— Зачем мне вкладывать свои крохи в общий бюджет, если у тебя зарплата почти в два раза больше моего официального оклада? — Игорь искренне удивился, вскинув брови и небрежно отпивая дорогое импортное пиво.
Анна замерла, сжимая в руке распечатку из банка. В кухне пахло свежезаваренным кофе, но аромат больше не казался уютным. Он душил. На столе, словно улики в зале суда, лежали квитанции: детский сад — две тысячи, коммуналка — восемь с половиной, интернет, кружки, продукты.
— Крохи? — голос Анны дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Твои «крохи» — это сто тысяч рублей в месяц, Игорь. Я видела твои выписки, когда мы подавали документы на рефинансирование. Почему за садик Маши плачу я? Почему за твой бензин плачу я?
— Ой, началось, — Игорь поморщился, глядя в окно на огни ночного Медведково. — Ты же у нас теперь «айти-леди», графический дизайнер с мировым именем. У тебя заказы на сотни тысяч. Тебе жалко для мужа десять тысяч на обеды?
— Мне не жалко, Игорь. Мне страшно. Страшно, что в этой семье есть «твоё» и «наше», но «наше» оплачивается только из моего кармана.
— Слушай, Ань, не делай мне мозг. Я пришел с работы, я устал. Если тебе так принципиально — я найду, куда уйти. Найду женщину, которая не будет считать каждую копейку в тарелке мужа.
Они познакомились восемь лет назад в логистической компании «Транс-Сервис». Тогда всё было иначе. Игорь — вальяжный начальник отдела продаж, Анна — исполнительный менеджер. Он казался скалой.
— Знаешь, — шептал он ей на ухо во время их медового месяца в Италии, когда они сидели на террасе маленького кафе в Позитано, — я сделаю всё, чтобы ты никогда ни в чем не нуждалась. Семья — это когда мужчина берет на себя все тяготы.
Тогда, глядя на закат над Тирренским морем, Анна верила каждому слову. Она чувствовала себя защищенной, маленькой девочкой за широкой спиной.
— Игорь, а если я захочу уволиться? — спросила она тогда, в шутку.
— Увольняйся хоть завтра, — он самоуверенно улыбнулся и заказал еще бутылку дорогого вина. — Моей зарплаты хватит на десятерых таких, как ты.
Проблемы начались незаметно, как плесень в углах старого дома. Сначала, когда родилась Маша, Игорь настоял, чтобы Анна сидела в декрете до упора. Но деньги на «хозяйство» выдавались с таким видом, будто он совершал великое пожертвование.
— Опять подгузники? — ворчал он, проверяя чеки. — Мы же покупали пачку на прошлой неделе. Ты их что, солишь?
— Маша растет, Игорь. Ей нужно качественное питание, — оправдывалась Анна, чувствуя унижение.
Именно тогда она позвонила отцу, Андрею Александровичу.
— Пап, мне нужно учиться. Я не могу больше просить на прокладки и хлеб, — плакала она в трубку.
— Учись, дочка. Я оплачу курсы веб-дизайна. Считай это моим подарком на твое тридцатилетие. Только Игорю не говори, что это я. Скажи — накопила.
Анна училась по ночам. Пока муж храпел в спальне, она осваивала Figma, Photoshop и основы верстки. Глаза слезились от яркого монитора, спина затекала в старом кресле, но внутри росло чувство свободы. Первый заработанный фрилансом гонорар в пять тысяч рублей она спрятала под чехол телефона, как величайшее сокровище.
Воскресный визит матери, Тамары Ивановны, всегда напоминал инспекцию. Мать ходила по квартире, поправляя занавески и заглядывая в кастрюли.
— Аня, почему у тебя в холодильнике только йогурты и овощи? Мужчину надо кормить мясом! — Тамара Ивановна поджала губы.
— Игорь сам покупает себе то, что хочет, мам. У нас раздельный бюджет.
Мать едва не выронила чашку с чаем.
— Какой бюджет? Ты что несешь? Муж — голова! Ты должна его ублажать, создавать уют. Ты посмотри на себя: осунулась, одни глаза остались. Всё за своим компьютером сидишь, картинки рисуешь.
— Эти «картинки», мама, приносят мне сто пятьдесят тысяч в месяц. Я закрыла ипотеку досрочно. Я! Не Игорь.
— И что? — мать прищурилась. — Ты этим только его мужское достоинство подрываешь. Мужчина должен чувствовать, что он — добытчик. А если ты всё сама, то зачем он тебе? Он же начнет на стороне искать ту, которой нужна помощь!
— Так пусть ищет, мама! — Анна сорвалась на крик. — Если его «достоинство» зависит от того, оплатила я квитанцию или нет, то грош цена такому достоинству. Папа тоже был «добытчиком», и где он? Ушел к женщине на двадцать лет моложе, оставив тебя с долгами.
Тамара Ивановна побледнела и начала судорожно искать в сумке валидол.
— Это другое... Ты еще молодая, глупая. Вот останешься одна с ребенком, тогда запоешь. Кому ты нужна будешь с прицепом?
— Себе, мама. Я нужна буду себе.
Вечер среды. Анна работала над крупным проектом для IT-холдинга. На втором мониторе была открыта таблица расходов. Она только что перевела Игорю очередные десять тысяч «до зарплаты».
Игорь вошел в комнату, сияя как начищенный самовар.
— Смотри, что взял! — он водрузил на кровать огромную коробку. — Последняя модель PlayStation. И три игры в придачу.
Анна медленно повернулась в кресле.
— Сколько это стоило?
— Да пустяки, по акции взял, за восемьдесят пять. Зато какой графон! Будем с пацанами в футбол резаться по сетке.
