Воздух обжёг.
Он ворвался в её лёгкие раскалённым ножом, заставив захлебнуться кашлем, смешанным с солёной водой. Лили беспомощно барахталась, ослеплённая непривычным ярким светом, оглушённая гулом прибоя и… голосами. Человеческими голосами.
Протерев глаза, она увидела золотые пески, зелёные склоны и белые дома на утёсе. Сицилия. И на берегу — тот самый корабль. Возле которого, у самой кромки воды, сгрудились фигуры.
Мужчины. Десятки глаз уставились на неё. И тут, Лили, никогда не знавшая стыда, поняла, что значит быть обнажённой перед чужим, голодным взглядом. На суше не было ни скрывающих водных потоков, ни тени водорослей. Только она и их вульгарная, неприкрытая похоть. Она видела это выражение прежде — на лицах моряков, которых она заманивала, но тогда она контролировала ситуацию. Теперь она была слабой. Беззащитной. Как те обесчещенные и выброшенные за борт девушки, трупы которых она иногда встречала в открытом море.
Несколько фигур, пахнущих потом, ромом и грязью, уже шли к ней по воде, смеясь и перебрасываясь похабными шутками.
Лили попятилась, спотыкаясь о камни своими новыми ногами. Море… море было сзади. Оно больше не было домом. Теперь это была могила. Но и здесь, на суше, её ждала другая могила. Отчаянная мысль о сестрах, о помощи, мелькнула и угасла. Никто не пойдёт против Старейшин.
— Эй, отстаньте от неё!
Голос прозвучал, как удар грома среди ясного неба. Твёрдый, властный, без тени сомнения.
Через группу моряков уверенно шагнул он. Капитан. Тот самый, которого она пыталась заманить в свои сети назло Элейн. Длинные тёмные волосы, собранные у затылка, выбивались из-под простой тесьмы. Его лицо, загорелое и жёстко очерченное, сейчас было искажено гневом, но когда его взгляд, цвета летнего неба над спокойным морем, упал на Лили, в нём мелькнуло что-то иное — не жалость, а скорее решительная защита. В одной руке он сжимал большой отрезок ткани.
Мужчина остановился в шаге от неё, не нависая, а давая пространство.
— Можно? — спросил он, раскрыв кусок ткани.
Ошеломлённая, всё ещё давящаяся воздухом, Лили судорожно кивнула.
Тогда он, быстрым и при этом удивительно бережным движением, обернул полотенце вокруг её дрожащих плеч, скрыв её наготу от похотливых глаз. Крепкая мужская рука легла ей на плечо, не как захват, а как опора.
— Кто из вас тронет её ещё раз, — его голос перекрывал гул толпы, — останется гнить на этом острове. До конца своих дней. Мне противно смотреть на вас. Дикари.
В его тоне была такая холодная ярость, что моряки зашевелились, потупив взгляды, и отступили.
Потом капитан повернулся к ней, и гнев в его глазах сменился беспокойством.
— Ты, ледышка, пойдёшь ко мне на корабль? Отогреешься, просохнешь.
Лили снова кивнула, заставив уголки губ дрогнуть в подобии слабой, благодарной улыбки. Её разум, острый и хищный, уже работал. Выжить. Он — крючок. Единственный. Держись за него. А потом — ты убьёшь его. Именно из-за него всё это.
Для Лили, видевшей дворцы из кораллов и драгоценных раковин, корабль был грубым сооружением из мёртвого дерева и парусины. Но в нём чувствовался порядок и сила. Палуба была чисто вымыта, рабочие принадлежности аккуратно убраны. Капитан, не отпуская её плеча, провёл её к каюте, мимо потупленных взоров матросов, и спустился вниз.
Его каюта показалась Лили неожиданно привлекательной. Она была тесной, но довольно уютной. Небольшое зарешеченное окно-иллюминатор пропускало скупые солнечные лучи. Повсюду стоял запах смолы, старой бумаги, лаванды (мешочек с ней висел у койки) и чего-то неуловимо мужского, видимо, самого капитана. Стены были заставлены полками, уставленными книгами в потрёпанных переплётах, морскими картами в тубусах и прочими атрибутами моряков.
