— Ты вообще в своём уме, Кира? — Оксана, багровая от ярости, практически выплюнула эти слова, пытаясь перекричать грохот, доносившийся из глубины её собственной гостиной. — Это же частная собственность! У нас были планы, мы хотели тишины!
Кира медленно, почти грациозно поправила прядь волос и посмотрела на соседку с тем самым выражением вежливого недоумения, которое та демонстрировала ей последние три месяца.
— Ой, Оксаночка, ну что ты так переживаешь? — Кира улыбнулась, и эта улыбка была острее кухонного ножа. — Мы же соседи! Свои люди, зачем эти формальности с предупреждениями? Мы просто проходили мимо, решили заскочить на огонёк. По-соседски, как ты любишь.
В этот момент из комнаты раздался оглушительный звон разбитого стекла, а следом — восторженный вопль восьмилетнего Егора: «Ой, тётя, а вазочка была красивая! Сама упала!»
Поздний вечер вторника в Алании обычно пах морским бризом и жареными каштанами, доносившимися с набережной, но в квартире Киры царил аромат домашнего тепла. Она стояла у плиты в мягких шерстяных носках, осторожно снимая с огня тяжелую чугунную сковороду. Лосось в медово-горчичном соусе уже дошел до нужной кондиции, покрывшись аппетитной золотистой корочкой, а запеченные овощи источали тонкий аромат розмарина.
На столе, застеленном крахмальной льняной скатертью, мерцала высокая свеча.
Два бокала с холодным яблочным сидром запотели, ожидая своего часа. Кира предвкушала этот вечер. Последние недели были сумасшедшими: заказы на дизайн интерьеров сыпались один за другим, и они с Антоном едва виделись, пересекаясь только у кофемашины по утрам.
— Антон, иди мыть руки, всё готово! — крикнула она в сторону кабинета.
— Иду, любовь моя, — отозвался муж, и в его голосе слышалась та же усталая нежность.
Но уют разбился вдребезги. В дверь не просто постучали — в неё ударили чем-то тяжелым, возможно, кулаком или даже ногой. Грохот отозвался в ушах Киры неприятным звоном. Она замерла, сжимая в руке деревянную лопатку. Капля соуса упала на раскаленную поверхность плиты и с яростным шипением превратилась в черное пятно.
— Открывайте, мы знаем, что вы дома! — женский голос, резкий, лишенный всяких зачатков такта, прорезал тишину коридора.
Кира почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Это была Оксана. Снова.
— Не открывай, — прошептала она подошедшему Антону, но было поздно.
Антон, в своем извечном стремлении сглаживать углы, уже повернул замок. Дверь распахнулась, и в прихожую буквально ввалилась Оксана, таща за руку упирающегося пятилетнего Максима.
— Ой, Кирочка, Антоша, как хорошо, что вы не спите! — Оксана даже не пыталась изобразить извинение. — У нас там такое! Интернет упал, а Максику срочно нужно досмотреть мультик про роботов, иначе он истерику закатит. Можно он у вас в гостиной посидит полчасика? Мы с Ромкой пока на балконе подышим, у него там важный звонок по фурам.
Она не спрашивала. Она ставила перед фактом. Максим, не дожидаясь приглашения, проскочил под рукой Антона и, не снимая грязных кроссовок, запрыгнул на светлый велюровый диван в гостиной.
— Но у нас ужин... — начал было Антон, но Оксана уже разворачивалась к выходу.
— Да мы быстро! Вы ешьте, ешьте, мы не помешаем!
Кира посмотрела на накрытый стол. Свеча догорала, сидр теплел, а её терпение, копившееся месяцами, окончательно испарилось.
Всё началось три месяца назад, когда майское солнце ещё не так нещадно палило турецкие берега. Кира помнила тот день до деталей. Она выходила с мусором, когда на лестничной площадке материализовалась гора коробок.
— О, соседи! Принимайте пополнение! — Оксана тогда показалась ей просто энергичной женщиной. — Я Оксана, это мой Рома, он в логистике, а это наш моторчик — Максимка! Мы под вами теперь.
Кира тогда вежливо улыбнулась. Она всегда считала себя человеком воспитанным.
— Очень приятно. Я Кира, это мой муж Антон. Если что-то понадобится на первое время — обращайтесь, подскажем, где что находится.
Это была роковая ошибка. Кира не знала, что для некоторых людей фраза «обращайтесь» — это юридическое разрешение на безлимитное пользование чужой жизнью.
Через два дня Оксана пришла за солью. Через три — попросила вскипятить чайник, потому что «что-то выбило пробки». Затем последовал период «одолжите дрель», который плавно перетек в «а можно ваш пароль от вайфая, наш мастер придет только через неделю».
Но самым неприятным стала парковка. У Киры и Антона было свое фиксированное место в подземном паркинге комплекса. Роман, владелец массивного микроавтобуса, быстро оценил удобство их места — оно было ближе всего к лифту.
— Слушай, Антон, я тут колымагу свою брошу на пять минут? — бросал он, выходя из машины, и эти «пять минут» растягивались до утра.
