— Откройте сейчас же, или я вызываю полицию! — Ирина ударила ладонью по тяжелому металлу новой двери, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости и непонимания.
— Женщина, идите своей дорогой, не орите под дверью, — донесся приглушенный мужской бас.
— Это моя квартира! Понимаете? Моя! — Ирина снова нажала на звонок, который теперь издавал незнакомый, раздражающий звук. — Кто вообще позволил вам здесь хозяйничать и менять замки?
Дверь приоткрылась ровно на длину цепочки. В щели показался мужчина — лет сорока, небритый, в растянутой домашней майке, от которой веяло чем-то кислым. Его глаза смотрели на Ирину не с испугом, а с каким-то ленивым раздражением, словно она была навязчивым коммивояжером.
— Вам кого надо, гражданочка? — спросил он, почесывая плечо.
— Мне надо войти к себе домой! — Ирина едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. — Я Ирина Коршунова, владелица этой жилплощади. Мой ключ не подходит к замку. Почему вы здесь находитесь?
Мужчина вздохнул и полностью открыл дверь, уперев руки в бока. Теперь Ирина видела прихожую. Её прихожую. Но она её не узнавала. Вместо старой вешалки стоял какой-то дешевый шкаф-купе, на полу теснились чужие ботинки, а из кухни доносился запах жареного лука и громкие звуки телевизора.
— Мы снимаем эту квартиру, — сухо произнес мужчина. — Официально. Платим деньги. Хозяин — Денис Мельников. У вас к нему претензии? Вот ему и звоните. А нам отдыхать не мешайте, у меня жена с ребенком только уснули.
— Денис? — Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Денис Мельников — мой племянник. Я пустила его пожить по старой памяти, пока он учится! Он не имеет права ничего сдавать!
Мужчина только хмыкнул и начал закрывать дверь.
— Это ваши семейные разборки, дамочка. Разбирайтесь с племяшом. А у нас договор на год. Всего хорошего.
Замок щелкнул. Ирина осталась стоять в холодном подъезде, глядя на блестящую поверхность новой двери. Ногти до боли впились в ладони. В голове пульсировала только одна мысль: «Как он мог? Мальчишка, который клялся в вечной благодарности...»
Все началось прошлой весной. Та весна выдалась удивительно ранней и яркой, словно природа пыталась компенсировать Ирине весь тот мрак, в котором она жила последние месяцы. Апрельское солнце заливало палату реабилитационного центра, где лежал её отец, Валерий Никитич.
— Пап, посмотри, черёмуха зацвела под окном, — Ирина поправила подушку под головой отца. — Скоро домой поедем. Я уже всё приготовила.
Валерий Никитич, когда-то статный инженер-мостостроитель, после инсульта превратился в тень самого себя. Его правая сторона оставалась неподвижной, а речь напоминала обрывки радиопередач в зоне плохой связи. Он посмотрел на дочь ясными, всё еще цепкими глазами и попытался улыбнуться краем рта.
— Квар... ти... ра... — выдавил он.
— Твоя квартира ждет тебя, пап. Я там всё отмыла, — Ирина погладила его сухую руку. — А свою однушку на окраине я решила пока придержать. Думала продать к осени, чтобы оплатить тебе курс массажа и того профессора из столицы. Ты же хочешь снова ходить на рыбалку?
Отец медленно кивнул. Деньги нужны были колоссальные. Реабилитация после тяжелого инсульта съедала все сбережения Ирины, которая работала старшим бухгалтером в логистической фирме. Каждая цифра в её блокноте была на счету.
Именно в тот вечер, когда она вернулась от отца, раздался звонок от Людмилы. Людмила — двоюродная сестра, старше на пять лет. Женщина шумная, простая, всю жизнь проработавшая учителем в маленьком городке за триста километров отсюда.
— Ирочка, милая, радость-то какая! — голос сестры в трубке вибрировал от восторга. — Дениска мой поступил! На бюджет, в технологический! Ты представляешь, какой умница?