— Восемьдесят пять тысяч? — Анна встала. — Игорь, я вчера просила тебя сдать пять тысяч на шторы в сад. Ты сказал, что у тебя «голяк» и надо дотянуть до пятницы.
— Ну, Ань, это же инвестиция в мой отдых! Я на работе стресс ловлю, мне надо разряжаться. А шторы... ну, что шторы? Подождут. Или сама оплати, тебе же премию вчера капнули, я видел сообщение у тебя на экране.
Анна почувствовала, как внутри что-то окончательно лопнуло. Это не была ярость. Это была холодная, прозрачная пустота.
— Ты читаешь мои сообщения?
— А что такого? У нас же нет секретов, мы семья! — он уже распаковывал кабели, насвистывая под нос.
— Семья — это когда оба гребут в одной лодке, Игорь. А ты сидишь на корме, пьешь коктейли и смотришь, как я выплескиваю воду и пытаюсь не дать нам утонуть.
— Опять твои метафоры, — он отмахнулся. — Слушай, не порти момент. Лучше закажи пиццу, отметим покупку.
— Пиццу за мой счет?
— Ну а за чей? У меня теперь точно лимит исчерпан.
Анна подошла к нему и выдернула провод из розетки.
— Собери вещи, Игорь.
Он замер, держа в руках джойстик.
— Что? Ты шутишь?
— Нет. Прямо сейчас. Складывай свои игры, свою приставку, свои рыболовные снасти и уходи.
— Ты с ума сошла? Из-за приставки выгоняешь мужа?
— Не из-за приставки. Из-за того, что ты — паразит. Ты не муж, ты — второй ребенок, только очень дорогой и совершенно бесполезный. Я устала оплачивать твое безделье и твой эгоизм.
— Да ты без меня пропадешь! — Игорь вскочил, его лицо исказилось от злости. — Кто тебе кран починит? Кто машину в сервис отгонит?
— Мастер из «Мужа на час» починит кран за две тысячи. Сервис заберет машину сам. Это дешевле, чем содержать тебя за сто тысяч в месяц.
Первая неделя после ухода Игоря была странной. Анна по привычке готовила на троих, а потом понимала, что кастрюля супа стоит нетронутой три дня.
— Мам, а папа скоро приедет? — спросила Маша, рисуя в альбоме.
— Папа теперь живет отдельно, солнышко. Он будет забирать тебя по выходным.
— А почему он не забрал свои танки? — девочка указала на полку, где пылились коллекционные модели.
— Забыл, наверное. Или они ему больше не нужны.
Анна обнаружила удивительную вещь: ее расходы сократились почти втрое. Не нужно было покупать горы мяса, ящики дорогого пива, оплачивать счета за игры и бесконечные штрафы Игоря за превышение скорости. На счету начали скапливаться деньги, которые раньше уходили в «черную дыру» семейного бюджета.
Через месяц позвонил Игорь. Голос был уже не таким уверенным.
— Ань, слушай... тут такое дело. Я квартиру снял, а там хозяйка залог требует. Можешь подкинуть тридцатку? Я с зарплаты отдам, честное слово.
— Нет, Игорь.
— В смысле «нет»? Мы же не чужие люди! У нас дочь!
— Вот именно. У нас дочь. Поэтому завтра я подаю на алименты. С твоей реальной зарплаты, Игорь. Я знаю, где лежат твои «серые» договоры, я сделала копии.
На том конце провода воцарилась тяжелая тишина.
— Ты... ты стерва, Аня. Мать была права, деньги тебя испортили.
— Нет, Игорь. Деньги просто показали, кто есть кто. Удачи с залогом.
Она нажала отбой и почувствовала, как по телу разливается тепло. Впервые за долгое время ей не было страшно.
Прошел год. Анна сидела в небольшом уютном офисе, который она сняла вместе с двумя коллегами-фрилансерами. Ее бизнес рос, теперь у нее был помощник и постоянные контракты.
Вечером за ней заехал Михаил — финансовый директор одной из компаний-партнеров. Они начали встречаться три месяца назад.
— Заедем в магазин? — спросил он, пристегивая ремень. — Я обещал Маше купить тот конструктор, который она выбрала.
— Миш, я сама могу купить, — привычно отозвалась Анна.
Он остановил машину и внимательно посмотрел на нее.
— Ань, я знаю, что ты можешь сама. Ты можешь купить магазин конструкторов, если захочешь. Но я хочу это сделать, потому что это моя забота о вас. Семья — это не когда один платит, а другой потребляет. Это когда каждый хочет сделать жизнь другого легче. Понимаешь?
Анна посмотрела на него и вдруг поняла, что ее плечи, которые она годами держала напряженными, наконец расслабились.
— Понимаю. Поехали за конструктором.
Позже, когда Маша уже спала, а они с Михаилом сидели на кухне, обсуждая планы на отпуск, Анна поймала себя на мысли: она больше не считает копейки. И дело было не в количестве нулей на счету. Дело было в том, что рядом был человек, который не спрашивал: «Зачем мне вкладывать?», а просто спрашивал: «Чем я могу помочь?».
Она открыла ноутбук, чтобы закрыть рабочие вкладки, и увидела старую таблицу «Бюджет». Напротив графы «Игорь» стоял жирный прочерк. Она выделила строку и нажала «Delete».
Квартира была наполнена тишиной, но это была не пустота. Это было пространство для новой, настоящей жизни, где никто не называл заботу «крохами» и не измерял любовь стоимостью игровой приставки.
Анна улыбнулась своему отражению в темном стекле окна. Она справилась. И теперь она точно знала: быть сильной — это не значит тянуть всё на себе. Быть сильной — это иметь мужество вовремя отпустить тех, кто тянет тебя на дно.
Согласны?