История европейского вампира в классическом виде — это не только фольклор и художественный вымысел: в XVIII веке случаи эксгумаций и сообщения об «вампиризме» действительно попали в официальные отчёты и европейскую печать. Многие из известных эпизодов произошли в сербских деревнях, тогда — в пределах Османской и Австро‑венгерской зон влияния.
Известные задокументированные «вампиры».
- Случай в Кисилове. В 1725 году в деревне (в разных источниках — Кисилово или близкие сёла) умер крестьянин, известный в источниках как Petar Blagojević (иногда — Plogojowitz). После его похорон в округе действительно последовали случаи смертей и жалобы жителей на «удушение» покойника. В присутствии властей тело было эксгумировано; свидетельства того времени отмечают, что труп выглядел относительно «свежим», а изо рта были следы кровянистых выделений. По свидетельствам того времени покойник был забит колом и сожжён; после этих действий случаи паники снизились.
- Деревня Медведжя и доклад «Visum et Repertum»: В 1731–1732 гг. подобный случай произошёл в районе Медве́джа (Medveđa). Военный хирург, записанный в источниках как Johann Flückinger (Fluckinger), провёл осмотры эксгумированных тел и составил документ, известный как Visum et Repertum (лат. «Увиденное и сообщённое»). Этот отчёт был широкого обсуждения в печати и стал одним из ключевых первичных документов, породивших волну интереса в Западной Европе. Flückinger, судя по тексту отчёта, пытался одновременно и документировать факты, и предложить практические меры: именно в рамках таких расследований «неповреждённые» трупы (то есть те, что разлагались медленнее) интерпретировались местным населением как вампирические и подвергались традиционным мерам «нейтрализации». Современная интерпретация подчёркивает: врач‑следователь фиксировал явления, которые позднее было легче объяснить через естественные процессы разложения и локальные эпидемии.
Именно эти задокументированные случаи, попав в прессу, вызвали «Великую вампирскую эпидемию» 1720–1730-е годы — волну паники и дискуссий среди учёных, богословов и философов о реальности нежити.
Почему трупы казались «свежими»?
Современная судебно‑медицинская практика даёт понятные объяснения явлениям, которые в XVIII в. выглядели загадочными: при разложении могут образовываться кишечные газы, вызывающие выпячивание тканей и «восстановление» объёма тела (иногда это выглядело как «полнота»); под давлением газов и при повреждении внутренних органов постмортальные жидкости (смешанные с содержимым дыхательных путей) могут выделяться изо рта и ноздрей, что воспринималось как «свежая кровь». В некоторых условиях также возможно относительное замедление визуальных показателей разложения (в прохладной, сухой среде), что усиливало впечатление «неподошедшего» трупа. Однако для сельского сообщества XVIII века это выглядело как прямое доказательство «вампиризма».
От «упыря» к «вампиру»: лингвистическая путаница
Слово «вампир» (в разных формах: славянское «упырь», сербохорватское ‹vampir / упир› и т.д.) восходит к южнославянским и, возможно, тюркским корням в фольклоре («убыр» — демоническое существо, высасывающее жизнь). Именно через сообщения австрийских чиновников и переводчиков термин проник в немецкую печать как Vampyr, а оттуда — в англоязычную прессу в 1730‑е годы. К 1732 году оно уже фигурировало в английской прессе, описывавшей «эпидемию вампиризма» в Восточной Европе. Таким образом региональный термин стал международным благодаря печати и научным/богословским дискуссиям того времени.
Настоящие болезни, породившие миф
Первые «вампиры» во многом были образом болезни — попыткой объяснить то, что люди видели вокруг: внезапные смерти, истощение и пугающие изменения в теле покойников. Современные исследователи отмечают несколько вероятных медицинских факторов.
Во-первых, бешенство (rabies) даёт агрессию, повышенное слюноотделение и светобоязнь — черты, которые могли породить ассоциации с «укусами» и ночной активностью.
Во-вторых, хронические инфекции вроде туберкулёза («чахотки») вызывали медленное истощение и семейные кластеры смертей, что воспринималось как «перенос» болезни».
Ключевой же фактор — естественные постмортальные явления: образование газов и выделение постмортальных жидкостей могли при эксгумации выглядеть как «свежесть» и кровянистые следы, что упростило интерпретацию покойника как «вампира». Эти естественные процессы подробно рассматривает антрополог Пол Барбер в классической работе по теме.
Наименее убедительны популярные гипотезы вроде «порфирии как причины вампиризма»: порфирия реальна, но слишком редка, чтобы служить универсальным объяснением легенд, и в академической литературе эта версия часто подвергается критике. В итоге наиболее надёжной является модель «нескольких факторов», где биология (инфекции), трупные процессы и культурные практики вместе порождают миф.
Влад Цепеш (Дракула): как реальный тиран стал прототипом нежити
Это ключевой момент для разоблачения мифа. Влад III Цепеш (Дракула), господарь Валахии XV века, не имел ничего общего с вампирами в глазах современников.
