Пролог. План «Крепость»
— Ласкин, управление «М» Федеральной службы безопасности, — представился знакомый мужчина в штатском.
Ситуация была понятна без слов, поскольку за его тёмным внедорожником подъехал автобус с эфэсбэшными номерами и затемнёнными окнами. Басов не сомневался, что там внутри спецназ в полной экипировке. Или, как их называют, «тяжёлые». Тем не менее поинтересовался:
— И удостоверение имеется?
— Вот только не нужно этих спектаклей, Олег Сергеевич, — начал Ласкин, но под пристальным взглядом полицейского был вынужден достать удостоверение и показать.
Басов кивнул, не взглянув на предъявленный документ.
— Всякое может случиться, — прокомментировал он своё поведение. — Мало ли, может, тебя из органов попёрли, а я с тобой как со взрослым.
— Неизвестно, кого раньше попрут, — раздражённо ответил майор, но, поняв, что это выглядит несолидно, перешёл на нормальный тон разговора. — Капитан, у тебя в отделе сейчас парни, которые мне нужны. Бегать от нас… Как дети малые. У нас на них есть всё: видеофиксация, показания свидетелей, заявление пострадавших. Словом, двести девяностую часть пять они себе нарисовали. Ну и тебе прилетит. Сочувствую.
— Тронут. А тебе, значит, палка. Хорошо работаете…
— Это у вас до сих пор палочная система. Наша задача, чтобы преступников было меньше. Особенно среди вашего брата.
Ласкин понял, что его мнение мало волнует собеседника, добавил:
— Ну что, выведешь или мы сами зайдём за ними? Но это будет указано в рапорте как воспрепятствование расследованию с твоей стороны.
— Я вообще не знаю, о чём ты, майор. Если про Качкина и Прошина, которые по глупости нарушили закон, но потом раскаялись и явку с повинной оформили, то не представляю, какое отношение вы имеете к этому делу. Мы всё чин по чину оформили. Есть на них материалы? Хорошо. Поможете правосудию. Общее дело делаем.
Улыбка не сошла с лица майора ФСБ, но стала немного тревожной.
— Капитан, ты брось эти штучки. Это наше дело. Мы их вели, у нас доказательная база…
— А к нам пришли с повинной. Что ж, бывает.
— Не стоит так рисковать. Я же могу тебе так карьеру испортить так, что десять раз пожалеешь…
— Испортить — это самая примитивная штука. Много ума не нужно, чтобы портить. Вот создать что-то, да, — это круто…
— Хватит философий. Или твои бойцы выходят сами, или мне придётся задействовать своих.
Ласкин внимательно смотрел в глаза Басова и не находил там нужной реакции. Капитан, которому грозили серьёзные последствия за то, что его подчинённые попались на вымогательстве взятки, был безразличен. Уж чего-чего, а умения различать эмоции собеседника опытному офицеру ФСБ было не занимать.
Приняв спокойствие Басова за то, что тот смирился с последствиями уже наступивших событий, Ласкин пошёл к крыльцу отделения полиции.
— Младший лейтенант Никифоров не страдает отсутствием дисциплины, — услышал майор.
И повернулся.
— А мне зачем эта информация?
— Никифоров получил от меня приказ: объявлять план «Крепость», как только кто-то, кроме меня, приблизится к входу ближе, чем на пять метров, — опять без эмоций объяснил Басов. — Тебе три шага осталось.
Ласкин думал недолго и развернулся.
— Ещё раз предупреждаю: с огнём играешь, капитан.
— Я? Это твоё, майор, решение. Я тебя предупредил. А ты сам решай, будет введён план «Крепость» или нет. Ну, и соответствующие последствия.
На этот раз пауза затянулась на несколько секунд, и этого хватило, чтобы оба, и Басов, и, главное, Ласкин, поняли: обострения не будет.
— Ты думаешь, я поверю, что ты дашь командную стрелять по моему спецназу? — наконец выдавил из себя майор.
