"В тот день я понял, что Россия умеет удивлять даже без афиш и объявлений. Просто выходной, обычное утро, московское метро и вдруг ощущение, что ты попал в центр какого-то масштабного действия, о котором все знают, кроме тебя". — рассказывал мне знакомый иностранный друг. "Эскалатор вёл вниз, а навстречу поднимался плотный поток людей. Мужчины — крепкие, уверенные, шумные и почему-то одинаково одетые. Бело-голубые полоски, береты, флаги, татуировки с парашютами. Они смеялись, обнимались, перекрикивались, хлопали друг друга по плечам так, будто не виделись целую жизнь. И было очевидно: это не толпа. Это что-то гораздо более компанейское". "Первая мысль была простой и, как выяснилось позже, наивной. Может, спортивный праздник? Съезд парашютистов? Массовое мероприятие? Но тогда почему их так много и почему никто не пытается их сдержать? В Германии любое подобное скопление вызвало бы десяток предупреждений, ленты, кордоны и тревожные новости. Здесь же нет никакой паники. Полиция смотрит сп
"В тот день я понял, что Россия умеет удивлять даже без афиш и объявлений. Просто выходной, обычное утро, московское метро и вдруг ощущение, что ты попал в центр какого-то масштабного действия, о котором все знают, кроме тебя". — рассказывал мне знакомый иностранный друг.
"Эскалатор вёл вниз, а навстречу поднимался плотный поток людей. Мужчины — крепкие, уверенные, шумные и почему-то одинаково одетые. Бело-голубые полоски, береты, флаги, татуировки с парашютами. Они смеялись, обнимались, перекрикивались, хлопали друг друга по плечам так, будто не виделись целую жизнь. И было очевидно: это не толпа. Это что-то гораздо более компанейское".
Так начался день
"Первая мысль была простой и, как выяснилось позже, наивной. Может, спортивный праздник? Съезд парашютистов? Массовое мероприятие? Но тогда почему их так много и почему никто не пытается их сдержать? В Германии любое подобное скопление вызвало бы десяток предупреждений, ленты, кордоны и тревожные новости. Здесь же нет никакой паники. Полиция смотрит спокойно. Пассажиры улыбаются. Кто-то даже фотографирует".
И вот вдруг — скандирование. Громкое, чёткое, уверенное:
«ВДВ! ВДВ! ВДВ!»
"Это звучало как выкрики среди толпы и не как протест. Скорее как пароль. Или как молитва, понятная только своим. И в этот момент стало ясно: я наблюдаю не просто праздник, а ритуал. День, который для этих людей значит куда больше, чем выходной или повод выпить". — сделал он такой вывод.
"Пока эскалатор медленно полз вниз, успеваешь прожить маленькую жизнь наблюдателя. Видишь фотографии на экранах телефонов: колонны в центре Москвы, служба в храме, цветы, фонтаны, смех. Видишь, как молодые и пожилые мужчины стоят рядом без дистанции, без формальностей, без неловкости. Видишь радость, которая не требует объяснений".
"И вдруг понимаешь: это не про воинственность и не про показную силу. Это про принадлежность. Про братство. Про память и ощущение, что ты — часть чего-то большего. В Европе такое чувство давно вытеснено в частную жизнь или аккуратно спрятано под нейтральными формулировками. Здесь же оно выходит на улицу и никого этим не смущает".
То, чего нет ни в одной другой стране Европы
Для человека со стороны это выглядит почти фантастически. Люди, которые искренне гордятся своим прошлым, своей службой, своим кругом. Которые не боятся быть громкими, эмоциональными и живыми. Которые празднуют не абстрактную дату, а сам факт того, что они вместе.
Когда эскалатор закончился, вопросов стало меньше, а уважения больше. В тот день для моего друга стало понятно: в России есть праздники, которые невозможно объяснить словами. Их можно только увидеть, услышать и почувствовать.
И, пожалуй, именно в этом — одна из самых сильных сторон русской культуры.
А как вы относитесь к празднованию ВДВ?
Не забывайте ставить 👍 и подписываться на наш канал, у нас еще много интересных историй.