В офисе на двадцатом этаже, где обычно царил культ ажайла, смузи и личных границ, произошел рейдерский захват. Он был бескровным, но тотальным.
В понедельник утром HR-директор, бледный и с дергающимся глазом, представил коллективу нового заведующего хозяйственной частью. Ею оказалась Галина Петровна — дама необъятной энергии, с прической «монументальная волна» и взглядом, сканирующим помещение на предмет пыли и незамужних девушек.
Внедрение в периметр
Галина Петровна была не просто новым сотрудником. Она была мамой Александра, ведущего бэкенд-разработчика.
Как ей удалось устроиться в одну из лучших IT-компаний города, осталось загадкой. Ходили слухи, что она принесла на собеседование пирог с капустой такой невероятной вкусноты, что генеральный директор подписал оффер, находясь в состоянии гастрономического гипноза.
Для Александра, тридцатичетырехлетнего мужчины, которого уважали за стальной характер и умение держать продакшен под нагрузкой, наступил персональный конец света.
— Сашенька! — громогласный возглас разорвал тишину оупенспейса в 10:15.
Александр, сидевший в наушниках с шумоподавлением, почувствовал, как коллеги вокруг замирают. Он медленно снял наушники и обернулся.
По проходу, лавируя между столами с грацией ледокола, плыла Галина Петровна. В руках она держала пластиковый контейнер, заботливо укутанный в полотенце.
— Ты почему не завтракал? — спросила она на весь этаж, игнорируя испуганного стажера, которого чуть не сбила бедром. — У тебя желудок слабый с детства, тебе нельзя на голодный желудок код писать!
— Мама... — прошипел Александр, чувствуя, как уши заливает краской. — Я же просил. Я на работе. Я Александр Викторович.
— Для мамы ты всегда Сашенька. На вот, сырники. Еще теплые. И сметанку я положила, деревенскую, не то, что ваша эта химия в баночках.
Она водрузила контейнер прямо на клавиатуру, перекрыв доступ к консоли сервера.
— Ешь. А я пока проверю, почему у вас цветы на подоконнике не политы. Срамота, а не офис высоких технологий.
Таргетированная реклама
Если бы Галина Петровна ограничилась только кормлением сына, Александр бы это пережил. Но у нового завхоза была миссия. И миссия эта называлась «Анна».
Галина Петровна вычислила Анну в первый же день. Умная, скромная, сидит рядом с «Сашенькой», не замужем (информацию мама добыла, подпоив чаем секретаршу). Цель была захвачена.
Началась агрессивная рекламная кампания.
Во вторник Галина Петровна, протирая пыль на столе Анны (хотя это не входило в её обязанности), как бы невзначай заметила:
— Анечка, а вы знаете, что Саша в пять лет уже радиоприемник починил? Золотые руки. И, главное, не пьет, не курит. Мечта, а не мужчина.
Анна, которая в этот момент пыталась сосредоточиться на анализе данных, поперхнулась водой.
— Это... замечательно, Галина Петровна.
— Вот и я говорю! — обрадовалась женщина. — А еще он очень экономный. Квартира у него своя, двухкомнатная. Ремонт, правда, холостяцкий, женской руки не хватает...
Александр за соседним столом сполз вниз так глубоко, что видны были только его глаза, полные вселенской скорби.
В среду методы стали жестче.
В обеденный перерыв Галина Петровна перехватила Анну у лифта.
— Анечка, деточка, ты куда? В кафе? Да разве ж там еда? Там одна изжога! Пойдем, у меня в подсобке котлетки паровые. Саша тоже там будет. Посидите, пообщаетесь в неформальной обстановке.
— Галина Петровна, у меня встреча... — попыталась сбежать Анна.
— Встреча подождет, а гастрит ждать не будет! — безапелляционно заявила мама и буквально отконвоировала Анну в сторону кухни.
В кухне сидел Александр. Он ел котлету с таким видом, будто это был цианистый калий. Увидев Анну, которую вталкивала в дверь его мать, он закрыл лицо руками.
— Мама, прекрати, — простонал он.
— Что «прекрати»? Я вас кормлю! Общайтесь! — Галина Петровна вышла и подперла дверь шваброй. Снаружи раздалось: — Ой, замок заело! Сейчас, детки, мастера вызову. Минут через сорок будет. Не скучайте!
