Лариса проснулась от того, что кто-то осторожно тронул её за плечо. Открыла глаза и увидела перед собой молодого парня в форме охранника торгового центра.
— Женщина, вам нельзя здесь спать, — сказал он не грубо, но твёрдо. — Вставайте, пожалуйста.
Она медленно поднялась со скамейки, поправила грязный пуховик и молча пошла прочь. Ноги ныли, в животе урчало от голода. Последний раз она ела вчера утром — кусок хлеба, который выбросили возле булочной. Лариса шла по улице, не разбирая дороги, и вдруг услышала приглушённый стон. Остановилась, прислушалась. Звук доносился откуда-то из-за мусорных баков. Она подошла ближе и увидела женщину, лежащую на грязном снегу. Та была без сознания, лицо бледное, губы синие.
Лариса опустилась на корточки, потрогала запястье — пульс был, но слабый и редкий. Быстро расстегнула куртку женщины, приподняла свитер и замерла. На животе было мокрое пятно крови, довольно большое. Рана. Лариса машинально нащупала в кармане своего пуховика грязную тряпку, которую использовала вместо платка, прижала к ране. Кровь продолжала сочиться.
— Эй! — крикнула она в сторону проходящего мимо мужчины. — Помогите! Вызовите скорую!
Мужчина даже не обернулся, ускорил шаг и скрылся за углом. Лариса выругалась сквозь зубы. Достала из другого кармана старый мобильный телефон, который чудом ещё работал, и набрала сто три. Объяснила, где они находятся, попросила приехать быстрее. Потом снова вернулась к женщине, продолжала прижимать тряпку к ране.
— Держись, — тихо сказала она. — Сейчас помощь приедет.
Женщина застонала, приоткрыла глаза.
— Больно… — выдохнула она еле слышно.
— Потерпи немного. Всё будет хорошо.
Скорая приехала минут через десять. Двое фельдшеров быстро вышли из машины, один из них нахмурился, глядя на Ларису.
— Вы кто такая?
— Я её нашла. Тут ножевое ранение, много крови потеряла.
Фельдшер присел рядом, осмотрел рану, кивнул напарнику. Они быстро переложили женщину на носилки, понесли к машине. Лариса пошла следом.
— Стойте, а вы куда? — окликнул её один из фельдшеров.
— С ней поеду.
— Вы родственница?
— Нет, но я врач. Хирург.
Фельдшер скептически оглядел её грязную одежду, немытые волосы, но спорить не стал. Махнул рукой.
— Ладно, садитесь.
В больнице женщину сразу увезли в операционную. Лариса осталась стоять в коридоре. Медсестра за регистратурой несколько раз бросала на неё недовольные взгляды, но прогонять не спешила. Прошло больше двух часов, когда из операционной вышел хирург, уставший и измученный. Стянул маску, вытер лоб.
— Родственники пострадавшей здесь? — спросил он громко.
— Нет, — отозвалась Лариса. — Я её нашла на улице.
Хирург подошёл ближе, внимательно посмотрел на неё.
— Вы оказали ей первую помощь?
— Да. Прижала рану, вызвала скорую.
— Если бы не вы, она бы не выжила. Повезло ей. Артерию задели, кровопотеря серьёзная. Но мы справились.
Лариса кивнула, развернулась и пошла к выходу. Хирург окликнул её.
— Постойте! Может, вам чаю принести? Или поесть чего?
— Не надо, — бросила она через плечо и вышла на улицу.
Зима в этом году выдалась особенно холодной. Лариса вернулась на своё обычное место — подъезд заброшенного дома, где можно было укрыться от ветра. Забралась в угол, укуталась в старое одеяло, которое когда-то нашла на помойке, и закрыла глаза. Она не думала о том, что произошло сегодня. Не думала вообще ни о чём. Так было проще.
На следующий день Лариса пошла к тому же торговому центру. Обычно там можно было найти что-нибудь съестное возле мусорных контейнеров. Она копалась в пакетах, когда услышала голос.
— Простите, это вы вчера помогли той женщине?