- Историческая фигура: Он был жестоким, но реальным правителем, боровшимся с османской угрозой. Его прозвище «Цепеш» (Колосажатель) и репутация «справедливого», но беспощадного монарха — плод политической пропаганды и народных сказаний.
- Литературное превращение: Связь с вампиризмом — целиком заслуга Брэма Стокера. В 1897 году писатель, ища экзотического злодея, наткнулся на имя «Дракула» в книгах о Восточной Европе. Он взял лишь имя, титул (воевода) и смутную ауру жестокости, чтобы создать персонажа-аристократа. Стокер перенёс действие в Трансильванию — регион, который западноевропейцы уже считали «дикой», таинственной периферией, идеальной декорацией для ужасов.
Дракула Стокера — это не исторический портрет, а коллаж из фольклорных страхов и ориенталистских стереотипов об «отсталом Востоке». Образ вампира-аристократа окончательно затмил уродливого крестьянского «упыря».
Разбор популярных мифов о вампирах
- «Вампиров убивает чеснок и серебро»: Объясняется просто. Чеснок считался сильным антисептиком и оберегом от всякой заразы (включая «вампирскую» болезнь). Серебро же обладает антимикробными свойствами, и его связь с чистотой и церковными атрибутами сделала его «священным» металлом против нечисти.
- «Вампир не отражается в зеркале»: Миф XIX века, идеально подчёркивающий отсутствие у нежити души. В фольклоре вампир, как правило, вполне материален и его должно быть видно.
- «Вампира убивает солнечный свет»: А вот этот миф мы разберем немного подробнее.
Кажется очевидным: вампир боится солнечного света. Настолько очевидным, что многие уверены — «так было всегда». Но это ещё один миф, причём сравнительно молодой.
В народных верованиях солнце ни при чём
В восточно-европейском и балканском фольклоре XVII–XVIII веков вампиры не погибают от солнца и даже не обязательно его избегают. В австрийских отчётах о «вампирских делах», этнографических записях и народных поверьях они описываются как вполне телесные существа: ходят по деревне, возвращаются в дом, иногда появляются днём. Ночь была временем их активности не из-за солнца, а потому что ночь — традиционное пространство смерти, страхов и неопределённости. Антрополог Пол Барбер подчёркивает: дневная «уязвимость» вампира — поздняя художественная надстройка, а не часть исходного мифа.
Даже у Стокера солнце не смертельно
В романе Брэма Стокера «Дракула» (1897) солнечный свет не убивает вампира. Днём Дракула лишь теряет часть сверхъестественных способностей — он менее силён, менее опасен, но вполне существует в мире живых. Это важный момент: классический литературный вампир ещё не сгорает на рассвете.
Миф в его привычном виде появляется в 1922 году — в фильме Фридриха Вильгельма Мурнау «Носферату». В финале картины вампир гибнет от солнечного света, буквально растворяясь в лучах рассвета. Это было не заимствование из фольклора, а кинематографическое решение.
Почему именно солнце?
- кино нуждалось в наглядной, эффектной гибели;
- свет легко противопоставляется тьме визуально;
- рассвет символизирует рациональность, порядок и конец кошмара.
Этот образ оказался настолько удачным, что его начали копировать. Universal, Hammer Films, а затем почти весь массовый хоррор XX века закрепили правило: солнце = смерть вампира. Позже к мифу попытались «приклеить» псевдомедицинские объяснения (фотосенсибилизация, болезни), хотя исторически всё было наоборот: сначала образ, потом попытка его рационализировать.
Вампир — это не просто монстр.
Исторические случаи «неразлагающихся» трупов действительно произошли и вошли в официальные отчёты XVIII века; они породили волну паники и длительные дискуссии в Европе. Научное объяснение этих явлений — не одна болезнь, а сочетание: постмортальные процессы, эндемические инфекции, культурные практики эксгумации и локальные представления о смерти. Литературный образ вампира — итог сложной смеси медицины, фольклора и художественной фантазии. Настоящая история оказывается жутче любой легенды: она рассказывает не о живых мертвецах, а о том, как живые люди пытались осмыслить смерть, болезнь и чуждую им культуру.
Источники и что почитать
- Paul Barber — Vampires, Burial, and Death: Folklore and Reality. Yale University Press, 1988. (Классическая монография, подробно разбирающая случаи эксгумаций и объясняющая многие фольклорные практики через призму антропологии и судебной медицины.)
- Johann Flückinger — Visum et Repertum (отчёт военного хирурга, Medveđa, январь 1732). (Первичный документ; переводы/репринты доступны в антологиях по истории вампиризма и в академических статьях.)
- Gómez-Alonso / Neurology — «Rabies: a possible explanation for the vampire legend» (1998).
- R. Maas — «The vampire in medical perspective (myth or malady)?»
- Heidi Crawford, The Cultural-Historical Origins of the Literary Vampire
- Elizabeth Miller — работы по Брэму Стокеру и истории «Дракулы»