Критический баг
Ситуация в запертой кухне была, мягко говоря, неловкой. Александр сидел перед своей котлетой, Анна стояла у двери, прижимая к груди папку с документами.
— Прости, — наконец выдавил Александр. — Я уволюсь. Я уеду в монастырь. В мужской. На Тибет. Туда женщин не пускают.
Анна посмотрела на него. Ведущий архитектор, гроза джуниоров, человек, который мог взглядом заставить сервер работать быстрее, сейчас выглядел как побитый школьник.
И вдруг Анне стало смешно.
— А котлеты правда вкусные? — спросила она, присаживаясь напротив.
Александр удивленно поднял глаза.
— Вкусные. С кабачком. Чтобы сочнее были.
— Поделишься? А то в кафе и правда одна изжога.
Александр молча подвинул ей контейнер и чистую вилку (мама всегда клала запасную, «на всякий случай»).
Они ели в тишине пару минут.
«Есть что-то удивительно сближающее в том, чтобы вместе есть паровые котлеты под замком, зная, что за дверью караулит чья-то гиперактивная мама».
— Она просто очень хочет внуков, — вздохнул Александр. — Она считает, что программирование — это не работа, а так, баловство. А вот семья — это проект.
— У неё хороший вкус, — улыбнулась Анна. — Ну, в смысле, котлеты отличные. И про радиоприемник в пять лет — это впечатляет.
— В шесть, — поправил Александр. — И я его не починил, а разобрал. Обратно собрать не получилось.
Анна рассмеялась. Александр, глядя на неё, тоже улыбнулся — впервые за неделю.
— Слушай, Ань... Если она завтра принесет фотоальбом, где я голый на шкуре медведя в полгода... Ты просто беги. Не оборачивайся. Спасайся.
— А что, есть риск?
— С ней риск есть всегда. Она вчера спрашивала у Марии Сергеевны, какой у тебя размер кольца. Якобы для статистики перчаток на зиму.
Анна поперхнулась котлетой.
В этот момент «заевший» замок чудесным образом открылся. На пороге стояла сияющая Галина Петровна.
— Ну как? Наговорились? Ой, Анечка, ты котлетку доела? Золото, а не девочка! Сашенька, ты видел, какой у неё аппетит хороший?
— Видел, мама, — Александр встал и, к удивлению Анны, твердо взял мать за плечи. — А теперь слушай меня. Котлеты — супер. Ты — супер. Но если ты еще раз закроешь нас на кухне или спросишь про кольца, я расскажу папе, что это ты разбила его любимую удочку в 98-м году.
Галина Петровна ахнула и прижала руку к груди. Это был шантаж высшего уровня.
— Ты не посмеешь!
— Я программист, мама. Я храню бэкапы всей информации.
Галина Петровна сузила глаза, оценивая риски. Потом перевела взгляд на улыбающуюся Анну, на решительного сына и махнула рукой.
— Ладно. Удочку не трогай. Но в субботу чтоб оба были у нас на даче. Я баню истоплю. Отказы не принимаются, это приказ по хозяйственной части!
Она развернулась и ушла наводить порядок в кладовке.
Александр устало опустился на стул.
— Ты ведь не поедешь? — с надеждой спросил он Анну. — Это ловушка. Там будет огород, комары и лекции о пользе брака.
Анна посмотрела на него. На его рубашке было крошечное пятнышко от соуса, и это делало его таким... родным.
— Знаешь, — сказала она задумчиво. — Я давно не была в бане. И я люблю кабачки.
Глаза Александра расширились.
— Ты серьезно? Ты понимаешь, что подписываешь пользовательское соглашение, из которого нет выхода?
— Рискнем, — Анна подмигнула ему. — В конце концов, у меня теперь есть компромат про удочку. Мы прорвемся.
Весь офис потом еще долго обсуждал, как суровый Александр и неприступная Анна в пятницу вечером грузили в багажник машины рассаду под чутким руководством завхоза. Но выглядели они при этом подозрительно счастливыми. Видимо, агрессивный маркетинг Галины Петровны все-таки сработал.