Евгений вбил гвоздь в стену с такой силой, что штукатурка осыпалась белой перхотью на свежевымытый пол.
Он отступил на шаг назад, окинул взглядом кривизну и со злостью сжал кулаки. Еще один вечер, еще одна битва с ветхим домом, которая ни к чему не приводила.
— Женя, ужин уже готов! — донесся из кухни приглушенный голос Кати.
Он ничего не ответил. Молчком положив молоток, он вошел в гостиную, где пахло старой древесиной, яблоками и старой пылью, которую, казалось, не могла победить никакая уборка.
Этот дом был костью в горле. Деревянный, почерневший от времени сруб на окраине города, доставшийся Кате когда-то, до брака с ним, от бабушки.
Место, которое она называла «корнями» и «памятью», а он — «черной дырой для денег и сил».
Катя поставила на стол тарелку с жареной картошкой. Ее руки были красными от холода — вода в кране на кухне была ледяной. Она улыбнулась мужу усталой улыбкой.
— Как прогресс? Держится теперь полка?
— Держится, — буркнул Евгений, садясь. — Пока не упадет. Катя, нужно поговорить о фундаменте. С южной стороны он просто рассыпается. Я заглянул сегодня.
— Знаю, — она присела напротив и отодвинула тарелку. — Я получила премию. Небольшую, но можно купить несколько мешков цемента, начать хотя бы с того угла.
— Несколько мешков цемента, — повторил он без интонации, отрезая кусок хлеба. — Катя, это как пытаться вычерпать океан чайной ложкой. Этот дом… Он съедает наши деньги, наши выходные, наши нервы. Ради чего мы пытаемся его воскресить?
— Это мой дом, — тихо, но твердо сказала Катя. — Здесь я выросла. Здесь мамины обои еще на стене в спальне. Здесь…
— Здесь нет нормального отопления, туалет на улице, и каждую осень мы боремся с плесенью, — перебил жену Евгений. Его терпение лопнуло. — Я устал. Я больше не хочу в это вкладываться. Ни временем, ни деньгами.
Катя замолчала, глядя на свои руки. Потом она подняла на него печальные глаза.
— Жень, просто помоги мне перекрыть эту часть крыши. Всего пару выходных. Я найду материалы, ты же знаешь, как делать…
— Нет, ни копейки не дам и ни минуты не потрачу больше на эту развалюху!
В комнате повисла тишина. По лицу женщины было видно, что она такого не ожидала.
— Что? — прошептала Катя.
— Ты слышала меня. Я не буду больше ремонтировать этот сарай. У меня есть лучшее применение своим силам и деньгам.
— Это мой дом, — повторила она уверенно. — Здесь прошла вся моя жизнь... К тому же, он и твой тоже. Ты же мой муж.
— Нет, только твой. Юридически и по факту. Я здесь просто временный жилец, который еще и обязан за свой счет все латать. Нет, так не пойдет!
Катя отодвинула стул, встала. Ее лицо побледнело.
— Значит, так? Я должна одна всё тащить? Или у тебя есть какой-то гениальный план?
— Гениальный и простой, — Евгений тоже поднялся, ощущая прилив гнева. — Продавай этот старый, прогнивший сруб за любые деньги. Участок здесь дорогой, землю купят под снос, под дачу. На вырученное мы сделаем первый взнос за нормальное жилье. И начнем жизнь с чистого листа, без этой… этой вечной ноши.
— Ноша? Бабушкин дом, где я родилась? Где каждый уголок…
— …полон воспоминаний, да, знаю, — он махнул рукой. — Но воспоминания не греют зимой, Кать, и не кормят. О чем ты вообще думаешь? Зачем пытаться реанимировать мертвеца?
— Мы могли бы его отремонтировать, сделать уютным… вместе, — голос ее дрогнул.
— Нет, не могли бы! — взорвался он. — Его нельзя отремонтировать. Нужно сносит эту развалюху и строить новый! Но этого того не стоит. Если ты хочешь его спасать — спасай одна!
Он увидел, как по щеке жены скатилась слеза. Но это не смогло его разжалобить.
Евгений понял, что устал бороться с домом, который обречен. Катя вытерла щеку тыльной стороной ладони, резким движением руки.