Обернулась. Перед ней стояла девушка лет двадцати пяти, одетая дорого и аккуратно. Тёмные волосы собраны в хвост, глаза красные, будто плакала.
— Я, — коротко ответила Лариса.
— Это моя мама. Её зовут Ирина Владимировна. Я хотела вас найти, чтобы поблагодарить. Доктор сказал, что без вашей помощи она бы не дожила до больницы.
Лариса пожала плечами.
— Ну и хорошо.
— Можно я вам дам денег? Или накормлю? Или…
— Не надо ничего, — резко перебила Лариса. — Иди отсюда.
Девушка растерялась, открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лариса уже отвернулась и продолжила копаться в мусоре. Через несколько минут услышала шаги — девушка ушла. Хорошо. Не нужна ей благодарность. Не нужно ничего.
Прошло несколько дней. Лариса почти забыла об этой истории, когда снова наткнулась на ту девушку. На этот раз та стояла у входа в подъезд, где Лариса ночевала, и явно ждала.
— Вы опять? — недовольно буркнула Лариса.
— Простите, я не хотела навязываться. Просто… мама очень хочет с вами поговорить. Она уже пришла в себя, и всё время спрашивает про вас.
— Мне не о чем с ней разговаривать.
— Пожалуйста. Это много для неё значит. Всего пять минут.
Лариса хотела снова отказаться, но девушка смотрела так настойчиво и одновременно умоляюще, что она сдалась.
— Ладно. Только быстро.
Они поехали на такси в больницу. Лариса сидела в машине, глядя в окно, и чувствовала себя неловко. Водитель несколько раз поморщился, видимо, от запаха, но ничего не сказал. В палате лежала та самая женщина. Бледная, худая, но живая. Увидев Ларису, она улыбнулась слабо.
— Здравствуйте. Спасибо вам огромное. Я Ирина.
— Лариса.
— Садитесь, пожалуйста.
Лариса неохотно присела на край стула возле кровати. Ирина внимательно посмотрела на неё.
— Доктор говорил, что вы сказали, будто вы хирург. Это правда?
— Была когда-то.
— А сейчас?
— Сейчас никто. Бомж.
Ирина помолчала, потом осторожно спросила:
— Что случилось?
Лариса встала.
— Мне пора. Выздоравливайте.
— Подождите! Я не хотела вас обидеть. Просто… я хочу как-то отблагодарить вас. Может, я могу помочь? Устроить на работу, или…
— Не нужно мне ничего.
Лариса развернулась и вышла из палаты. Дочь Ирины выбежала следом, пыталась остановить, но Лариса шла быстро, не оборачиваясь. На улице наконец смогла вздохнуть свободно. Вернулась в свой подъезд, легла на картонку и уставилась в потолок. Внутри всё сжималось от злости. На себя, на эту Ирину, на весь мир. Не надо ей благодарности. Не надо жалости. Пусть все оставят её в покое.
Но они не оставили. Через неделю дочь Ирины снова пришла. Принесла пакет с едой, тёплые вещи, даже термос с горячим чаем. Лариса сначала хотела отказаться, но голод взял своё. Она молча взяла пакет.
— Меня зовут Настя, — сказала девушка. — Мама просила передать, что если вам что-то понадобится, вы всегда можете обратиться к нам.
— Ладно, — буркнула Лариса и скрылась в подъезде.
С тех пор Настя стала приходить регулярно. Раз в неделю, иногда чаще. Приносила еду, иногда деньги, тёплую одежду. Лариса принимала всё молча, почти не разговаривая. Настя не обижалась, продолжала приходить. Однажды привела с собой мать. Ирина уже выписалась из больницы, выглядела лучше, хотя всё ещё была слабой.
— Лариса, — начала она, — я знаю, что вы не хотите ни о чём рассказывать, и это ваше право. Но если вам когда-нибудь понадобится помощь, пожалуйста, скажите. Я вам жизнью обязана.
Лариса отвернулась.
— Вы мне ничем не обязаны. Я просто сделала то, что должна была.
— Всё равно. Если что — вот мой телефон, — Ирина протянула бумажку. — Звоните в любое время.
