В российской политической системе не каждое заявление чиновника заслуживает внимания. Однако когда речь идёт о Дмитрии Ушакове — помощнике президента РФ по международным вопросам и бывшем заместителе главы администрации президента, — это сигнал. Его публичные комментарии почти всегда отражают официальную позицию Кремля или, как минимум, допустимую линию дискуссии. Поэтому его недавнее высказывание о том, что «Зеленский в любой момент может приехать в Москву на переговоры с Владимиром Путиным», нельзя воспринимать как случайное.
Сказано это было в ходе пресс-брифинга 27 января 2026 года, в контексте обсуждения возможных мирных инициатив. Ушаков подчеркнул, что Россия «всегда открыта к диалогу», но добавил, что «реальных шагов со стороны Киева пока не видно». Это заявление стало особенно примечательным на фоне предыдущих позиций Москвы.
От «нелегитимного» к «потенциальному партнёру»?
Действительно, ещё в 2022–2024 годах российская сторона регулярно называла Владимира Зеленского «нелегитимным лидером». Основанием для этого служило то, что его президентский срок формально истёк в мае 2024 года, а новые выборы на Украине не проводились из-за военного положения. Согласно украинскому законодательству, в условиях военного положения проведение выборов невозможно — это закреплено в Конституции и подтверждено решениями Конституционного суда Украины. Таким образом, продление полномочий Зеленского — не самовольный захват власти, а юридически обоснованная мера в условиях войны.
Международное сообщество, включая США, ЕС, ООН и большинство стран мира, продолжает признавать Зеленского легитимным президентом Украины. Ни одна из ведущих демократий не ставит под сомнение его статус. Даже страны, критически настроенные к Киеву (например, Венгрия), не отказываются от контактов с ним как с главой государства.
Таким образом, если раньше Кремль использовал аргумент «нелегитимности» как дипломатический инструмент для дискредитации Зеленского, то теперь, судя по словам Ушакова, эта риторика уходит на второй план. Это может свидетельствовать либо о тактическом смягчении позиции, либо о попытке создать видимость готовности к переговорам — особенно на фоне усиливающегося давления со стороны западных партнёров Украины и внутренних вызовов в России.
«Диктатор» или «лидер в условиях войны»?
Обвинения в адрес Зеленского в авторитаризме — не новость. Его критикуют за ограничение деятельности оппозиционных партий, запрет некоторых СМИ, а также за концентрацию власти в условиях военного положения. Однако важно разделять авторитарные тенденции и диктатуру.
Диктатор — это тот, кто правит без ограничений, вне правового поля, часто насильственно удерживая власть. В случае Зеленского всё иначе: его полномочия продлены на основании решений Верховной Рады и Конституционного суда; он регулярно отчитывается перед парламентом; в стране действует система сдержек и противовесов, пусть и ослабленная войной. Кроме того, Украина продолжает проводить местные выборы там, где это возможно, и сохраняет активное гражданское общество, свободу интернета и независимые судебные процессы (несмотря на проблемы).
Сравнение с историческими фигурами вроде Гитлера — не только исторически некорректно, но и контрпродуктивно. Такие метафоры дискредитируют самого говорящего и лишают аргументацию серьёзности. В современной политической аналитике подобные ярлыки считаются признаком слабой аргументации.
Почему Зеленский не поедет в Москву — даже если его пригласят
Даже если предположить, что приглашение от Кремля искреннее, реальная вероятность визита Зеленского в Москву стремится к нулю. И вот почему:
Во-первых, политическая невозможность. Для украинского общества, потерявшего сотни тысяч людей, пережившего оккупации, депортации и массовые разрушения, поездка президента в столицу агрессора была бы воспринята как предательство. Поддержка Зеленского внутри страны остаётся высокой именно потому, что он олицетворяет сопротивление. Любой шаг, который можно истолковать как уступку — особенно символическую — подорвёт его легитимность.
Во-вторых, безопасность. Никакие гарантии со стороны России не могут быть восприняты как надёжные. В истории дипломатии есть примеры, когда лидеры попадали в ловушки под видом переговоров. В условиях гибридной войны, кибератак и спецопераций риск физического устранения или провокации слишком высок.
В-третьих, формат переговоров. Украина настаивает на том, что любые переговоры должны проходить на нейтральной территории, с участием международных гарантов — прежде всего США и стран ЕС. Москва же традиционно предпочитает двусторонние встречи без посредников, что даёт ей преимущество в переговорной позиции. Этот принципиальный разрыв в подходах делает встречу в Москве маловероятной.
Что стоит за словами Ушакова?
Скорее всего, заявление — часть информационной стратегии. Россия стремится представить себя «стороной, желающей мира», в то время как Украина и Запад якобы «отказываются от диалога». Это работает на внутреннюю аудиторию в России, уставшую от войны, а также на глобальный Юг, где растёт усталость от конфликта и желание «просто прекратить огонь».
Однако реальные условия Москвы остаются прежними: признание аннексированных территорий, «денацификация», «демилитаризация» и нейтральный статус Украины. Эти требования Киев категорически отвергает, и Зеленский неоднократно заявлял, что не подпишет никакого соглашения, которое узаконит потерю украинских земель.
Новости дня за сегодня: 28 января 2026 года дипломатические круги в Брюсселе и Вашингтоне продолжают обсуждать возможность новой мирной инициативы при участии ООН, но без прямого диалога Путина и Зеленского. Тем временем на фронте сохраняется напряжённость — особенно в Донецкой и Харьковской областях.
Мир без признания поражения?
Любые переговоры между Россией и Украиной станут возможны только тогда, когда хотя бы одна из сторон будет готова к компромиссу. На данный момент ни Москва, ни Киев не демонстрируют такой готовности. Россия не хочет терять лицо, признавая, что её «специальная военная операция» не достигла целей. Украина не может согласиться на условия, которые означают капитуляцию.
Поэтому слова Ушакова — скорее дипломатический жест, чем реальное предложение. Они не меняют сути конфликта, но создают иллюзию движения. В условиях затяжной войны такие иллюзии становятся важным элементом информационной борьбы.
Вывод: театр вместо диалога
Заявление о том, что «Зеленский может приехать в любой момент», — это не приглашение, а проверка реакции. Оно позволяет Кремлю сказать: «Мы предлагали, а они отказались». Но для настоящих переговоров нужны не красивые фразы, а изменение условий, готовность к уступкам и доверие. Ни того, ни другого, ни третьего сегодня нет.
Пока война продолжается, встреча в Москве остаётся политической фантазией — опасной для Киева и бесполезной для Москвы. И, возможно, именно поэтому она так активно обсуждается: потому что реального диалога нет, остаётся только театр.
Больше полезных и интересных новостей на нашем сайте Да-Да Новости