— Хорошо, — сказала она неожиданно тихо. — Хорошо, Женя. Ни копейки, ни минуты. Я все поняла. Буду спасать его одна.
Она вышла из кухни, так и не притронувшись к еде. Вечером Евгений уехала домой, а Катя осталась в доме.
Следующие дни прошли в ледяном молчании. Они говорили только о бытовых проблемах.
Евгений после работы задерживался, ходил в спортзал, смотрел телевизор в гостиной, пока Катя все вечера и выходные проводила в старом доме.
Он слышал, как она с кем-то договаривалась о покупке нескольких мешков с цементом.
Его злила ее упертость, но Евгений сжимал зубы и держал данное слово: ни копейки, ни минуты.
Однажды, вернувшись раньше обычного, он не застал жену дома. На кухне валялся лист бумаги с расчетами, какие-то подчеркнутые цены на брус, смета, явно не посильная для одного человека.
Рядом лежала открытая шкатулка с бабушкиными украшениями — простенькие серебряные серьги, колечко.
Он понял, что она рассматривала вариант их продажи. Его сердце сжалось от неприятного чувства, но он подавил его.
Вечером Катя вернулась домой уставшая, с разбитой в кровь костяшкой на пальце.
— Что с рукой? — не удержался он.
— Ничего. Прищемила доской, — коротко ответила она, не глядя на него, и пошла мыть руки.
Через неделю он нашел ее спящей на диване в гостиной, в рабочей одежде, с пыльными волосами.
Евгений посмотрел на спящую Катю, на ее исцарапанные руки, на темные круги под глазами и тяжело вздохнул.
На следующее утро, в субботу, Катя, как обычно, собралась ехать ремонтировать дом.
Она уже завязла шнурки на рабочих ботинках, когда Евгений подошел к ней в своей старой одежде, которую обычно надевал для ремонта.
— Что? — удивленно спросила Катя, остановившись.
— Южный угол фундамента, — сказал он, не глядя ей в глаза. — Если его не начать укреплять сейчас, к зиме вся стена может просесть. Нужно выкопать траншею, оценить ущерб. Одной тебе там точно не справиться. Грыжу заработаешь с этим домом...
Катя молчала, не поверив своим ушам.
— Я… Я не прошу, — наконец выдохнула она.
— Я знаю, — он поднял на нее взгляд. — Я не дам тебе денег и не обещаю, что мы сможем сделать всё. Но… я не могу смотреть, как ты одна это тащишь. Я… Я, наверное, был не прав. Не полностью, — быстро добавил мужчина, видя, как в ее глазах вспыхивает надежда. — Дом, действительно, в ужасном состоянии. И твой план с мешками цемента — это безумие. Но мой план… требовать все бросить… это, наверное, тоже безумие.
Она продолжала молчать, просто смотря на него, и в ее взгляде было столько усталой боли, что ему захотелось отвести глаза.
— Давай хотя бы посмотрим, что там, с этим фундаментом, — тихо сказал он. — Вместе. А потом… потом решим...
Катя кивнула. Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз они не текли. Она просто открыла дверь.
— Инструменты я уже унесла в машину, — сказала Катя и выскользнула из квартиры.
Около двух месяцев они маялись с домом. На этот раз Евгений не сдавался. Он молча копал и пытался отремонтировать фундамент.
— Все! Хватит! — не выдержала Катя. — Я совсем выбилась из сил. Ты был прав... Надо было меня остановить!
— Как это, интересно? — улыбнулся мужчина. — Нужно было, чтобы ты сама убедилась в том, что это бесперспективная затея.
— Закрыть дома, — пробурчала жена. — Ну да... Что дальше теперь делать?
— Предлагаю его продать и хоть что-то выручить, — пожал плечами Евгений. — Деньги никогда не будут лишними.
Катя, тяжело вздохнув, согласилась. Ей было больно расставаться с домом, но иного выхода не было.
На следующий день Катя выложила в интернет объявление о продаже дома. Покупатели нашлись не сразу.
Только через два месяца дом, точнее землю под постройку нового дома, купила молодая пара.
Вырученные с его продажи деньги Катя и Евгений решили положить на депозит под проценты.