Лариса взяла бумажку и сунула в карман, не глядя.
Шли месяцы. Весна сменилась летом, потом осенью. Лариса продолжала жить на улице, перебиваясь случайными подачками. Настя всё приходила, и с каждым разом Лариса чуть больше открывалась. Сначала односложные ответы, потом короткие фразы, потом даже что-то вроде разговора.
Однажды осенним вечером Настя пришла расстроенная. Села рядом с Ларисой на ступеньки подъезда, молчала. Лариса посмотрела на неё.
— Что случилось?
— Да так… проблемы на работе. Уволили.
— За что?
— Начальник придрался. Сказал, что я не справляюсь с обязанностями. Хотя я всё делала нормально.
Лариса кивнула.
— Бывает. Найдёшь другую.
— Легко сказать. У мамы дорогие лекарства, после той истории здоровье так и не восстановилось полностью. А я теперь без работы.
Они помолчали. Лариса вдруг почувствовала что-то похожее на сочувствие. Давно она такого не испытывала.
— Послушай, — сказала она. — Ты молодая, здоровая. Найдёшь что-нибудь. Не переживай так.
Настя слабо улыбнулась.
— Спасибо. А вы… вы правда были хирургом?
— Да. Много лет назад.
— Почему перестали?
Лариса замолчала. Настя сразу спохватилась.
— Простите, не мое дело. Я не должна была спрашивать.
— Ничего страшного, — Лариса вздохнула. — Была ошибка во время операции. Пациент умер. Разбирательство, суд, лишение лицензии. Муж ушёл, друзья отвернулись. Вот и всё.
— Вы же не специально…
— Не важно. Виновата я, и точка.
Настя положила руку на плечо Ларисы.
— Мне очень жаль.
Лариса отстранилась.
— Не надо жалости. Всё, что случилось, заслужила.
Прошло ещё несколько месяцев. Зима снова вступила в свои права. Лариса простудилась, температура поднималась, кашель усиливался. Настя привела маму, та настояла, чтобы Лариса поехала в больницу. Лариса отказывалась, но в итоге сдалась — сил сопротивляться уже не было.
В больнице её положили в общую палату, прокапали антибиотики, дали лекарства. Ирина навещала каждый день, приносила фрукты, разговаривала. Лариса сначала отмалчивалась, но постепенно оттаяла. Рассказала про свою жизнь до того, как всё рухнуло. Про работу, которую любила, про пациентов, которых спасала. Про ту злополучную операцию, после которой жизнь пошла под откос.
— Я не смогла себе простить, — призналась она однажды. — И до сих пор не могу.
— Вы же человек. Люди ошибаются, — тихо сказала Ирина.
— Не те ошибки, которые стоят жизни.
Ирина помолчала, потом осторожно спросила:
— А вы пытались вернуться? Восстановить лицензию?
— Нет. Зачем? Меня больше никто не возьмёт. Да и я сама себе не доверяю теперь.
— Зря. Вы спасли мне жизнь. Без образования, без инструментов, без ничего. Просто потому что умеете. Это много значит.
Лариса выписалась через неделю. Ирина и Настя проводили её до подъезда.
— Лариса, пожалуйста, подумайте о том, чтобы попробовать начать сначала, — попросила Ирина на прощание. — Я могу помочь с жильём, с работой, с чем угодно.
— Не надо. Я справлюсь.
— Обещайте хотя бы, что будете звонить, если что-то случится.
— Хорошо.
Прошло ещё три года. Лариса продолжала жить на улице, хотя теперь у неё были тёплая одежда и регулярная еда — благодаря Насте и Ирине. Она привыкла к их заботе, хотя внешне всё так же держалась отстранённо.
Однажды зимним утром Лариса шла по улице мимо той самой больницы, где когда-то спасли Ирину. У входа стоял знакомый хирург, который тогда делал операцию. Он курил, глядя в никуда. Увидел Ларису, узнал.
— О, это же вы, — сказал он. — Помните меня?
— Помню.
— Как дела?
— Нормально.
Хирург затянулся, выдохнул дым.