— Поздравляю, Люда. Это действительно здорово, — искренне отозвалась Ирина, наливая себе пустой чай.
— Только вот беда... — тон Людмилы мгновенно сменился на жалобный. — С общежитием их прокатили. Говорят, мест нет, только для льготников. А снимать в городе... Ира, ты же видела цены? У меня зарплата учителя, ты же знаешь. Я ночами не сплю, плачу. Неужели парню мечту ломать и обратно в нашу глушь забирать на ферму?
Ирина молчала, чувствуя, куда клонится разговор.
— Ира, ты же добрая душа. Помнишь, как мы у бабушки в деревне на сеновале прятались? — продолжала Людмила. — У тебя же квартира пустует, та, на окраине. Пусти Дениску пожить? Буквально до осени. Он тихий, учиться будет. Заодно и присмотрит за жильем, чтоб не простаивало. Мы за коммуналку платить будем, копеечку тебе подкидывать по возможности...
— Люда, я продать её хотела в сентябре. Мне отцу на лечение нужно.
— Так до сентября еще полгода! — запричитала сестра. — К сентябрю он подработку найдет, с ребятами скооперируется, комнату снимет. Ира, родная, выручи. Родня же мы, не чужие люди. Дениска тебя так любит, помнишь, как он тебе одуванчики охапками таскал, когда маленький был?
Перед глазами Ирины всплыл белобрысый мальчуган с вечно сбитыми коленками. «Тётя Ира, ты как принцесса!» — кричал он, протягивая ей желтые цветы.
— Ладно, Люда. Пусть приезжает. Но строго до конца августа. Мне в сентябре нужно выставлять квартиру на продажу. Это вопрос жизни и здоровья папы.
— Золотой ты человек, Ирочка! Век не забуду!
Через неделю Денис стоял на пороге её дома. Он вытянулся, возмужал, но остался таким же вихрастым и улыбчивым.
— Тётя Ира, спасибо вам огромное! — он обнял её, пахнущий дорожной пылью и дешевым одеколоном. — Мама велела передать, что я теперь ваш должник до гроба.
Ирина протянула ему ключи.
— Проходи, Денис. Располагайся. Квартира простая, но уютная. Просьба только одна: соблюдай порядок. Соседи у меня там строгие, в основном пенсионеры. Громкую музыку не включай, компании не води.
— О чем вы говорите! — Денис всплеснул руками. — Мне учиться надо, хвосты подтягивать. Я вообще домосед. Вы даже не заметите, что я там живу.
Первые месяцы всё действительно было идеально. Денис аккуратно перечислял деньги за свет и воду, иногда присылал фотографии: вот он за учебниками, вот он приготовил себе нехитрый ужин. Ирина успокоилась. Она полностью погрузилась в заботы об отце, которого выписали домой. Нужно было нанимать сиделку, искать массажиста, закупать дорогие препараты.
В июне Ирина решила заехать в ту квартиру — забрать зимние вещи, которые остались в большом шкафу. Она не предупреждала Дениса, решив, что просто быстро заберет мешки и уедет.
Открыв дверь своим ключом, она почувствовала странный запах. Смесь дешевого табака и какого-то приторного парфюма. В прихожей стояли женские босоножки на огромной платформе.
— Денис? Ты дома? — позвала она.
Из комнаты вышла девушка в коротком халатике, протирая глаза.
— А вы кто? — бесцеремонно спросила она, разглядывая Ирину.
— Я хозяйка квартиры. А вы, простите, кто?
— А, тётя Ира! — из ванной выскочил Денис, обмотанный полотенцем. Его лицо пошло красными пятнами. — Вы извините, это Кристина. Моя одногруппница. У неё в общаге ремонт, я разрешил ей пару дней перекантоваться. Вы не подумайте ничего такого!
Ирина нахмурилась.
— Денис, мы договаривались — никаких посторонних. Тем более с ночевкой.