Антону приходилось парковаться на улице, под палящим солнцем или дождем, а потом идти пешком.
— Да ладно тебе, Кир, — пожимал плечами Антон, когда она начинала закипать. — Люди только переехали, обустраиваются. Ну, простодушные они, деревенская закваска. Не будем же мы из-за парковки воевать.
— Это не простодушие, Антон, это экспансия, — отрезала Кира. — Сегодня они заняли парковку, завтра они займут нашу гостиную.
Как в воду глядела.
Переломный момент наступил в субботу, которую Кира планировала посвятить финализации проекта загородного дома. Клиент был крайне капризным, и каждая деталь визуализации требовала ювелирной точности. Она работала с шести утра, погрузившись в мир текстур и освещения.
В десять утра дверь просто открылась. Кира забыла запереться, привыкнув к безопасности их дома.
— Кира, спасай! — Оксана влетела в квартиру как фурия. — У нас в ванной трубу рвануло, там Ниагарский водопад! Пока Ромка с сантехником бодается, мы у тебя перекантуемся?
Она не ждала ответа. Через секунду Роман уже сидел в кресле Антона, переключая каналы телевизора в поисках футбола. Максим, вооружившись фломастерами, устроился на полу, прямо рядом с дорогим системным блоком Киры.
— Мне нужно работать, — ледяным тоном произнесла Кира.
— Да мы тихо! — отмахнулась Оксана, уже набирая кого-то по видеосвязи. — Алло, Ленка! Ты не поверишь, что эта дура из тридцать второй придумала! Купила плитку цвета детской неожиданности...
Тишины не было. Было ощущение, что Кира оказалась в центре вокзала. Через час Максим разлил липкий апельсиновый сок на клавиатуру. Через два — Роман начал громко материть судью матча.
Когда они наконец ушли, оставив после себя запах перегара, грязные следы на ковре и липкие пятна, Кира обнаружила самое страшное. Её любимая декоративная тарелка, привезенная из Флоренции, ручной работы, подарок дорогого клиента, лежала на полу, расколотая пополам.
— Что это? — спросил вернувшийся вечером Антон, глядя на осколки.
— Это цена твоего нежелания конфликтовать, — ответила Кира, и в её голосе было столько холода, что Антон невольно вздрогнул. — Они уничтожают наш мир, Антон. По кусочкам. И либо мы их остановим, либо нам придется съезжать.
— Ну, может, Максим случайно задел...
— Случайно! — взорвалась Кира. — Они здесь вообще не должны были находиться! Это мой дом, мой кабинет, моя тарелка! Ты понимаешь, что они стерли твои границы и теперь вытирают о них ноги?
Антон молчал. Он ненавидел ссоры, он был тем самым человеком, который готов терпеть неудобства, лишь бы не видеть чужого недовольства. Но в глазах жены он впервые увидел не просто обиду, а решимость, которая его напугала.
Вечером в пятницу Кира сидела на кухне у своей старой подруги Наташи. У Наташи было двое сыновей — Артём и Егор, которых в школе ласково называли «мини-торнадо». В комнате стоял такой грохот, будто там испытывали реактивный двигатель.
— Прости, дорогая, — Наташа со смехом поставила перед Кирой кружку с чаем. — У мальчишек сегодня избыток энергии.
— Наташ, — Кира посмотрела на подругу очень серьезно. — Мне нужен твой избыток энергии. И твои мальчишки. И твоя готовность совершить небольшое хулиганство ради высшей справедливости.
Кира подробно изложила ситуацию. Про парковку, про дрель, про лосося, который остыл под мультики про роботов, и, конечно, про разбитую итальянскую мечту.
Наташа слушала, и её лицо постепенно принимало выражение хищника, почуявшего добычу.
— То есть они считают, что входить без спроса — это норма? — уточнила Наташа.
— Именно. «Мы же соседи».
— И они любят отдыхать в воскресенье вечером, перед рабочей неделей?
— Роман обычно ложится рано, ему в пять утра на рейс.
Наташа хищно улыбнулась.
— Кира, дорогая, ты обратилась по адресу. Мои мальчики как раз жаловались, что им негде устроить тест-драйв их новым лазерным мечам. А у твоих соседей, судя по всему, очень подходящая планировка.
— А это не слишком... жестко? — засомневалась Кира.
— Жестко — это когда тебе на клавиатуру сок льют. А мы просто пойдем в гости. По-соседски.
Воскресенье, 17:00. Самое ленивое и расслабленное время. Кира, Наташа и двое её сыновей стояли перед дверью квартиры Оксаны и Романа. Мальчишки были проинструктированы: «Ведите себя так, будто вы дома, но только в три раза активнее».
Кира нажала на звонок и начала настойчиво стучать кулаком.
— Открывайте, мы знаем, что вы дома! — звонко крикнула она, копируя интонацию Оксаны.
Дверь открыл Роман. Он был в одних трусах и майке-алкоголичке, с заспанным лицом и банкой пива в руке.
