О томской группе БУДНИ ЛЕПРОЗОРИЯ (1888 – 2002) рассказывает ее лидер Глеб Успенский.
Расшифровка интервью МАШБЮРО с Глебом Успенским (БУДНИ ЛЕПРОЗОРИЯ, ОЖОГ). Москва, 03.11.25. Часть 2
ГЛЕБ УСПЕНСКИЙ: – 6 и 7 ноября – официальный день рождения БУДНЕЙ ЛЕПРОЗОРИЯ. 6 ноября 1988 года у нас была первая репетиция под этим названием. Мы придумали композицию «Всемирный потоп», из которой потом вышла песня. 7 ноября после институтской демонстрации мы сидели у Эдика дома, слушали на магнитофоне запись с репетиции и поняли: что-то из этого выйдет. Поэтому 6 и 7 ноября мы всегда отмечали как день рождения. И название, возможно, родилось как раз 7 ноября 1988-го года. Это не точно, но пусть будет так.
- МАРИЯ ЧЕРНОВА: – Глеб, откуда название группы БУДНИ ЛЕПРОЗОРИЯ?
– Наш барабанщик Эдик очень хорошо рисовал. Мы-то все рисовали, на архитекторов же учились, но Эдик рисовал шикарно, от руки делал афиши. В общем, он нарисовал две картины: «Будни ЛТП» и «Будни Лепрозория». Так что название группы пошло от названия его картины.
- Группа просуществовала, насколько я понимаю, 14 лет?
– Да, почти. - Состав за это время менялся?
– Изменился один раз. В 1998-м ушел Эдик, наш барабанщик. К слову, Эдик – уникальный барабанщик. Когда выступали БУДНИ, за кулисами всегда собирались музыканты и смотрели, как он играет. Эдик одной ногой играл так, как другие не могли и двумя. У него даже было прозвище «Машина», потому что он мог держать любой темп.
А когда мы остались в БУДНЯХ втроём, стали играть с драм-машиной. Нам тогда помогал замечательный человек Слава Базанов – он на двух фестивалях подыгрывал нам на саксофоне, но в основном программировал для нас первые партии, когда Эдик ушёл.
В плане музыки почти все песни мы делали совместно. Может, буквально пара вещей пошла от моих исходных идей, но всё остальное придумывали вместе. Были песни, которые вообще придумывались от барабанной партии Эдика. Он что-то играл, а мы уже наращивали на это гитары, бас, и получалась композиция.
- А тексты?
– Тексты писал я. Мы всегда сначала сочиняли музыку, а я уже под нее писал слова. Придумывали куплет, припев, и часто получалось, что в песне всего два куплета по четыре строчки. И всё. Надо было уложить мысль в восемь строк. Это была хорошая школа: БУДНИ научили меня коротко и ёмко выражать мысли.
А вот почти все названия наших песен и альбомов придумал Антон. Он был генератором идей. Названия альбомов, например, «Моржи в облепихе» он придумал.
Если вернуться к 1998 году… После ухода Эдика мы сразу поняли, что другого барабанщика у нас не будет. А буквально до этого, в 1997-м, мы взяли Гран-при на фестивале «Жигули-Рок» в Самаре. Попали мы туда в последний момент, нас даже на афишах не было. На фестивале выступала местная группа СТУГЕРОН ЯНССЕН – они играли под драм-машину. Это было такое драйвовое выступление! Для меня это был очередной шок. Мы тогда с ребятами из СТУГЕРОН ЯНССЕН плотно законтачились. Я понял, что с драм-машиной тоже можно делать круто. Это нас и подтолкнуло к решению играть втроем. Все эти разговоры: рок не рок… У нас вообще с этим проблемы – с идентификацией, грубо говоря: в комбик ты играешь или в линию, живые барабаны или драм-машина…Если второе – всё, уже не рок. На Западе давным-давно на это не смотрят, главное – что ты делаешь.