— Тётя Ира, ну пожалуйста! — Денис сделал свое самое жалобное лицо, то самое, из детства. — Ей правда некуда идти. Всего на пару дней, честное слово. Я всё уберу, всё будет в лучшем виде.
Ирина вздохнула. В её жизни и так было слишком много стресса, чтобы затевать скандал из-за девчонки.
— Хорошо. Но только пару дней. И чтоб без шума.
— Спасибо! Вы лучшая! — крикнул Денис ей вслед.
Если бы она знала тогда, что «пару дней» превратятся в план по захвату её собственности.
К концу июля тревога начала нарастать. Денис перестал отвечать на звонки с первого раза. Деньги за коммуналку пришли с задержкой в две недели. Людмила в разговорах по телефону стала какой-то подозрительно обходительной и суетливой.
— Ирочка, как там папа? Ой, молодец какой, уже сидит? Слушай, тут такое дело... Дениске практику предложили в городе, на весь август и сентябрь. Может, он еще чуток поживет?
— Люда, я предупреждала. В августе я начинаю показы квартиры. Риелтор уже ищет клиентов.
— Ну, показы же не мешают! Пусть смотрят, он же аккуратный мальчик...
Ирина отрезала:
— Нет, Люда. 20 августа он должен съехать. Это не обсуждается.
В начале августа Ирине позвонила соседка по лестничной клетке, Тамара Семёновна.
— Ирочка, ты извини, конечно, но что за табор у тебя живет? Ночью мебель двигают, смех, музыка. Я вчера замечание сделала, так мне какой-то бородач нахамил, сказал, что он здесь за всё заплатил и имеет право.
— Какой бородач, Тамара Семёновна? Там Денис, мой племянник.
— Да нет там никакого Дениса уже неделю! — огорошила соседка. — Там семья какая-то с ребенком. Въехали с чемоданами, замки поменяли. Я думала, ты продала квартиру-то...
Ирина почувствовала, как внутри всё заледенело. Она немедленно поехала на адрес. Именно тогда и произошла та сцена у двери с мужчиной в майке.
Осознав масштаб катастрофы, Ирина первым делом набрала Людмилу.
— Люда, ты знаешь, что твой сын сдал мою квартиру чужим людям? — голос Ирины дрожал.
— Что ты такое говоришь? — запричитала сестра, но в её голосе не было искреннего удивления. — Наверное, ошибка какая-то... Дениска не мог...
— Он взял с них деньги! Они говорят, что он представился хозяином! Люда, если он сейчас же не явится и не уберет этих людей, я иду в полицию.
— Ира, побойся Бога! Какая полиция? Он же племянник твой! Ну, оступился парень, денег хотел заработать, чтобы нас не обременять...
— Оступился? Это мошенничество, Люда!
— Да ты сама виновата! — вдруг сорвалась на крик сестра. — У тебя этих квартир две, отец при смерти, всё тебе достанется! А нам как выживать? Денису учиться надо, одеваться! Тебе что, жалко угла для родного человека? Богачка нашлась!
Ирина в шоке отняла телефон от уха. Она не узнавала сестру. Куда делась та благодарная женщина? Перед ней была агрессивная, завистливая особа, которая считала чужое имущество своим по праву родства.
Вечер того же дня Ирина провела в отделении полиции.
— Пишите заявление, — устало сказал участковый, молодой лейтенант. — Но предупреждаю: дело долгое. Если у них есть договор, пусть и липовый, выселять придется через суд.
— У меня нет времени на суды! — Ирина едва не плакала. — Мне нужно продавать квартиру сейчас, иначе мой отец никогда не встанет на ноги!
Она вышла из отделения и села на лавочку. В кармане завибрировал телефон. Это был Денис.
— Тётя Ира, простите меня, — голос у него был тихий и плаксивый. — Я запутался. Кристина бросила меня, нужны были деньги на долги... Я думал, вы не узнаете до осени. Я всё верну, честное слово!
— Где ты, Денис? — холодно спросила Ирина.