В центре стоял крепкий деревянный стол, заваленный картами и журналами, а у дальней стены — сама койка, узкая, но застеленная хоть и грубым, но чистым шерстяным одеялом. Капитан бережно усадил её на край.
— Сиди, грейся. Я принесу настойки, иначе простудишься.
Он вышел, и Лили осталась одна. Дверь закрылась. И тут её хладнокровие лопнуло. Она подбежала к небольшому зеркалу над железным умывальником.
В отражении смотрела на неё незнакомка. Бледная, с мокрыми, спутанными чёрными волосами, падающими на обнажённые, хрупкие на вид плечи. Ни сияющей чешуи на скулах, ни намёка на плавники. Два жалких, бледных, длинных обрубка вместо могучего, переливающегося всеми цветами заката хвоста. Она была… человеком. Совершенно обычной, беспомощной девушкой. И, всё же, чарующе красивой.
Паника снова подступила. Магия! Она сосредоточилась, пытаясь ощутить внутри себя знакомый ток силы, связь со стихией. Указала дрожащей рукой на дверной засов. Прошептала древнее заклинание, призывающее ветер.
Дверь с грохотом распахнулась и с такой силой ударилась о стену, что всё в каюте задребезжало.
Сила была. Она никуда не делась. Но что с того? Она всё ещё в этом жалком, уязвимом теле, на враждебной стороне. На суше.
Шаги за дверью заставили её отпрыгнуть от зеркала и снова усесться на койку, кутаясь в полотенце. Вошёл капитан с небольшой стеклянной стопкой и бутылкой розоватой жидкости.
— Слышал стук. Всё в порядке?
Лили молча кивнула, принимая стопку. Напиток обжёг горло, однако, вскоре, по телу разлилось блаженное тепло.
— Меня зовут Даниэль, — сказал он, присаживаясь на стул у стола, держась при этом на почтительной дистанции. — Даниэль Вентрис.
— Лили, — прошептала она, и её собственный голос, лишённый магической звучности, показался ей чужим. — Просто Лили.
Чужаку незачем знать её полное имя. И вообще знать её.
— Что случилось, Лили? Как ты оказалась здесь одна, в воде? — Его голубые глаза изучали её без давления, но с неподдельным интересом.
Мозг сирены заработал на привычной скорости. Ложь должна быть простой и лаконичной.
— Я… не помню. — Она опустила глаза, сделав вид, что дрожит не только от холода, но и от страха. — Последнее, что помню… темнота. А потом я уже в воде и плыву к берегу.
Даниэль вздохнул, проводя рукой по лицу.
— В этих водах часто случаются странные вещи. Моряки пропадают. Говорят, слышат песни… — он замолчал, а потом добавил тише, больше для себя: — Здесь погиб мой отец. И лучший друг. Я пришёл сюда с экспедицией, чтобы понять, что происходит. Найти ответы.
«Ответы, — едва не усмехнулась про себя Лили. — Ответ — это я». Вернее, была. И весь мой род. Наши песни, наш голод. Но на лице её отразилось лишь притворное, сочувственное участие.
— Мне жаль.
Даниэль посидел ещё мгновение, после чего встал.
— Тебе нужен отдых. — Он достал из сундука сложенную простую рубаху и штаны из плотной ткани. — Это моё, будет велико, но сухо и чисто. Я буду на палубе. Если что — крикни.
Он вышел, снова оставив её одну. Лили сидела, сжимая в руках грубую ткань его одежды. Встав, она шатающейся походкой, вновь подошла к зеркалу и долго смотрела в тусклую поверхность , где отражалась не морская богиня, а бледная, напуганная девушка с глазами полными ярости, страха и одной единственной, чёткой целью: выжить любой ценой. И заставить заплатить за всё. И море, и его обитателей, и этого человека с тёплыми голубыми глазами, который, сам того не ведая, оказался её новой добычей. Только теперь охота велась на чужой, смертельно опасной территории.