— Не придётся мне это делать. Ты не станешь ставить под угрозу свою карьеру, — сделав упор на слове «ты» и, сохраняя спокойствие, ответил Басов. — Через пять минут после объявления плана «Крепость» мой министр и твой директор будут об этом знать.
Басов хотел добавить слово «зассышь», но решил не провоцировать оппонента. Пусть тот сам рисует последствия.
В этот момент открылась дверь автобуса, но Ласкин взмахом руки указал командиру спецназа вернуться. А сам присел на скамейку, стоявшую вдоль дорожки, ведущей к крыльцу, и жестом предложил присесть рядом Басова. Потом протянул открытую коробку Mackintosh. Басов хоть и подивился диковинной металлической упаковке, но отказался.
— Чего ты добился, капитан? — Это уже выглядело как капитуляция со стороны офицера ФСБ. — Ну, впаяют меньше этим взяточникам. Больше потеряешь, чем даст тебе это дело. Стоило рушить свою карьеру за это? Я бы понял, когда ты встал за справедливость. Я, мол, такой весь в белом, а вы такие-сякие. Ты же понимаешь, что они мелкие взяточники. Мы же очищаем ваши ряды. Хоть это ты понимаешь?
— Ты мне ещё про чистые руки расскажи. Твои орлы почему взяли их? Мои, конечно, дебилы, не буду этого отрицать. Влезли в бизнес твоего шурина, которого ты крышуешь…
— Ты можешь это доказать? — резко оборвал Ласкин.
— Не кипятись. Ты, майор, сам решил за справедливость перетереть. Вот я тебе про неё, про справедливость, и рассказываю. Парни оступились. Бывает. Но мы оформим и отвезём в следком как людей. А твои тяжёлые по земле повозят, а потом в наручниках… А про карьеру не нужно. Знаю, что мне светит.
— Ой ли. Я в курсе, что тебя в главк хотели взять. Но ты полиграф провалил. Выходит, рыльце и у тебя в пушку.
— Не смеши, майор. Ты не хуже меня знаешь, на какие должности людей назначают через этот самый полиграф. А потом за прежние грехи закрывают. И что, хоть один полиграфист пострадал? Не удивлюсь, если к моему тесту ты руку приложил. Так что не нужно мне про карьеру. Даже не напрягайся. Я уже рапорт написал. Ухожу. Но сначала это дело закончу, как планировал.
«Продай мне эту ручку»
Зоя Алексеевна Яковлева понимала, что скоро будет уволена. Начальник — приятель мужа. Это неудивительно, ведь именно муж в своё время устроил её, выпускницу финансового факультета без опыта работы, в эту фирму. И пока отношения в семье были нормальными, на карьерный рост жаловаться не приходилось. Но, как только семейная жизнь дала трещину, отношение начальства стало меняться в худшую сторону.
А когда развод из режима «вероятно» перешёл в «неизбежно», то следовало, готовится к увольнению. Оставалось только понять: попросят вежливо и выпрут коленкой под зад.
— Только один кандидат на собеседование в полпятого. На вакансию зам начальника отдела маркетинга. Сивцов Игорь Петрович, тридцать пять лет, холост, образование высшее, — доложила помощница Юля и после кивка начальницы покинула кабинет.
Пухлые сверх всяких норм губы помощницы раздражали. И кандидат, назначенный на самый конец рабочего дня, тоже раздражал. К тому же тридцать пять лет и холост. Явно разведён или маменькин сынок. Это раздражало ещё больше. А худшим было осознание, что, ещё не дожив до тридцати, Зоя поняла: настоящие мужчины бывают только в фильмах и романах, от приторности которых тошнит.
Стрелки часов над дверью, показала 16:29.
— Юля, если кандидат явится хоть секундой позже, пошли его вежливо. Впрочем, последнее, в смысле вежливо, не обязательно… — сказала Зоя Олеговна в селектор связи, и в этот момент дверь кабинета распахнулась и явился, как его там… Игорь Петрович.
