В 62 года в Европе обычно советуют «сбавить темп», заняться садом и не начинать ничего сложного. Русский язык в этот список точно не входит. Его считают слишком трудным, слишком «чужим», слишком поздним для освоения.
Но одна английская женщина решила пойти ровно в противоположную сторону. Не упростить жизнь, а усложнить её до предела. Не адаптированный текст, а оригинал.
Так началась история, которая опровергает сразу несколько мифов: о возрасте, о «непереводимости» русской классики и о том, что культура якобы не способна менять судьбу человека.
В 62 года в жизни Мэри Хобсон не было ни академических регалий, ни университетского диплома, ни планов стать частью мировой культуры. Было лишь восстановление после операции и книга, которую принесла дочь, чтобы скоротать время в больничной палате. Это была «Война и мир» в английском переводе.
Книгу Мэри прочитала быстро. Слишком быстро, чтобы не почувствовать странное разочарование. Сюжет был ясен, персонажи понятны, но главное — ускользало. Тогда и возникла мысль, которая изменила всё: Толстого невозможно понять в переводе. Значит, нужно учить язык, на котором он писал.
Русский путь
Мэри начала с самого сложного. Взяла русский текст «Войны и мира», словарь и стала разбирать фразу за фразой. Без системы, без курсов и без преподавателей. Просто читала и выписывала слова. Этот путь занял годы.
Два года ушли только на один роман. Помогала пожилая соседка — русская эмигрантка Татьяна, которая объясняла нюансы языка и культуры. Так русский язык перестал быть набором правил и стал живой средой, в которой мысли и чувства звучат иначе.
Со временем Мэри поступила в университет. Стала самой возрастной студенткой, затем аспиранткой, а позже — доктором философии и профессором. Это было её первое образование. Начав путь в 62, она пришла в науку тогда, когда большинство людей уже подводят итоги жизни.
Непереводимое
Главным вкладом Мэри Хобсон стали переводы русской классики, которые до неё считались невозможными. Именно она первой подарила английскому читателю полноценное «Горе от ума» Горе от ума — текст, который десятилетиями называли «непереводимым» из-за игры слов, ритма и культурных иллюзий.
Позже, уже за девяносто, Мэри взялась за Евгения Онегина. Она переводила Пушкина не как лингвист, а как человек, проживший язык изнутри. За эти работы Мэри получила профессиональные награды и признание литературного сообщества.
Она регулярно приезжала в Россию, чтобы слышать живую речь, чувствовать интонации, проверять себя. Интернет и онлайн-общение её не интересовали — язык, по её убеждению, невозможно выучить виртуально.
Язык как жизнь
Мэри Хобсон прожила 94 года и до конца сохраняла ясность ума. Деменции, которой она опасалась, так и не случилось. Она связывала это с постоянной умственной работой и любовью к языкам. В 92 года, уже будучи признанным специалистом по русской литературе, Мэри начала изучать древнегреческий.
Она говорила, что именно через Пушкина поняла, что такое настоящая поэзия, и почему любовь к родному городу может быть выражена так просто и точно. Русская литература не вытеснила для неё Англию — наоборот, помогла глубже её почувствовать.
История Мэри Хобсон не про возраст и не про подвиг. Она про силу культуры, которая способна менять жизнь независимо от времени, страны и обстоятельств. И про русский язык, который однажды открыл для человека целый мир и не закрыл его до самого конца.
А как вы думаете: может ли язык и литература действительно менять судьбу человека или это редкое исключение? Есть ли у русской культуры та сила, которая открывается только тем, кто идёт к ней без обходных путей?
Если вам близки такие истории о русской культуре глазами мира, подписывайтесь на канал «Культурная кругосветка» — здесь мы говорим о книгах, традициях и людях. И обязательно загляните в другие материалы канала — там ещё немало примеров того, как русская культура продолжает работать там, где её давно «не ждали».