— О, Рома! Привет! — Кира буквально отодвинула его плечом и шагнула внутрь. — А мы мимо проходили, решили познакомить тебя с моими крестниками. Знакомься: Артём и Егор. Мальчики, проходите, не стесняйтесь!
Мальчишки, как дрессированные гончие, рванули вглубь квартиры.
— Э, слышь, вы чего? — Роман попытался преградить им путь, но Артём уже проскочил у него под ногами, а Егор ловко увернулся от протянутой руки.
— Ух ты, какой телек! — закричал Егор. — А на нём можно в приставку играть? А где у вас джойстики?
Через минуту из спальни выскочила Оксана, на ходу натягивая халат.
— Кира? Что происходит? Кто эти дети?
— Это мои друзья! — радостно сообщила Кира, усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу. — Мы решили, что нам скучно дома, а у вас всегда так весело. Наташа, присаживайся! Оксан, а есть что-нибудь перекусить? Мальчики проголодались.
В этот момент Артём решил проверить на прочность коллекцию стеклянных фигурок на полке.
— Поставь на место! — взвизгнула Оксана. — Это чешское стекло!
— Ой, да ладно тебе, Оксан, — отмахнулась Кира, разглядывая свои ногти. — Это же просто вещи. Мы же соседи, к чему этот пафос?
Егор тем временем обнаружил холодильник.
— Мам, тут колбаса есть! Можно я возьму?
— Бери, котик, — кивнула Наташа. — Тётя Оксана добрая, она для соседей ничего не жалеет.
Роман стоял посреди комнаты, медленно закипая. Его лицо приобрело оттенок переспелого помидора.
— Так, — рявкнул он. — А ну забирайте своих выродков и валите отсюда! Мы спать собирались!
Кира медленно встала. В её глазах не было ни капли страха — только ледяное спокойствие.
— Тебе неудобно, Рома? — тихо спросила она. — Тебе мешает шум? Тебе неприятно, что в твоем холодильнике роются чужие люди? Тебе не нравится, что твои вещи могут разбить?
Оксана замерла. Она посмотрела на Киру, потом на Наташу, которая продолжала невозмутимо улыбаться, потом на Егора, который уже успел оставить жирный след от колбасы на их новом кожаном кресле.
— Ты... ты это специально? — прошептала Оксана.
— Нет, что ты, — Кира подошла к двери. — Я просто решила применить ваши правила жизни к вам самим. Как видишь, они работают в обе стороны. Мальчики, собираемся! Нам пора. Думаю, соседи получили достаточно вдохновения на сегодня.
В понедельник утром Кира вышла из подъезда. Её парковочное место было девственно чистым. Микроавтобус Романа стоял на самом дальнем углу улицы, едва заметный за деревьями.
Когда она вернулась домой, то столкнулась с Оксаной в лифте. Та стояла, уткнувшись в телефон, и даже не подняла глаз.
— Здравствуй, Оксана, — вежливо произнесла Кира.
— Привет, — буркнула соседка, вжимаясь в угол кабины.
Больше никаких просьб о соли. Никаких «мы на минутку». Никаких незваных гостей во время романтического ужина.
Вечером Антон пришел с работы и долго стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь.
— Знаешь, — сказал он, проходя на кухню. — Сегодня встретил Романа. Он со мной поздоровался по имени-отчеству. И даже предложил помочь донести сумки, но как-то... издалека. С уважением, что ли.
Кира улыбалась, нарезая салат.
— Это называется «дистанция», Антон. Оказывается, чтобы люди начали уважать твои границы, иногда нужно показать им, где заканчиваются их собственные.
— Прости меня, Кир, — Антон подошел к ней и обнял за плечи. — Я был неправ. Я думал, что доброта — это отсутствие конфликта. А оказалось, что настоящая доброта к себе начинается с умения сказать «нет». Даже если для этого нужно привести в чужой дом парочку «мини-торнадо».
— Главное, что теперь у нас снова есть дом, — ответила Кира, прислоняясь к его плечу.
Она посмотрела на окно. Там, в сумерках Алании, зажигались огни. Её крепость была в безопасности. А разбитую итальянскую тарелку она решила не склеивать. Она оставила один осколок на полке — как напоминание о том, что вежливость хороша до тех пор, пока она не становится слабостью.
В дверь постучали. Кира и Антон синхронно вздрогнули, но стук был тихим, деликатным.
— Кира, это Оксана, — раздался приглушенный голос за дверью. — Я тут... я квитанции за свет перепутала, ваши в мой ящик положили. Я их под дверь просуну, ладно?
— Хорошо, Оксана, спасибо! — ответила Кира.
Она услышала шорох бумаги и удаляющиеся шаги. Это был звук победы. Звук обретенного покоя.
На столе снова стояли две свечи. В духовке томился пирог. И в этот раз Кира была абсолютно уверена: их ужин никто не прервет. Ведь лучший забор между соседями — это не кирпичная кладка, а четко проведенная черта, через которую никто не рискнет переступить без приглашения.