Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
После того как мужчины покинули мой кабинет, я подняла телефонную трубку и набрала тюрьму, в которой когда–то сидела. Недавние аджилити, что были так важны для меня, я уже провела, и даже с Рыжиком успела отношения выстроить, теперь же было самое время помочь Старшей и девочкам, оказавшимся в лапах садистичного начальника колонии. В администрации исправительного учреждения я заказала комнату длительного свидания, вместо обычной переговорной. В таких комнатах, напоминавших гостиницу при тюрьме, обычно встречались мужья со своими заключёнными жёнами и там же были разрешены свидания с детьми. Я заказалал комнату на следующий день на несколько часов, ибо только там у нас была возможность спокойно поговорить, избегая лишних глаз и ушей.
К полудню ко мне постучал инструктор–кинолог.
– Я нашёл сторожа, госпожа, – заявил он, усаживаясь напротив меня.
– И кто же он такой? – спросила я заинтригованно.
– Считайте, родственник. Отец моей жены. Недавно вышел на пенсию, но охотно возьмётся за подработку. Возраст, конечно, солидный, но ум у него острый, а характер – хитрый. Про аджилити он не расскажет посторонним хотя бы потому, что ему будет выгодно учавствовать в играх, а всё, что приносит выгоду, он унесёт с собой в могилу.
Я невольно усмехнулась, подумав о том, что именно такие люди и выживают в любых системах и режимах.
– Звучит неплохо, – сказала я. – Однако мой супруг настаивает на том, чтобы сторож работал по ночам, и мне важно понимать, сможет ли человек в возрасте безболезненно сменить привычный режим.
– Я уточню этот момент, госпожа, но, думаю, за деньги он готов сменить не только режим, но и личность, – ответил кинолог с усмешкой.
– Личность сменить проще. С привычками всегда сложнее.
– А кто будет пропускать посетителей центра днём?
– Для этого у нас предусмотрен домофон, установленный у шлагбаума: гость звонит по нему, и мы дистанционно поднимаем въездной барьер. У постоянных клиентов и министерских лиц имеются собственные ключи. Кроме того, в целях безопасности, с учётом отсутствия дневного сторожа, ворота у тренировочного поля, которые сейчас не запираются днём, также будут заблокированы; на них предусмотрен отдельный домофон и кодовый замок.
– Всё это понятно, – сказал он, выслушав меня. – Но кто будет за этим следить? Посетителям без ключей придётся звонить дважды, и кто–то должен будет и поднимать шлагбаум, и открывать ворота через пульт управления. Не Вам же этим заниматься. Тогда, кто? Техник? Отдел кадров?
– Этим займётся мой личный секретарь, – ответила я, не колеблясь.
– Снова наймёте выпускницу академии МВД?
– Нет, – покачала я головой. – Я переведу Рыжика на эту должность.
Собаковод заметно напрягся.
– Рыжика? Простите, госпожа, но его, наоборот, следует держать на расстоянии. Чем ближе он будет к Вам, тем выше вероятность того, что он что–нибудь вынюхает, будь то аджилити или что–то ещё, касающееся лично Вас, а это небезопасно.
– Инструктор–кинолог, поговорите с отцом Вашей супруги и дайте мне ответ как можно скорее. А теперь – Вы свободны, – завершила я беседу, не желая обсуждать свои решения с подчинённым, который, к тому же, был настроен против моего дорогого рыжего мальчика.
Вечером, отправляясь домой, я притормозила у сторожевой будки. Рыжик сидел внутри, насупившись, скрестив руки на груди и, как обычно, закинув ноги на подоконник. Его лицо было мрачным, и даже кроссворд не помогал отвлечься от негодования.
Я опустила стекло автомобиля и обратилась к нему мягким тоном:
– Почему ты сидишь такой хмурый?
– А каким я, по–твоему, должен быть? Довольным? – огрызнулся он.
– Ты разозлился из–за полковника? За то что он тебя отчитал?
Сторож резко опустил ноги на пол и подался к окну.
– Он хочет перевести меня в ночную смену, и ты даже не представляешь, что это значит! Ночами холодно, я буду мёрзнуть здесь как собака. А, если я заболею и заработаю воспаление лёгких? Будет ли тебе спокойно жить с мыслью о том, что твой муж спит в тёплой постели, пока я дубею в этой деревянной сторожке за городом?
Я улыбнулась его чрезмерным страхам, в которых, впрочем, чувствовалась искренняя уязвимость.
– Будку утеплим, – сказала я. – И отопитель поставим.
