В октябре 1719 года над седыми водами Балтики висел плотный, как овечья шерсть, туман. Дозорный патрульного фрегата петровского флота первым заметил странный силуэт, медленно выплывающий из белесой мглы близ острова Эзель. Это было торговое судно «Святая Мария», вышедшее месяц назад из Ревеля с грузом провианта для Санкт-Петербурга. Корабль шел под всеми парусами, но не отвечал на сигналы и опасно кренился на левый борт.
— Эй, на борту! Есть кто живой? — прокричал в рупор капитан досмотровой группы, но ответом ему был лишь свист ветра в снастях.
Командир патруля, опытный офицер с обветренным лицом и глубоким шрамом над бровью, приказал спустить шлюпку. Предчувствие беды висело в воздухе, липкое и тяжелое, как озерная тина. Когда матросы поднялись на борт, их встретило нечто более пугающее, чем следы сражения. Тишина. Полная, абсолютная тишина, нарушаемая лишь скрипом мачт.
Порядок, от которого стынет кровь
На палубе царил образцовый порядок. Снасти были аккуратно уложены, палуба выскоблена добела, а шлюпки висели на своих местах, надежно закрепленные на талях. Никаких следов борьбы, никакой крови или выбитых дверей. Досмотровая группа спустилась в кают-компанию, и здесь их ждало зрелище, которое позже заставило судей Адмиралтейства долго чесать затылки в недоумении.
На столе стоял еще теплый обед. В медных тарелках лежала соленая говядина, в кружках плескалось пиво, а рядом лежал надрезанный ломоть ржаного хлеба. Казалось, люди покинули трапезу всего минуту назад, услышав какой-то призыв. Единственным живым существом на борту оказался рыжий корабельный кот. Он спокойно спал в кресле капитана, лениво приоткрыв один глаз на вошедших чужаков.
— Словно сквозь землю провалились, — прошептал один из матросов, осеняя себя крестным знамением. — Или дьявол их за один миг в пучину унес.
Допрос тишины
Тщательный осмотр судна лишь добавил вопросов. В каюте капитана нашли судовой журнал: последняя запись была сделана всего три часа назад. В ней не упоминалось ни о течи, ни о бунте, ни о пиратских парусах на горизонте. Личные вещи экипажа, включая кошельки с монетами и трубки, остались в кубриках. Груз в трюме также был не тронут.
Следствие Адмиралтейств-коллегии, начатое в ноябре 1719 года в Санкт-Петербурге, зашло в тупик. Версия о пиратах отпала сразу — ценный груз и личные вещи не были похищены. Мятеж? Но на судне не нашли ни единого трупа, ни следов чистки палубы от крови, что неизбежно при схватке.
Глас моря или дыхание смерти?
Спустя столетия историки и ученые пытаются разгадать загадку балтийской «Марии Целесты», используя знания современной науки. Одной из наиболее убедительных теорий стал феномен инфразвука, так называемый «голос моря». При определенной силе ветра и форме волн могут возникать низкочастотные колебания, вызывающие у людей приступы беспричинного, дикого ужаса.
Представьте: люди мирно обедают, когда внезапно их охватывает паническая атака такой силы, что единственным желанием становится немедленно покинуть судно. Возможно, в безумии они просто попрыгали за борт один за другим, ища спасения в ледяной воде, которая на деле стала их могилой.
Другая версия указывает на спорадические выбросы метана с морского дна. Газовое облако могло на мгновение лишить экипаж рассудка или способности дышать, заставив людей в беспамятстве метаться по палубе и падать за борт.
«Святая Мария» была приведена в порт и позже вновь вышла в море под другим именем. Но судьба двенадцати человек экипажа так и осталась скрыта туманом Балтики. Документы об этом происшествии до сих пор хранятся в архивах, напоминая нам, что в истории бывают страницы, которые невозможно прочесть до конца. Принцип «Я не знаю» здесь — самый честный ответ историка на вопрос о том, что же на самом деле произошло в тот роковой октябрьский рассвет.