— Маш, ну посмотри какие фото! — Максим протянул ей телефон прямо над тарелкой с борщом. — Это же не какая-то там машина, которая есть у каждого. Квадроциклы покупают только люди, у которых есть свободные деньги. Это признак статуса.
Маша отложила ложку и посмотрела на экран. Мощный красный агрегат на фоне леса. Грязь на колёсах. Довольная рожа какого-то мужика в шлеме.
— Макс, нам даже ставить его некуда, — сказала она устало. Этот разговор шёл уже третью неделю.
— Поставим на даче у родителей! — он аж подался вперёд, глаза горели. — Зато посмотри, как можно интересно время проводить. Будем ездить по бездорожью, вдоль рек. На рыбалку сможем доехать туда, куда другие не пробираются — если только пешком. Все друзья обзавидуются.
Маша знала этот тон. Максим уже загорелся. Уже представил себя героем, крутым парнем на квадроцикле. Уже, наверное, рассказал друзьям, что «скоро возьмём».
— Это очередная игрушка, — она попыталась говорить спокойно. — Только дорогостоящая. Покупают те, у кого деньги есть. А у нас нет свободных денег, Макс.
— Будут! — он махнул рукой. — Я же плачу кредит за машину и телефон в рассрочку. И справляюсь. Тут так же будет.
«Справляешься», — подумала Маша, но промолчала. Она помнила, как в прошлом месяце он просил её «подкинуть немного до зарплаты». И в позапрошлом тоже.
— Давай возьмём, — он взял её за руку. — Маш, ну правда. Мы три года вместе, и всё время работа-дом, работа-дом. Хоть какое-то развлечение нормальное. Я обещаю — я буду платить сам.
— А брать на кого будем? — она уже чувствовала, к чему идёт.
— Ну… на тебя, наверное, — он почесал затылок. — Мне точно не одобрят. У меня и так машина в кредите, и телефон в рассрочке. А тебе одобрят сразу. Ты же вообще никогда кредитов не брала.
Именно. Никогда. Маша прожила тридцать два года и ни разу не влезла в долги. Это был принцип. Нет денег — значит, не покупаешь.
Но он смотрел на неё так — с надеждой, с этой мальчишеской верой, что всё будет хорошо. И ей вдруг стало жалко его. Жалко и себя. Они правда три года работали без остановки. Может, он прав? Может, стоит попробовать?
— Сколько он стоит? — спросила она тихо.
— Шестьсот тысяч. Платёж — двадцать пять в месяц.
Безумие.
Но она кивнула.
Максим был на седьмом небе от счастья. Когда привезли квадроцикл — красный, блестящий, с мощным рёвом мотора — он бегал вокруг него, как ребёнок вокруг ёлки. Обнял Машу так крепко, что она задохнулась.
— Маш, я так тебя люблю! Ты лучшая!
Теперь каждые выходные они ездили на дачу родителей. Брали ключи, открывали участок, доставали квадроцикл. Приезжали соседи с такими же агрегатами, целая компания собиралась. Днём катались по лесным дорогам, вдоль речки, по полям. Вечером — все грязные, счастливые — шли в баню, жарили шашлыки. Это было действительно душевно и весело.
Только вот первый платёж Максим внёс сам. Второй — тоже, правда, с задержкой на неделю. А к третьему начал подходить как-то странно. Ходил вокруг да около, а потом сказал:
— Маш, слушай, сейчас оплати, а? В следующем месяце я уж точно смогу. Просто сейчас накладка вышла.
Она заплатила. Кредит был на ней. Куда деваться?
В следующем месяце он опять не мог.
— Ну Машуль, ещё разок выручи, да?
И ещё.
И ещё.
Маша платила из своих. Из зарплаты. Двадцать пять тысяч — это почти треть её дохода.
А Максиму было хорошо. Катался на квадроцикле, хвастался перед друзьями. Даже не спрашивал больше — просто знал, что она внесёт платёж. Удобно.
С началом зимы поездки прекратились. Последний раз они катались в октябре — по грязи, под дождём. Максим вернулся довольный, весь в брызгах, квадроцикл тоже был облеплен грязью. Помыть его он собирался «на следующих выходных». Но следующие выходные были заняты. Потом пошёл снег. Потом ударили морозы.
В декабре Маша приехала на дачу одна. Просто проверить, всё ли в порядке. Зашла на участок. Квадроцикл стоял там, где его оставили два месяца назад. Немытый. Грязь на колёсах застыла коркой. Сиденье припорошено снегом. Вокруг — тишина, пустота, только забор скрипит на ветру.
И за это я плачу двадцать пять тысяч каждый месяц.
Она стояла и смотрела на эту дорогую железяку, брошенную под открытым небом. Шестьсот тысяч рублей. Признак статуса. Игрушка для взрослого мальчика, который так и не повзрослел.
Её муж — обычный ребёнок, который не наигрался. А она ему в этом потакала.
Вечером, за ужином, Маша сказала. Прямо и без вариантов:
— В ближайшие выходные мы поедем на дачу. Отвезём квадроцикл на мойку. Сфотографируем и подадим объявление о продаже.
Максим поднял глаза от телефона.
— Что?
— Да, было весело, — её голос был спокойным, ровным. — Но ты не можешь себе его позволить. А я платить за него не собираюсь.
— Маш, ты чего? — он попытался улыбнуться. — Ну подожди до весны хотя бы…
— Сейчас он стоит под открытым небом. От возможной кражи его защищает разве что только забор. Там ведь никто сейчас не живёт. А это дорогая вещь. Продаём. И никакие возражения не принимаются.
Она помолчала, а потом добавила, глядя ему прямо в глаза:
— И вообще тебе должно быть стыдно. Повесил на меня кредит. Ты что — ребёнок или взрослый мужчина? Это что такое за поведение? Повзрослей. Жизнь итак дорогая, а мы за квадроцикл кредит платим.
Максим побледнел. Встал из-за стола. Ушёл в комнату и хлопнул дверью.
Объявил бойкот.
Но в выходные всё-таки поехал. Довёз квадроцикл до мойки. Помыл, вытер, сфотографировал. Объявление выставил сам. Цена — четыреста пятьдесят тысяч. Торг.
Зимой, естественно, покупателей не было. И вот тут Максим впервые за полгода начал платить кредит сам. Двадцать пять тысяч в январе. Двадцать пять в феврале. Двадцать пять в марте.
Каждый раз он звонил кому-то из друзей и жаловался, как дорого. Как тяжело. Как «достала уже эта железяка».
Маша слушала и молчала.
Покупатель нашёлся только в апреле. Мужик лет сорока, с горящими глазами. Точно такими же, какие были у Максима год назад.
— Давно мечтал, — сказал он. — Жена против, но я её уговорю.
Маша усмехнулась.
Продали за четыреста пятьдесят тысяч рублей. Остаток по кредиту погасили сразу. На руки осталось совсем немного — большую часть съели проценты.
Вечером Маша сидела на кухне с чаем. Максим продолжал обижаться, что она «заставила продать». Что «могли бы подождать до лета, дороже бы отдали».
Но ей было всё равно.
Она смотрела в окно, на весенний вечер, и думала: сколько ещё игрушек он захочет? Сколько раз он будет обещать «я сам заплачу», а потом перекладывать на неё? Сколько раз она будет закрывать глаза, потому что «мы же семья», «он же не со зла»?
Её телефон завибрировал. Сообщение от подруги: «Как дела? Давно не виделись».
Маша улыбнулась и начала печатать ответ.
Квадроцикла больше не было. Кредита — тоже.
А вот вопросов стало больше.