Кстати, если взять современность, есть такой исполнитель Федул Жадный, который выступает с НОМОМ, так вот – Федул Жадный, он же Паша, – это вокалист той самой группы СТУГЕРОН ЯНССЕН, с которой в 1997 году мы познакомились в Самаре на фестивале.
А потом… наступила какая-то усталость… Все имеет свой срок. Я всегда был против реинкарнаций. Потому что жизнь – она хороша, когда она здесь и сейчас, а не давайте соберемся ради того, чтобы вспомнить… Можно, конечно, просто сесть и выпить, послушать записи. Но у каждого своя дорога. Закончилось – и закончилось. Это был, кажется, апрель 2002 года, когда всё окончательно завершилось.
- Судя по всему, с БУДНЯМИ ЛЕПРОЗОРИЯ вы очень много ездили по фестивалям.
– Так и есть.
- То есть ваша деятельность была больше направлена на выступления, чем на запись?
– С записью у БУДНЕЙ отдельная печальная история. «Нет повести печальнее на свете». Да, что-то так и осталось незаписанным. Но даже то, что записано, могло быть лучше. Везде были какие-то сопутствующие ситуации, обстоятельства… Единственная более-менее серьезная запись «Моржи в облепихе» – и та с просадками – была сделана в 1993-м в Новокузнецке на студии «Уровень А». Альбом должен был выйти на виниле, делал всё это Евгений Колбышев. Пока записали – в июле 1993-го, пока то да сё, в 1994-м году рынок винила рухнул. CD-производство было ещё дорогим и не таким насущным. Запись-то сделали, даже нашли деньги – какие-то томские предприниматели посодействовали, но проект заглох. Всё зависло.
В 1996-м мы начали записывать альбом «Бойся!». Помогал Юра Толоков – замечательный томский человек, музыкальный подвижник. Он продавал кассеты, диски и очень способствовал местным музыкантам – ту же запись ШАТОВ И КУКУШКИ он финансировал. Мы уже начали записывать ритм-секцию, но умер наш звукооператор. Всё снова подзависло. Потом с другим звукооператором пытались исправить записанное – но куча косяков, разобраться было сложно, человека, который делал, нет… Печальная история. Собрали, как смогли.
Тогда как было: надо демо – мы отстраиваемся, на репетиционной точке записываем на бобинник (катушечный магнитофон), делаем копию, отсылаем, допустим, в Москву, оригинал куда-то девается… Потом люди говорят: «А я слышал эту запись на дописке». Где? Что-то находилось. Поэтому есть какие-то концертные записи, есть несколько студийных – но это всё неудачный опыт. Не то чтобы не повезло, так случилось. Не вышло представить музыку адекватно. Ну а что сделаешь? Не переиграешь. Что было, то было.
При этом находятся люди, которым это интересно. Как-то на фестивале «Обратная перспектива» ко мне подходит чувак и говорит: «Я был в ДК МЭИ в 90-м году, это было круто!» Даже сейчас, например, в городе Гагарин есть один замечательный молодой человек, поклонник БУДНЕЙ ЛЕПРОЗОРИЯ, ему чуть за двадцать. Он мне как-то говорит: «Зачем ты отдал БУДНИ в этот д…бильный фильм «Этика долга»?»
Есть такой замечательный актёр Олег Каменчиков, он же режиссёр Олег Болдер. История была такая: году в 2019-м он написал мне ВКонтакте: «Хотел бы использовать музыку БУДНЕЙ в фильме». Я, естественно: «Да, конечно, замечательно». Прошло почти два года. Он пишет: «Всё, фильм на монтажном столе». Присылает несколько кусков… А в 2021-м году фильм вышел. Оказалось, это полнометражное кино с Дюжевым в главной роли. Называется «Этика долга», на Кинопоиске висит. Там по всему фильму рассыпано штук 10 треков БУДНЕЙ ЛЕПРОЗОРИЯ. Фрагментарно, но послушать можно.