Я намеренно не стала говорить ему о переводе в мои секретари, потому что сначала должна была убедиться, что тесть инструктора–кинолога нам подойдёт и согласится на ночную смену.
– Тогда я требую страховку, – буркнул Рыжик. – Я не собираюсь платить за врачей и лечение из своего кармана, и если ты думаешь, что один калорифер решит все проблемы, то ты ошибаешься, потому что зимой здесь всё равно будет холодно, темно и одиноко.
– Не думала, что ты такой нежный, – рассмеялась я.
– В этом нет ничего смешного! Я не хочу заработать хронические болячки за те копейки, которые вы мне платите.
– Ты получаешь ровно столько, сколько положено по регламенту министерства.
– Да мне даже на съём одной комнатушки этих денег едва хватает, и я уже живу в долг у хозяев, – мрачно добавил он.
– Тогда зачем же ты потратился на букет? – спросила я.
– Потому что хотел сделать тебе приятное и потому что, в отличие от тебя, я забочусь о тех, кого люблю.
– Что за упрёк, дорогой? Я не решаю здесь всё! Мой муж – куратор центра, и последнее слово остаётся за ним.
– Но ты его жена, – упрямо произнёс рыжий парень. – Если бы ты действительно мной дорожила, ты бы попробовала повлиять.
Я сделала паузу, стараясь не раздражаться от его чрезмерной настойчивости.
– Садись в машину, – сказала я спокойным тоном. – Твой рабочий день окончен, и я не хочу, чтобы ты ехал домой голодным. Поедем перекусим, я угощаю.
Всё ещё слегка надутый, но уже менее хмурый, он запер свой пост и подошёл к автомобилю со стороны водителя.
– Можно я поведу твою машину? Я всегда мечтал хоть раз поуправлять дорогим авто.
Несколько засомневавшись, потому что супруг непременно устроил бы мне взбучку, случись что с рабочей машиной, я всё же уступила место юному сторожу. Счастливый, он быстро уселся за руль и, уверенно взявшись за него обеими руками, тронулся с места.
– Куда направляемся? – спросил Рыжик, уже выруливая на дорогу.
– Здесь неподалёку есть уютный итальянский ресторанчик, – ответила я, вспомнив место, куда синьор–акционер возил меня в самом начале нашего знакомства. В груди болезненно отозвалась ностальгия, смешанная с чувством утраты, и мне вдруг отчаянно захотелось туда, где когда–то было познавательно и интересно рядом с лучшим на свете советчиком и близким другом.
– Терпеть не могу итальянскую кухню, – неожиданно заявил мой возлюбленный.
– Почему? – искренне удивилась я.
– Я слышал… слышал, что у тебя в кинологическом центре был любовник–итальянец.
– Что? – возмущённо переспросила я. – Кто тебе такое сказал?
– Да все говорят, что вы с ним были неразлучны: всегда вместе, всегда рядом, будто сиамские близнецы. Мне даже интересно, а не с тем ли иностранцем ты проводила время в отеле, куда потом и меня отвезла?
– Послушай, "тот иностранец" был крупным акционером нашего центра, и мы действительно дружили, но любовниками не были.
Слова прозвучали с неким надрывом, ибо внутри всё болезненно сжалось от воспоминаний об итальянце.
– Жалеешь, что не успели? – злобно заметил сторож. – Вон как голос–то опечалился сразу.
– Давай закроем эту тему. Если хочешь, поедем в другое место, на твой выбор.
– Есть одна закусочная возле вокзала, – обрадовался он. – Там подают лепёшки с мясом, сыром и грибами.
– Я не езжу по привокзальным забегаловкам. Прости, но это не мой уровень, – резко ответила я, задетая тем, что Рыжик не захотел поехать в ресторан, к которому лежало моё сердце, из–за своей детской ревности, основанной на слухах.
– Ну надо же, – съязвил он. – Принцессе в харчевне не место. Платьице запачкает, и корона с головы слетит!
– Ты ведёшь мою машину, работаешь в моём центре, и ужин оплачиваю тоже я, поэтому не забывай об уважении и оставь хамство для других, – осадила я сторожа, чувствуя, как раздражение берёт верх над холодным рассудком.
Рыжик резко притормозил у обочины, вышел из машины, даже не захлопнув за собой дверцу, и пошёл вдоль дороги, не оглянувшись и не попрощавшись, – оскорблённый, злой и ревнивый.
