Галина Петровна была, без сомнения, прекрасной женщиной. Всю свою жизнь она посвятила единственному сыну Алексею, вырастив его без всякой помощи — отец мальчика исчез ещё до его рождения.
Теперь, когда сын был взрослым и женился, она свято соблюдала негласные правила: никогда не являлась без звонка, не лезла с советами по воспитанию внуков, не критиковала невестку Анну. Казалось бы, идеальная свекровь. Живи и радуйся!
Но у этой идиллии был свой изъян — Оксана — бывшая сожительница Алексея. Они прожили вместе три года, пока однажды мужчина не застал её в их же постели с коллегой по работе.
Оксана, не моргнув глазом, заявила, что ищет лучшей жизни, а потом ушла, хлопнув дверью.
Любовник, впрочем, её подвиг не оценил и через месяц выставил на улицу. Она попыталась вымолить прощения, но Алексей выбросил все её вещи, сменил номер телефона и попытался забыть о ней, как о страшном сне.
Через год мужчина встретил Анну. Через два — женился. Сейчас у них было трое детей: восьмилетняя Полина, шестилетний Егор и двухлетняя Машенька.
Десять лет брака, общая ипотека, совместные воспоминания, планы на будущее. Казалось бы, что может быть прочнее?
Но Галина Петровна Оксану не забыла. Более того, она её боготворила.
— Алло, сынок? — раздавался её голос в трубке, и Анна, не подслушивая, поняла, о чём пойдёт речь.
— Оксану, представляешь, вчера в кафе встретила! Так эффектно выглядит! Платье новое, со вкусом. И губки, наконец, себе сделала — не то что эти утиные, а такие аккуратные, естественные...
Алексей поморщился, сжимая телефон в руке.
— Мам, мне это неинтересно, — холодно бросил он.
— Как неинтересно? Она же твоя любимая была! И, между прочим, работу новую нашла, в хорошей компании. Зарплата, говорят... Ну сам понимаешь. А ещё Оксаночка похудела. Говорит, все ждёт, когда ты одумаешься.
— Я десять лет как одумался, — сквозь зубы проговорил Алексей. — У меня жена и трое детей. Хватит уже, мама!
Он бросал трубку, раздражался и не отвечал ей на звонки неделями. Но Галина Петровна была настойчива.
Как только общение с сыном возобновлялось, всё начиналось по новой. Страннее всего было то, что со своей невесткой Галина Петровна вела себя безупречно.
Когда они виделись — а виделись они по большим праздникам и иногда по воскресеньям — свекровь была мила, внимательна, щедра.
Она привозила внукам подарки, Анне — дорогой чай или косметику, хвалила её стряпню, восхищалась тем, как та воспитывает детей.
Анна, зная о том, что свекровь снова хочет свести ее мужа с Оксаной, почувствовала себя дурочкой.
Обижаться вроде бы было не на что. Но эта постоянная тень бывшей мужа, которую свекровь настойчиво вставляла в их жизнь, все портила.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Анна не выдержала.
— Лёш, — тихо сказала она, глядя, как муж склонился над ноутбуком с рабочими отчётами. — Мы же счастливы, да?
Он оторвался от экрана и удивлённо посмотрел на неё.
— Конечно. А что?
— А почему твоя мама до сих пор живёт в твоём прошлом? Она что, думает, что наш брак ненадолго?
Алексей вздохнул и отодвинул ноутбук.
— Она застряла в прошлом. Для неё Оксана — это символ какой-то успешной, красивой жизни, которой у неё самой никогда не было. Она одна поднимала меня на зарплату уборщицы, одевалась в секонд-хендах, никуда не выезжала. А Оксана — яркая, дерзкая, ходила по ресторанам, тратила мои деньги на брендовые шмотки. Мама, сама того не понимая, идеализировала эту картинку.
— Но ведь Оксана тебе изменила! — не удержалась Анна. — Она тебя предала и ушла!