— Слушайте, я тогда хотел спросить. Вы правда хирург?
— Была.
— А почему перестали?
Лариса коротко рассказала. Хирург слушал внимательно, кивал.
— Понятно. Знаете что? У нас тут как раз ищут санитарку в хирургию. Работа не бог весть какая, но хоть что-то. Может, попробуете?
Лариса хотела отказаться, но вдруг осеклась. Подумала. Санитарка. В хирургии. Хоть какая-то связь с прошлым. Хоть что-то знакомое.
— А меня возьмут? Я же…
— А что такого? Приведёте себя в порядок, придёте на собеседование. Я замолвлю словечко.
Лариса неожиданно для себя кивнула.
— Ладно. Попробую.
Она позвонила Ирине. Та обрадовалась, тут же предложила остановиться у них, помогла с одеждой, с документами. Через неделю Лариса вышла на работу. Мыла полы, убирала палаты, выносила мусор. Работа тяжёлая, грязная, но честная. И главное — она снова была в больнице. Слышала медицинские термины, видела врачей, чувствовала знакомую атмосферу. Внутри что-то оттаивало.
Прошёл год. Лариса всё ещё работала санитаркой, жила в маленькой комнате, которую снимала на свою зарплату. Ирина и Настя продолжали навещать, они стали почти семьёй. Однажды вечером Ирина пришла с какой-то папкой.
— Лариса, мне нужно вам кое-что рассказать, — начала она серьёзно.
— Что-то случилось?
— Нет, всё хорошо. Просто… я давно хотела сказать, но не знала, как. Помните тот день, когда вы меня нашли?
— Конечно.
— Я тогда была в очень плохом состоянии. Не только физически. У меня были огромные долги, муж ушёл, забрал все деньги. Я осталась одна с дочерью, без работы, без средств. Должна была крупной сумме не самым приятным людям. И в тот день они пришли за долгом. Я не смогла отдать. Один из них ударил меня ножом и оставили умирать.
Лариса слушала молча.
— После того, как вы меня спасли, я долго восстанавливалась. Но потом нашла работу, начала выплачивать долги. Это было тяжело, но я справилась. И знаете, что меня поддерживало все это время? Мысль о том, что кто-то, совершенно чужой человек, у которого самого ничего нет, спас мне жизнь. Просто так. Без выгоды. Вы дали мне второй шанс. И я решила, что не имею права его упустить.
Ирина открыла папку, достала документы.
— Я выяснила всё про вашу историю. Про ту операцию, из-за которой вы потеряли лицензию. Лариса, вы не виноваты. Там была техническая ошибка анестезиолога, а вас сделали крайней. Я нашла свидетелей, подняла документы. И теперь есть шанс пересмотреть дело.
Лариса замерла. Смотрела на Ирину, не веря своим ушам.
— Что вы говорите?
— Я говорю, что вы можете вернуться. Восстановить лицензию, снова стать хирургом. Это будет непросто, но возможно. И я помогу вам во всём.
Лариса взяла документы дрожащими руками. Читала, перечитывала. Слёзы наворачивались на глаза, но она сдерживала их.
— Почему вы это сделали?
— Потому что вы спасли меня. Во всех смыслах. И я хочу, чтобы у вас тоже был второй шанс.
Лариса закрыла лицо руками. Плечи её затряслись. Ирина обняла её, гладила по спине.
— Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо.
Прошло ещё два года. Лариса восстановила лицензию, прошла переаттестацию, устроилась на работу в ту самую больницу, где когда-то спасла Ирину. Снова стала хирургом. Первые операции давались тяжело — руки дрожали, мысли путались, страх сковывал. Но постепенно всё вернулось. Уверенность, точность, чутьё. Она снова делала то, что любила. Спасала жизни.
Ирина и Настя были на её первой самостоятельной операции. Стояли за стеклом операционной, наблюдали. Когда всё закончилось благополучно, Настя расплакалась от радости. А Лариса, снимая перчатки, подумала, что иногда жизнь даёт второй шанс. Даже когда кажется, что всё потеряно. Главное — не отказываться от него.