— Я... я уехал. В область, к маме. Пожалуйста, не подавайте в полицию. Мне же жизнь испортят! Я больше никогда так не буду!
— Ты уже испортил жизнь мне и своему деду, Денис. Эти люди в квартире заплатили тебе за три месяца вперед. Где эти деньги?
— Я их... я их потратил, тётя Ира. Простите...
Ирина отключила вызов. Жалость, которая еще теплилась где-то на дне души, окончательно выгорела, оставив после себя лишь серый пепел.
На следующий день она вернулась к своей квартире. Но не одна. С ней был крепкий мужчина из службы вскрытия замков и два охранника из агентства, с которыми она договорилась заранее.
— Ломайте, — коротко приказала она.
— Э! Вы чего творите? — из квартиры выскочил тот самый квартирант, когда дверь поддалась под напором инструментов. — Я полицию вызову!
— Вызывайте, — Ирина предъявила свидетельство о собственности. — А заодно приготовьтесь объяснять, на каком основании вы находитесь в чужом жилье и почему испортили мою дверь. Денис Мельников — мошенник, он не имел права подписывать никаких бумаг. Если не хотите идти соучастниками, у вас есть два часа, чтобы собрать вещи.
Начался хаос. Жена квартиранта плакала, ребенок кричал, мужчина пытался качать права, но вид двух хмурых охранников быстро остудил его пыл. Квартиранты начали лихорадочно запихивать шмотки в сумки.
— Он нам вернет деньги? — шипел мужчина, проходя мимо Ирины с тюком белья.
— Ищите его в области, — отрезала она. — Или подавайте в суд. Мне всё равно.
Когда за последним «жильцом» закрылась дверь, Ирина вошла в комнаты. Внутри было грязно, на обоях появились пятна, на кухне гора немытой посуды. Её зимние вещи были просто выброшены на балкон, где они намокли под дождем.
Она села на пол посреди этого разорения и закрыла лицо руками. Ей было не жаль денег на ремонт. Ей было не жаль испорченной мебели. Ей было бесконечно больно от того, что слово «родня» оказалось пустым звуком.
Прошло три месяца.
Ноябрь за окном сыпал колючим снегом. Ирина сидела на кухне в квартире отца. Валерий Никитич сидел напротив и медленно, но уверенно держал ложку левой рукой.
— Ир... — позвал он. — Про... дала?
— Да, пап. Сегодня подписали окончательный договор. Деньги уже на счету. Через неделю едем в тот центр, который ты хотел. Доктор сказал, у тебя отличные шансы начать ходить с тростью.
Отец кивнул и вдруг накрыл её руку своей.
— Силь... ная... — прошептал он.
Ирина улыбнулась. За это время она многое поняла.
Людмила больше не звонила. Она заблокировала Ирину во всех соцсетях, предварительно разослав всем общим знакомым сообщения о том, какая «тварь» их городская родственница — «родного племянника под статью подставила, из дома выгнала в чем мать родила». Денис получил условный срок за мошенничество. По словам общих знакомых, он так и не устроился на работу, живет на иждивении матери и винит во всех своих бедах «злую тётку».
Ирина больше не чувствовала вины.
Она поняла, что доброта без границ — это не добродетель, а слабость, которой всегда воспользуются те, у кого нет совести.
Раздался звонок в дверь. Это пришел массажист.
— Ну что, Валерий Никитич, готовы сегодня побить рекорд по упражнениям? — весело спросил молодой человек, проходя в комнату.
Ирина смотрела, как отец старается, как он борется за каждый миллиметр движения. И знала, что поступила правильно. Квартира — это просто стены и бетон. А доверие и честность — это то, на чем строится мир. И если кто-то решает эти стены разрушить, он не заслуживает места в твоей жизни, даже если в его жилах течет та же кровь.
Она подошла к окну. Там, внизу, на фоне серого неба, горели огни города. Жизнь продолжалась, но теперь в ней было гораздо меньше иллюзий и гораздо больше правды. И этой правды ей было вполне достаточно, чтобы спать спокойно.