— Для мамы это несущественно, — горько усмехнулся Алексей. — В её картине мира мужчины сами виноваты, если женщины от них уходят. Должно быть, я где-то провинился. Не обращай внимания. Она безвредная, чудаковатая старушка.
Однако в январе случилось то, что перевернуло всё. Алексей только-только вышел на работу после длинных новогодних праздников. Галина Петровна позвонила сыну на работу.
— Сынок, ты же завтра на машине? Можешь кое-что на дачу отвезти? Старые покрывала, которые я хочу весной раздать дачникам. Они в подъезде у меня сложены.
Дача была в ста пятидесяти километрах от города, в глухой деревне. Летом они туда иногда выбирались с детьми, зимой дом стоял замёрзший, без отопления.
— Мам, там же минус двадцать! Какая дача? — возмутился Алексей.
— Я обещала соседке, что к весне подготовлю! Она бедная, одна с ребёнком... Ну пожалуйста, сыночек! Я тебя очень прошу!
Алексей, скрепя сердце, согласился. Он решил съездить сразу после работы, чтобы успеть вернуться к вечеру.
Анна насторожилась, но промолчала. Что-то внутри ёкнуло, но она отогнала дурные мысли.
На следующий день Алексей уехал в семь утра. К трём часам дня он ещё не вернулся, и Анна начала волноваться.
Она позвонила мужу, но телефон не отвечал. В половине пятого раздался звонок в дверь.
На пороге стоял Алексей. Лицо его было бледным, глаза горели холодным гневом.
— Что случилось? — испуганно спросила Анна.
Мужчина молча прошёл в комнату, присел на диван и провёл рукой по лицу.
— Она там была. На даче.
— Кто?
— Оксана. Встретила меня у калитки. Говорит, мимо проезжала, решила проведать по старинке. В минус двадцать. За сто пятьдесят километров от своего дома. Да, да... верится с трудом...
— Твоя мама... Она не могла... — онемела Анна.
— Конечно, она! — вспылил Алексей. — Это она подстроила эту случайную встречу! Оксана начала какой-то бред нести, что всё ещё меня любит, что время всё лечит, что готова ждать... Я даже в дом не зашёл, бросил одеяла на снег, развернулся и уехал. Она на своём автомобиле за мной гналась километров десять, сигналила.
Он достал телефон и набрал номер матери. Анна никогда не слышала, чтобы он так кричал.
Мужчина не выбирал выражений, называл вещи своими именами. В трубке сначала раздавались оправдательные всхлипы, потом истеричный плач.
Алексей бросил трубку и в который раз добавил номер матери в чёрный список.
— Всё, — тихо сказал он. — Хватит. Пусть и сидит там!
Анна сидела, словно парализованная. В голове пульсировала одна мысль: её свекровь, эта милая, щедрая женщина, нарочно подстроила встречу сына с его бывшей сожительницей на заброшенной даче. Это было уже не чудачество, а предательство.
Через час зазвонил её телефон. Это была свекровь, Галина Петровна.
— Анечка, родная, — всхлипывая, проговорила она. — Что с моим сыном? Он на меня накричал, представляешь? Я же ничего не делала! Это совпадение! Оксана просто мимо проезжала...
— Галина Петровна, — холодно проговорила Анна, и сама удивилась ровности своего голоса. — Вы знали. Или даже сами её вызвали. Зачем?
В трубке повисла пауза. Потом голос свекрови из плаксивого вдруг стал твёрдым, даже сухим.
— Я хочу счастья своему сыну, а Оксана — девушка эффектная, современная. У неё карьера, она следит за собой. Она могла бы дать Алексею другую жизнь, без вечных пелёнок, ипотек и готовки обедов...
Анна почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— А я? А ваши внуки? Мы что, помеха для его счастья?
— Дети — это всегда счастье, — парировала Галина Петровна. — Но с женой ему не повезло. Ты же сама понимаешь, Анечка, ты простенькая, из обычной семьи. Ты не пара моему Лёше...
Анна не стала дослушивать свекровь. Она опустила телефон, глядя на темный экран.
Галина Петровна наконец-то показала свою истинную натуру и сказала правду, которую скрывала.