Олежа – замечательный человек, востребованный актер. Играет в сериале «Чикатило», где-то еще. Мы были знакомы, потом подружились. Он сам из Красноярска. Когда я спросил, как он вообще вышел на БУДНИ, оказалось, забил в поиске ВКонтакте «инструментальная музыка», и среди прочего ему вылез какой-то наш трек. Скорее всего, «Совесть» из «Бойся!» – он без слов. Олег стал искать записи, нашёл разные наши вещи, прислал мне список, попросил прислать файлы в нормальном качестве для фильма. Вот так человек, живя в Москве и снимая кино, нашёл БУДНИ ЛЕПРОЗОРИЯ.
Слава богу, всё как-то живёт. Кстати, 13 ноября на всех платформах появился первый релиз БУДНИ ЛЕПРОЗОРИЯ – «Баллада об авиаторах Хр...новых». Это старая запись 1999 года. Меня на это дело подвиг Булыч – Денис Буланцев. Мы с ним давние друзья, ещё со времён ДУХОВ ЦЕХА. В общем, сработал эффект волшебного пенделя. Если сам себя не можешь пнуть, должен быть кто-то, кто пнёт, скажем так, любящей ногой. Так что Булыч, спасибо тебе!
- Ты говорил, что вы начали играть еще в конце 80-х. Ты был в девятом классе. Где вы взяли электрогитары? Это же была недешёвая вещь…
– Это отдельная история. Я уже рассказывал про школьную группу ЦЕХ. Тогда у нас была одна электрогитара на всех. Мы с одноклассниками ходили в походы от станции юных туристов в Томске, а там на балансе были музыкальные инструменты. Среди прочих, как я теперь знаю, была гитара «Орфей Бизон» 70-х годов, и как-то мы между делом взяли ее в пользование. А наш басист сначала брал инструмент у чувака, который играл в кабаке и сам делал гитары, а потом заказал у него инструмент. Я думаю, чем больше в городе появлялось ресторанов, тем больше было чуваков с гитарами. Потому что у ресторанных лабухов-то инструменты были.
Кстати, про «переходящие» гитары. В 1989-м Шатов купил немецкую гитару Lead Star типа стратокастера, насколько помню, за 750 рублей. Где он взял деньги – не суть. И вот, на фестивале «Рок за милосердие» летом 1989-го в БКЗ, я выступал на гитаре Шатова. Потом ещё раз у него же просил. С аппаратурой такая же фигня, собирали всем миром: у кого – колонка, у кого – усилитель...
Чешские, болгарские гитары были дешевле. Я прекрасно знаю, что у той же магаданской волны: ВОСТОЧНЫЙ СИНДРОМ, МИССИЯ: АНТИЦИКЛОН – были офигительные инструменты. Потому что всё шло по морю-океану, и фирмовое железо можно было купить в комиссионке не очень дорого.
Помню, я читал про ПЕСНЯРОВ. Они же были приписаны к минской филармонии. У них было, наверное, самое фирменное оборудование в стране. На их концерты иногда ходили просто посмотреть, как выглядят настоящие гитары Gibson. Потому что у всех были музимовские переделки, копии, а фирменный Gibson можно было увидеть только у ПЕСНЯРОВ. Не все же играли на убогих «Уралах» и «Аэлитах». Конечно, были чешские, болгарские, немецкие гитары. Их можно было тоже найти не так дорого. В принципе, можно было несколько вечеров вагоны поразгружать – и заработать на какую-то среднюю гитару, на которой уже можно играть. А струны были проблемой. Особенно советские, в гладкой оплетке. Поиграешь на них какое-то время – они становятся сальные, жирные. Их снимали, клали в маленькую кастрюльку, кипятили, протирали и снова ставили на инструмент.
Продолжение следует.
Издательство ВЫРГОРОД запустило свой канал на площадке ДЗЕН. Подписывайтесь! Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь! ДИСКИ, МЕРЧ, ПЛАСТИНКИ: https://vk.com/market-201028373
ЧИТАЙТЕ НАЧАЛО: