Мы — рабы слов.
К. Маркс
Император Николай I повелел «предать забвению» не только «преступление» поэта (участие в дуэли), но и всю связанную с ней историю. Воля самодержца была неукоснительно исполнена. Этому способствовало и молчаливое согласие близкого окружения Пушкина. Эта завеса молчания сыграла на руку тем, кто стремился скрыть истинные причины и обстоятельства убийства Пушкина.
1 часть
Трудный 1836 год. Смерть матери
Надежда Осиповна Пушкина скончалась в Санкт-Петербурге 29 марта 1836 года. Потрясенный утратой, Александр Сергеевич лично сопроводил тело матери в Святогорский монастырь для захоронения, выразив посмертное желание обрести упокоение рядом с ней. В последние дни жизни Надежды Осиповны поэт проявлял о ней трогательную заботу, тяжело переживал её кончину и «жаловался на судьбу» из-за того, что так мало «пользовался нежностью материнскою».
Мать поэта уделяла много времени воспитанию детей, испытывая особую гордость за достижения старшего сына Александра. Во время его михайловской ссылки она активно хлопотала о предоставлении ему возможности покинуть деревню для поправки здоровья, а позже искренне радовалась его возвращению в Петербург в мае 1827 года.
Долговые расписки
Перед женитьбой Александр Пушкин пользовался ссудами из Московской Сохранной казны, однако вопросы, касающиеся их и депозита в этой казне, оказались не до конца урегулированы. Долги поэта перед Государственным казначейством также неуклонно росли. Несмотря на содействие министра финансов Егора Францевича Канкрина в определении выгодных условий кредитования и отсутствие возражений императора Николая I против выделения средств, Пушкину постоянно не хватало денег. Ему предоставили льготный заём на длительный срок и без процентов. Но, помимо этого, он активно занимал деньги у частных лиц. К моменту смерти долг Казначейству составлял значительные 43 333 руб. 33 коп., а долги частным кредиторам достигали 95 655 руб.
Одной из причин финансовых трудностей была страсть Пушкина к карточной игре, которая чаще приносила убытки, чем прибыль. Согласно исследованию «Пушкин и карты», общая сумма выигрышей Пушкина составила 7150 руб. 12 коп., в то время как проигрыши превысили 82 272 руб., что привело к убыткам более чем в 75 тыс. руб.
Первая крупная задолженность перед казной возникла в 1834 году, когда Пушкин обратился к шефу жандармов Александру Христофоровичу Бенкендорфу с просьбой о выдаче ссуды в размере 20 000 рублей на издание «Истории Пугачева». Поэт планировал погасить долг в течение двух лет. На письме сохранилась резолюция Бенкендорфа, адресованная министру финансов, с указанием императора о выдаче указанной суммы. Несмотря на положительное решение императора, необходимо было соблюсти все юридические формальности, ведь речь шла о государственных деньгах.
Любой, кто оформлял банковский кредит, знает: сумма, процент и срок – лишь часть условий. Важны и другие детали, которыми банки страхуют себя и зарабатывают больше. Но когда дело дошло до ссуды Пушкину, министр финансов Канкрин поступил необычно. Он лично составил царский указ с очень выгодными условиями для поэта. Ссуда в 20 тысяч рублей была выдана на два года, без процентов и отчислений на нужды инвалидов войны. Возврат долга – равными частями в течение двух лет. Обычно при беспроцентных займах взимали 5% в пользу увечных воинов 1812 года, но возвращать нужно было полную сумму, и проценты начислялись на полную сумму. Николай I просто подписал готовый указ. Мало кто знает, но царь изменил название книги на «История Пугачевского бунта», считая, что у преступника нет истории. Таким образом, Канкрин сэкономил Пушкину 2,5 тыс. рублей из государственных средств.
Спустя год Пушкин не смог вернуть первый платеж по долгу и запросил новый заём в 30 тыс. руб. Этот заём одобрили, но теперь он был фактически обеспечен его годовым жалованием, выплачиваемым казной, в размере 5 тыс. руб. Погашение ссуды должно было происходить из этих денег, что означало срок в шесть лет.
Канкрин сообщил Николаю I о просьбе Пушкина, предложив рассрочить ссуду 1834 года на четыре года без процентов. Он предложил вернуть ранее удержанные суммы и проценты за просрочку, но с сохранением вычета на инвалидов с последней суммы. Император согласился с предложением Канкрина. Важно отметить, что Егор Францевич проявил благосклонность к поэту. Он представлял Пушкина Николаю I как честного заемщика. Благодаря этому в решение императора не включили условие об уплате процентов. В результате, благодаря министру финансов, Николай I сделал обе ссуды Пушкину общей суммой 50 тыс. руб. беспроцентными.
После получения второго займа Пушкину перестали платить жалование, так как оно направлялось на погашение долга, но денег все равно было недостаточно. К моменту смерти поэта долг был погашен в размере годового жалованья и еще четырех месяцев, что составляло 6666 руб. 66 коп. Его задолженность перед казной уменьшилась, но все еще была значительной – 43 333 руб. 33 коп. Если бы не смерть поэта, то пришлось бы еще восемь лет и восемь месяцев отдавать жалование, чтобы полностью расплатиться.
Осенью 1835 года Канкрин оказал помощь, но Пушкин неоднократно брал и частные займы. Товарищ по лицею, Юрьев, оказался крупнейшим частным кредитором Пушкина после его смерти. Документы Опеки свидетельствуют о том, что в 1837 году Юрьеву выплатили две суммы, включая 10 тысяч рублей.
Растущие расходы — дети, большой дом, а с 1834 года и сёстры Гончаровы (Александра и Екатерина) — вынуждали Наталью Николаевну всё чаще просить денег у брата. Осознавая груз финансовой ответственности на муже, она пыталась взять на себя все тяготы повседневности, чтобы уберечь его творческое состояние.
«Я откровенно признаюсь, — пишет она брату, — что мы в таком бедственном положении, что бывают дни, когда я не знаю, как вести дом, голова идёт кругом. Мне очень не хочется беспокоить мужа всеми своими мелкими хозяйственными хлопотами, и без того я вижу, как он печален, подавлен, не может спать по ночам, и, следовательно, в таком настроении не в состоянии работать, чтобы обеспечить нам средства к существованию: для того, чтобы сочинять, голова его должна быть свободна. Мой муж дал мне столько доказательств своей деликатности и бескорыстия, что будет совершенно справедливо, если я со своей стороны постараюсь облегчить его положение». (Н. Н. Пушкина — Дм. Н. Гончарову, Июль 1836.)
Враги Пушкина
Полетика Идалия Григорьевна
Внебрачная наследница графа Строганова, супруга полковника Кавалергардского полка А. М. Полетики, в последние годы жизни А. С. Пушкина была близка с его женой, Натальей Николаевной, являясь ей троюродной сестрой по отцовской линии. Современники описывали Идалию Полетику как энергичную и жизнерадостную особу, известную в петербургском обществе благодаря своему острому уму и язвительности.
Она поддерживала дружеские отношения с д’Антесом и, по некоторым данным, играла роль посредника в его ухаживаниях за Натальей Николаевной Пушкиной, подстрекая его интерес к ней. Предполагается, что она была автором анонимных писем, ставших одной из причин трагической дуэли. После кончины Пушкина Идалия Полетика выражала активное сочувствие д’Антесу.
Гончарова Екатерина Николаевна
Осенью 1834 года старшая сестра Натальи Гончаровой, прибыв в Петербург с Александриной, поселилась в доме Пушкиных. Вскоре она поделилась в письме к брату своим восторгом: «Я и не мечтала о таком счастье, поэтому, право, не знаю, как смогу отблагодарить Ташу и её мужа за всё, что они делают для нас».
Летом 1836 года Екатерина Гончарова увлеклась д’Антесом, и 10 января 1837 года они вступили в брак. Получив титул баронессы д’Антес-Геккерен, она неизменно поддерживала своего мужа в его конфликте с семьей Пушкиных.
Нессельроде Мария Дмитриевна
Супруга главы внешнеполитического ведомства, М.Д. Нессельроде, в глазах современников блистала «необыкновенным умом и твёрдым, железным характером» и самовластно председательствовала в высшем слое петербургского общества. С мужем она входила в ближайший круг Геккерна, разделяя с ним участие в закулисных играх против Пушкина и его семьи.
Ненависть женщины к поэту пылала из-за приписываемых ему строк об её отце, графе Д.Г. Гурьеве, обвиняемом в казнокрадстве и масонских связях, бывшем министре финансов ещё при Александре I.
«…Встарь Голицын мудрость весил,
Гурьев грабил весь народ…»
Звание поэта не только не прибавляло Пушкину веса в глазах графини, но, напротив, его роняло. Саму литературную деятельность она не считала достойным занятием, а к существованию национальной русской словесности и поэзии в целом питала глубокий скептицизм. Графиня Нессельроде играла одну из ключевых ролей в нагнетании скандала, активно подстрекая Геккерна и усугубляя конфликт. Она с усердием сеяла самые грязные сплетни, в которых Пушкин обвинялся в связи с сестрой своей жены Александриной, а сама Наталья Николаевна — одновременно и с императором, и с д’Антесом. В разгоревшемся конфликте между Пушкиным и д’Антесом Мария Дмитриевна без колебаний заняла сторону последнего. Её позиция была «камнем преткновения» на пути к примирению и усугубила ситуацию.
Геккерн Луи-Борхард де Беверваард
В глазах Дарьи Фёдоровны Фикельмон, известной хозяйки петербургского салона и автора знаменитого дневника, голландский дипломат Геккерн представал как «лицо хитрое, фальшивое и малосимпатичное», склонное к интригам и манипуляциям.
Современники также отзывались о Геккерне крайне негативно, подчеркивая его лицемерие, бесчувственность и полное отсутствие моральных принципов, рисуя образ эгоиста, готового на всё ради собственной выгоды. Его беспринципность и нравственная низость не знали границ.
Бенкендорф Александр Христофорович
В последние десять лет жизни Пушкина судьба свела его с человеком, которого современники описывали как невежественного и малограмотного. Однако это не так, о чём свидетельствует, например, его переписка с Пушкиным как на французском, так и на русском языках. Дополнительным подтверждением служат его обширные воспоминания (Бенкендорф А.Х. Воспоминания. 1802–1837. М.: Российский фонд культуры, 2012), фрагменты которых увидели свет ещё при его жизни (Военный журнал. 1817. Кн. III. С. 25–41; Кн. VII. С. 22–33.). Трудно оспорить тот факт, что искусство было ему чуждо. Александр Христофорович Бенкендорф — масон, происходил из военной семьи остзейских немцев, обосновавшейся в Прибалтике ещё в XVI веке. Шеф жандармов и III отделения Императорской канцелярии, он считал поэта опасным вольнодумцем и исполнял при нём двойную роль: формально — связующего звена с монархом, а фактически — политического надзирателя. В течение десятилетия личной переписки Бенкендорф отправил Пушкину 32 письма, в то время как Пушкин адресовал Бенкендорфу 54 послания.
После возвращения из ссылки за Пушкиным непрерывно следили агенты Бенкендорфа, о чём он докладывал в переписке с императором. Так, в письме, написанном в июле 1827 года, Бенкендорф писал: «В день моего отъезда из Петербурга, этот последний (Пушкин. — прим. авт.), после свидания со мной, говорил в Английском клубе с восторгом о Вашем Величестве и заставлял лиц, обедавших с ним, пить здоровье Вашего Величества. Он всё-таки порядочный шалопай, но если удастся направить его перо и его речи, то это будет выгодно».
Как видим, Пушкин прекрасно понимал, какую игру с ним затеяли, и принимал её правила. Но было ли так на самом деле? Это тема отдельной статьи, поэтому, не вдаваясь в подробности, настоятельно рекомендую прочесть монографию, посвящённую взаимоотношениям А.С. Пушкина и А.Х. Бенкендорфа (Переписка А.С. Пушкина с А.Х. Бенкендорфом. — СПб.: Нестор-История, 2021. — 192 с.).
Однако, имея наряду с царём все рычаги для предотвращения трагической дуэли, он не сделал ровным счётом ничего, чтобы остановить роковое столкновение.
Николай I
Не Богу ты служил и не России,
Служил лишь суете своей,
И все слова твои и добрые, и злые
Всё было ложь в тебе, все призраки пустые:
Ты был не царь, а лицедей.
Ф.И. Тютчев
Между двумя мрачными вехами — расправой над декабристами и унижением Крымской войны — растянулось царствование Николая I, ставшее для Пушкина духовной тюрьмой. Царь, добровольно взявший на себя роль его «покровителя» и главного цензора, на деле был его надзирателем. И это при полном личном равнодушии монарха к литературе: тот, по словам И. В. Киреевского, «никогда не любил словесности». Рукой этого невежественного покровителя были вычеркнуты из русской литературы целые шедевры: «Песни о Степане Разине», «Медный всадник»; надолго задержан был «Борис Годунов». Неусыпный надзор душил поэта до самого конца. Его трагическая смерть — прямой результат «адских козней», в которых слились яд интриг «великосветской черни» и безразличие самодержавной власти.
Жорж Шарль д’Антес
Жорж д’Антес — противник и убийца Пушкина на дуэли. Карамзин, хорошо знавший д’Антеса, считал его «совершенным ничтожеством как в нравственном, так и в умственном отношении».
В 1833 году в Петербург «на ловлю счастья и чинов» является французский авантюрист Жорж д’Антес. Его путь из Франции лежал через Германию, где он сумел заполучить ключ к российским верхам. Ключом для него стало рекомендательное письмо от наследного принца Прусского Вильгельма, адресованное царедворцу генерал-майору Адлербергу. Близкие родственные узы между прусским и русским дворами (императрица Александра Фёдоровна была сестрой принца) открыли д’Антесу двери в привилегированный кавалергардский полк — своеобразный «клуб» для высшей знати, поставлявший блестящих кавалеров для придворных балов.
Окунувшись в эту аристократическую тусовку, д’Антес быстро оброс нужными знакомствами.
Ни он, ни его «приёмный отец» барон Луи Геккерн не могли пройти мимо феномена Натальи Николаевны Пушкиной. Юная красавица, жена поэта, неизменно приковывала к себе внимание высшего света, будучи окружённой свитой поклонников из числа приближённых царя и иностранных аристократов.
Именно тогда у Геккерна, как полагают, и созрел расчётливый план: использовать неопытность и доверчивость женщины в своих целях. Два циника, юный и умудрённый годами, начали методичную, вероломную осаду жены Пушкина, стремясь подчинить её своему влиянию. В ход шло всё — от демонстративно выставляемых д’Антесом «пылких чувств» до скрытого шантажа и психологического давления со стороны барона Геккерна.
К чему же это привело? К прекрасной многоходовке Пушкина в обличении интриганов, о которой поговорим во второй части рассказа.
Кому выгоден выстрел? Расследование последних дней поэта. Часть 2
Спасибо за прочтение. Подписывайтесь на канал. Будет интересно.