Когда Алексей вошёл в комнату, она молча протянула ему телефон. Он прослушал запись последнего разговора (она с некоторых пор автоматически записывала все звонки свекрови). Его лицо исказилось от отвращения.
— Прости меня, — хрипло сказал он. — Прости! Все, больше никаких визитов и звонков от мамы!
Галина Петровна осаждала их сообщениями, письмами, просила соседей передать, что умирает от тоски по внукам.
Она приезжала к подъезду и сидела в машине, надеясь их увидеть. Однако Алексей был непреклонен.
Но дети... Дети спрашивали про бабушку. Особенно Полина, старшая, которая была к ней очень привязана.
— Мама, а когда бабуля придёт? Она же обещала сводить меня в кукольный театр.
Анна сжимала зубы и молча пожимала плечами. Она не знала, как объяснить восьмилетнему ребёнку, что бабушка пыталась разрушить их семью и что считает маму «не парой» папе.
Прошёл месяц. Потом еще один. Весна сменила зиму, на улицах зазеленела трава.
Однажды в субботу, когда они всей семьёй возвращались из парка, у подъезда их ждала Галина Петровна.
Она похудела, выглядела постаревшей и потерянной. В руках она держала огромный букет тюльпанов и коробку с детским конструктором.
— Лёша, Анечка... — голос её задрожал. — Пожалуйста. Дайте мне сказать.
Алексей молча взял детей за руки и повёл в подъезд. Анна осталась.
— Говорите.
— Я... я была слепа. Мне казалось, что Леша вернётся к той, яркой жизни, то и я как будто прикоснусь к ней. Я завидовала тебе, Аня. Ты имеешь то, о чём я даже мечтать не смела: крепкую семью, любящего мужа, счастливых детей. А я всю жизнь одна. И вместо того чтобы радоваться за сына, я попыталась его жизнь подстроить под свои несбывшиеся фантазии, — она заплакала, не стесняясь слёз. — Я предала его и вас. Я не имею права просить прощения. Но... пожалуйста, не лишайте меня внуков. Я больше никогда. Клянусь.
Анна посмотрела на эту сломленную женщину. Ненависть, которая кипела в ней месяцами, вдруг схлынула, оставив после себя только усталую горечь и жалость.
— Прощение — это не одноразовый акт, Галина Петровна. Это постоянный труд. Вы не будете видеть детей без нашего присутствия. Вы не будете звонить Алексею на работу. Вы никогда — слышите? — никогда не произнесёте при нас имя той женщины. Если я замечу один намёк, один косой взгляд — всё. Навсегда.
Галина Петровна кивала, как послушная девочка.
— Спасибо. Спасибо, что вообще разговариваешь со мной.
Анна взяла цветы и коробку.
— Ждите звонка. Мы позвоним сами.
Она поднялась домой. Алексей ждал её в прихожей, опершись о стену.
— Ну?
— Я установила правила, — сказала Анна. — Если нарушит — всё. Но... я думаю, она поняла.
Мужчина крепко обнял её и прижал к себе.
— Ты добрее, чем я. Я бы не смог простить...
— Это не доброта, — прошептала она ему в грудь. — Это стратегия. Дети должны иметь бабушку, но бабушка должна знать своё место. И это место — не в нашей спальне и не в нашем прошлом. А в песочнице с внуками, на кухне за пирогом и в гостиной за просмотром мультиков. Только там.
Через неделю они позвали Галину Петровну на день рождения Полины. Она вела себя скромно, почти застенчиво.
Пожилая женщина играла с детьми, помогала Анне на кухне и хвалила её стряпню.
Когда гости разошлись, а дети уснули, Галина Петровна, уходя, в пороге обняла Анну.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За шанс. Я постараюсь его не упустить.
Анна кивнула. Женщина не знала, сможет ли когда-нибудь забыть тот январский день и ледяной голос в трубке, однако она точно знала другое: её семья была крепкой.
Их любовь прошла проверку не только бывшей, но и самым страшным — предательством самого близкого.