот на каменистом берегу этого залива я и обнаружил поначалу удивившее меня явление: по сухим камням, от воды до зарослей дикой мелиссы, тянулась широкая мокрая полоса. Словно кто-то зачерпнул ведро воды и вылил на камни. Или крокодил протащил здесь своё брюхо. Но на Камчатке нет крокодилов, я же не ошибаюсь? За спиной послышалось похрустывание гальки: из-за поворота вышел и приближался ко мне Олег Лазарев.
- Олег, смотри, что за фигня? – спросил я, показывая на мокрую полосу, - Откуда оно появилось тут, под ясным небом?
Олег, как бывший «камчадал», быстро взглянул и махнул рукой:
- А, это… Да ничего особенного – медведь из воды вылез! Услышал твои шаги и убрался.
- И где он сейчас? – настороженно спросил я, машинально нащупывая патрон ПСНД в боковом кармане штанов.
- Да здесь он, рядом. Сидит в кустах и ждёт, когда мы пройдём. – Олег опять пренебрежительно махнул рукой в сторону зарослей, - Они же любопытные. Сидит и наблюдает за нами. Пошли, вон там ещё покидаем!
Не отрывая взгляд от прибрежных кустов, я двинулся вслед за Олегом. Вот те на! Мы же каждого пойманного кижуча глушили камнем по голове и кидали за траву, в кусты, долой от глаз инспекции. Выходит, прямо медведям под нос кидали! И, поди же, они ни разу ни одной рыбки не стащили! Удивительно порядочные и воспитанные мишки!
Из Владивостока вернулся командир полка подполковник Скворцов. Отвёл меня в сторону и с довольным видом сообщил:
- Был у командующего, на подведении итогов. По итогам учений нам поставили «отлично»! И знаешь что?
- Что?
- Я поговорил с командующим, - Скворцов хитро прищурил один глаз и потёр руки, - в следующем году нам опять запланируют сюда командировку. В это же время! Представляешь?! Порыбачим!
В следующем году наш полк расформировали. Союз уже развалили, дошла очередь до боевой авиации. Лётчики буквально плакали, наблюдая, как огромная специальная машина японского производства уродовала и рвала на части абсолютно боеготовые и исправные самолёты. На металлолом. В воздухе витал дух предательства. Только Скворцов этого уже не видел: он трагически погиб на охоте спустя всего месяц после нашей командировки в Ленино. Вот… Как-то так…