Отец работал испытателем на автозаводе. В 64-м отправили его в Якутию — новые ЗИЛы проверять. Северная модификация, для работы в морозах.
Вернулся через полгода. Похудевший, обветренный, глаза какие-то другие. Мать спрашивала — что случилось? Молчал долго.
Потом рассказал. Говорил — ты не представляешь, что такое минус шестьдесят. Это не холод. Это смерть, которая идет за тобой по пятам.
Как готовили машины к Северу
В 64-м вышло постановление — разработать технику для Крайнего Севера. Обычные машины там не выдерживали.
На Читинском заводе собрали партию ЗИЛ-130С. Северная модификация.
Отец рассказывал — кабину изнутри пенополиуретаном покрывали. Специальная пена, держит тепло.
Процесс адский. Кабину переворачивали несколько раз, ждали пока высохнет. Потом вручную неровности убирали.
Двойные стекла поставили, мощный отопитель. Специальные масла залили — обычные на морозе застывают как камень.
Дорога в Якутск — первое испытание
На поезде довезли до станции Большой Невер. Оттуда своим ходом — тысяча километров до Якутска.
Отец говорил — самое страшное это реки. Промерзают до дна, вода ищет выход, взламывает лед.
Течет по поверхности, снова замерзает. Получается налить — ледяная ловушка.
Проедешь — провалишься. Выбраться почти невозможно. Машина идет под лед, ты вместе с ней.
Один раз попали. Повезло — налить неглубокая была. Лебедкой вытаскивали два часа. Руки примерзали к тросу.
Минус шестьдесят — это не холод
В Якутске стояло минус шестьдесят. Отец говорил — это невозможно описать словами.
Выдохнешь — воздух кристаллизуется. Вдохнешь — легкие режет как ножом. На улице больше минуты не простоишь.
Металл трескается как стекло. Резина рассыпается. Топливо густеет.
Утром двигатель не запустить. Два варианта — либо не глушить вообще, либо два часа костер под машиной жечь.
У новых ЗИЛов обогреватель был. Сорок минут горячим паром отогревает. Но сорок минут на таком морозе — вечность.
Болотистая тундра с замерзшими кочками
Ехали через тундру. Замерзшие кочки — как бетонные столбы торчат.
Отец рассказывал — машину трясет так, что зубы стучат. Десятки километров по этому аду.
Руль вибрирует, кости ломит. Вечером не можешь встать — всё тело болит.
Но машины держались. ЗИЛы прошли, не развалились.
КрАЗы под Норильском
Параллельно КрАЗы испытывали под Норильском. Друг отца туда попал.
Рассказывал — при минус сорок семь в кабине плюс двадцать четыре было. Обогрев топливного бака и аккумулятора работал отлично.
Возили по двенадцать тонн груза. За всё время тридцать тысяч тонн перевезли, двадцать тысяч километров прошли.
Крутые повороты, подъемы, спуски, снежные заносы. КрАЗы брали всё.
Путь на Колыму — самое страшное
Другая группа на КрАЗ-255БС на Колыму отправилась. Четыре тысячи километров через Магадан к морю Лаптевых.
Отец знал тех водителей. Говорил — вернулись не все такие же.
На Колымской трассе температура до минус пятидесяти семи падала. Дорога местами до трех метров сужалась. Затяжные подъемы, крутые повороты, перевалы.
Ехали по замерзшим рекам, снежную целину по восемьдесят сантиметров глубиной преодолевали.
Налить попадалась постоянно. Несколько раз других водителей вытаскивали — те проваливались, тонули.
Семь месяцев испытаний. Двадцать пять тысяч километров прошли.
Оймякон — полюс холода
Часть маршрута проходила через Оймякон. Полюс холода — в 38-м году там минус семьдесят семь зарегистрировали.
Отец туда не попал, но коллега рассказывал. Говорил — это место не для людей. Там можно умереть за пять минут на улице.
Дыхание замерзает в воздухе, оседает инеем на бровях, ресницах. Глаза слезятся — слезы тут же замерзают.
Машина без обогрева — металлический гроб. Остановишься — замерзнешь.
Неудачный эксперимент — аэросани
Отец рассказывал про аэросани Север-2. Неудачная затея была.
Взяли кузов от Победы, на лыжи поставили, авиационный мотор прикрутили. Думали — быстроходный транспорт получится.
Использовали для почтовых рейсов в Сибири. По снегу, льду, при минус пятидесяти.
Но кузов тонкий, для легковушки. Динамические нагрузки не выдерживал. Для почты объем маленький. Ходовая часть проблемная.
Сто штук выпустили, потом сняли с эксплуатации. Дорого и ненадежно.
Что это дало
После испытаний запустили серийное производство северных модификаций. ЗИЛ-130С, КрАЗ-256БС, КрАЗ-255БС.
Машины реально работали в условиях, где обычная техника умирала.
Отец гордился этим. Говорил — мы проверили, что машины выдержат. Значит, люди на Севере не замерзнут, груз довезут.
Цена испытаний
Но цена была высокая. Один водитель из группы отца умер через год. Сердце не выдержало — перегрузки, стресс, морозы.
Другой на всю жизнь хромым остался. В налить провалился, ноги отморозил.
Отец после Якутии еще года два от простуды не мог избавиться. Легкие застудил.
Говорил — когда в минус шестьдесят дышишь, что-то внутри ломается. Навсегда.
Почему рассказывал
Отец эти истории не часто вспоминал. Тяжело было.
Но когда молодежь жаловалась на трудности, мог сказать. Спокойно, без нравоучений.
Мол, вы не знаете, что такое холод. Не знаете, что такое страх замерзнуть за пять минут.
Я тогда проверял машины для людей, которые работают там, где жить невозможно. Чтоб у них техника не подвела.
Это было важно. Это была работа.
А вы слышали истории от родных про их работу? Про настоящие испытания, не для статистики? Расскажите, интересно послушать.