На этой неделе театральная Москва заговорила о неожиданном кадровом решении. Константин Богомолов стал исполняющим обязанности ректора Школы-студии МХАТ — одного из самых престижных театральных вузов страны. Новость прозвучала как гром среди ясного неба для многих выпускников и педагогов. Коллективное письмо с требованием пересмотреть решение уже отправлено министру культуры. Но сам режиссер называет это предложение не амбицией, а долгом перед профессией.
Двенадцать лет Школу-студию возглавлял Игорь Золотовицкий — человек, выросший внутри системы МХТ. Смена руководства такого уровня всегда болезненна. Особенно когда новым лицом становится режиссер с яркой, порой провокационной эстетикой. Выпускники разных поколений опасаются: сохранит ли вуз верность традициям Станиславского и Немировича-Данченко под руководством постановщика, чьи спектакли не раз вызывали полярные реакции. Это не просто смена начальника — это вопрос о будущем целой театральной школы.
Сам Богомолов в первом интервью на новой должности подчеркивает: решение было неожиданным. Он не скрывает, что остается художественным руководителем Театра на Малой Бронной и Сцены «Мельников». Но усталости не боится — работа для него источник энергии, а не повод для выгорания. Любопытно, как он объясняет совмещение должностей: творчество и образование — это сообщающиеся сосуды. Действующий режиссер видит результаты подготовки студентов на практике. И именно поэтому, по его словам, заинтересован в том, чтобы в профессию приходили не просто талантливые, а профессионально оснащенные люди.
За кадром остается имя Ксении Собчак — жены режиссера, которая публично поддержала его новый этап. Но сам Богомолов смещает фокус с личного на профессиональное. Он вспоминает годы работы в МХТ, влияние Олега Табакова, собственную творческую эволюцию. И делает важное заявление: сегодня нет ничего ценнее, чем сохранение традиции русского психологического театра. Для многих это прозвучало как жест доброй воли — попытка найти точки соприкосновения с консервативной частью театрального сообщества.
Интересно наблюдать, как современный режиссер пытается соединить два, казалось бы, несовместимых мира. С одной стороны — эксперимент, визуальная смелость, работа с актуальными темами. С другой — академическая школа, где ценят ремесло, внутреннюю работу актера, глубину переживания. Возможно, именно такой диалог необходим театру сегодня. Не конфронтация поколений, а честный разговор о том, как сохранить суть профессии, не превратившись в музейный экспонат.
А вы как думаете: должен ли руководитель театрального вуза быть прежде всего практиком или теоретиком? Способен ли режиссер, чьи спектакли вызывают споры, воспитать новое поколение актеров без потери традиций? Или, может быть, именно провокация и нестандартный взгляд — то, чего не хватает академической среде? Делитесь мыслями в комментариях — будущее театра формируется не только на сцене, но и в таких разговорах.