Следом заскочила Юля, но начальница красноречивым и грубым жестом выставила её.
«Вот ты какой Сивцов Игорь Петрович, — думала Зоя Олеговна, рассматривая пунктуального кандидата, — Ещё и красавчик. Ну, что же, придётся твоё, Игорёк, эго, немножко поубавить».
— Продай мне это, — глядя в глаза кандидату, сказала начальник отдела персонала, держа в руках свою перьевую ручку.
На удивление посетитель не проявлял эмоций. И это только добавило раздражения. К тому же пусть и с опозданием, но пришло осознание, как несолидно всё это выглядит. Не исключено, что кандидат проходил такие тесты ещё лет пятнадцать назад. Всё-таки на должность начальника отдела претендует. За этими мыслями Зоя Олеговна не сразу обратила внимание на протянутую в её сторону руку. Только когда мужчина указал взглядом на ручку, протянула ему свой Parker.
— Parker Sonnet. Хорошая и недешёвая перьевая ручка. Задача: всучить за большие деньги вещь, которая не является предметом первой необходимости для большинства. То есть нужно определить целевую аудиторию для этой продукции. Это: мужчины, которые хотят обозначить свой финансовый статус выше, чем есть на самом деле. — Кандидат посмотрел на Зою Алексеевну. — Не вы. Или те, кто ищет подарок важному для него человеку в пределах двадцати тысяч рублей. У вас есть такой человек? — спросил странный посетитель и, не обозначая ожидания ответа, сказал сам: — Нет. Но ручкой можно писать. Может, для вас это сейчас жизненно необходимо? Опять, нет. Набор письменных принадлежностей изобилует ручками. Значит, прямо сейчас вам продать этот Parker нет возможности. А вот чуть позже, вечером, у вас такая необходимость может появиться.
Кандидат снял колпачок, взял со стола стикер и написал на нём: «18:00, ресторан “Встреча”». Потом спрятал ручку во внутренний карман пиджака и вышел.
Всё происходящее ошарашило. Нужно было какое-то время, чтобы прийти в себя. Зоя Алексеевна смяла и выбросила в урну стикер с адресом и громко крикнула:
— Юля, дай мне номер телефона этого твоего Свинцова!
Юля немедленно появилась на пороге и, моргая большими наклеенными ресницами, сказала:
— Он уже позвонил. Сказал, что попал в ДТП и просил перенести собеседование.
— А это тогда кто был?! — Зоя Алексеевна, пальцем показывая на дверь.
— Это? — Юля обернулась в направлении, куда показывала начальница, — Не знаю.
— Как не знаешь?! Ты сказала, что придёт Свинцов…
— Синцов, — перебила начальницу Юля и, испугавшись своей смелости, прикрыла рот ладошкой.
— Какая в печку разница! Ты сказала, что пришёл Свинцов и он зашёл. Так?
Юля помотала головой, что означало несогласие, но руку ото рта не убрала.
Зоя Алексеевна поняла, что в таком состоянии от секретарши она ничего не добьётся, выдохнула и спокойно, насколько это было возможно, сказала:
— Теперь медленно и по порядку.
— Я сказала, что записан Синцов. Вы сказали…
— Я знаю, что я сказала. Давай к сути.
Юля опять закрыла рот ладошкой.
— Юля?
— Он не пришёл. А он пришёл. Я говорила, что нельзя, а он не слушал и пошёл к вам. Я следом, чтобы сказать. А вы мне показали выйти. И я подумала, что это ваш знакомый.
— С чего ты так подумала? — пытаясь скрыть раздражение, спросила Зоя Алексеевна.
— Ну… не знаю. Красивый такой. Статный. Вам подходит.
— Юля… Иди.
Зоя развернулась в кресле и посмотрела на урну, куда минутами назад выбросила бумажку.
— Ну, Свинцов погоди!