Я глубоко вздохнула и на мгновение зажмурила глаза, ощущая усталость от бесконечных споров с юным, обидчивым любовником, болезненно реагирующим на любое проявление моего превосходства. Впрочем, я могла его понять: для мужчины всегда унизительно чувствовать, что женщина выше по статусу. «Не надо было лишний раз наносить удар по его мужскому самолюбию! Кто меня за язык тянул – так опустить его!» – покачала я головой и пересела за руль.
– Рыжик, – медленно поехала я рядом с ним, пока он упрямо смотрел только вперёд, демонстрируя свою гордость и самоуважение. – Я не знаю, что на меня нашло, но я правда не хотела тебя задеть.
– Хотела, – гневно бросил он, не глядя на меня. – Ты жаждала указать мне на моё место и напомнить, что главная здесь ты: ты платишь – ты решаешь, а я так, мальчик для развлечений, и моё мнение никого не интересует.
И вдруг я с болезненной ясностью поняла, что рядом с полковником чувствовала себя почти так же: мои мысли, мой выбор, мои эмоции и чувства годами не имели значения лишь потому, что он считал себя главным в наших отношениях. Мне стало стыдно и одновременно жаль этого горячего, вспыльчивого парнишку с обострённым чувством собственного достоинства.
– Прости меня, – произнесла я, как можно мягче. – Поехали в твою закусочную, как ты и предлагал.
– Нет уж, – отрезал он. – Езжай сама в свой итальянский ресторан и ужинай там в одиночестве.
Я невольно улыбнулась этой колкой, слегка подростковой язвительности.
– Садись в машину! У меня есть план куда интереснее обоих вариантов.
Рыжик взглянул на меня с интересом.
– Какой?
– Поехали в спорт–бар. Ты же любишь футбол?
– Ага! – тут же оживился он.
– Возьмём куриные крылышки в хрустящем кляре, тёмное пиво и посмотрим какой–нибудь матч.
– А с мужем насчёт ночного дежурства ты поговоришь? – спросил он уже заметно успокоившимся тоном.
– Поговорю, – улыбнулась я его напористому нраву. – Садись, поехали.
Он вернулся в автомобиль, и я повезла нас обратно, в сторону центра столицы, где знала один спорт–бар, мимо которого частенько проходила.
Посреди дороги рыжий красавчик положил руку мне на бедро и, медленно задрав юбку–колокол, скользнул под ткань трусиков, коснувшись пальцами клитора и половых губ, отчего по телу мгновенно прокатилась взрывная волна.
– Ты меня отвлекаешь, – сказала я, неровно задышав от возбуждения и стараясь не терять контроль над управлением машиной.
– Хочешь мой пенис в себе? – без стеснения спросил он.
Я бросила на Рыжика короткий взгляд и, возвращая себя к реальности дороги, ответила:
– Я за рулём. Убери, пожалуйста, руку, я не хочу попасть в аварию.
Он послушно сделал, как я попросила, но тут же, не скрывая любопытства, задал новый вопрос:
– Мне просто интересно… тебе же почти сорок. В этом возрасте, наверное, особенно хочется крепкого члена?
– В этом возрасте хочется крепкой семьи и стабильности в жизни, – ответила я после небольшой паузы. – Понимаешь, для женщины секс – не главное.
– Муж тебя мало трахает, раз ты так рассуждаешь? – задал вопрос мой кавалер.
– Что значит ты – юнец, – заулыбалась я. – У тебя всё сводится к интиму, а в жизни есть и другие потребности, особенно у женщин. Хочется быть любимой, чувствовать заботу, тепло, взаимопонимание, хочется детей. А постель – это уже вторично.
– Да на кой тебе эти дети? – фыркнул он. – Они же шумные, вечно орут, капризничают, плачут и обижаются по всякой ерунде.
– Прямо как ты, – подколола я Рыжика и рассмеялась, стараясь сразу же снять напряжение, не дав ему возможности снова обидеться.
– Но меня же ты хочешь? – не унимался он. – Ты мокрая под трусиками, я же это почувствовал.
– Тебя – хочу, – честно призналась я, не скрывая своей заинтересованности в нашей близости.
– Потому что я молодой?
– Потому что ты даёшь мне новое дыхание, – сказала я, подбирая слова. – С тобой я чувствую себя счастливой, ничем не обременённой, раскованной и свободной. Рядом с тобой я живая, я получаю новый опыт, новые ощущения и впечатления, я наслаждаюсь жизнью и улыбаюсь, когда мы вместе. Мне действительно хорошо с тобой, и ты – красивый, юный парень – возбуждаешь меня. В этом нет ничего странного.
Сторож расплылся в самодовольной улыбке.
– А ты… ты красивая баба, на которую у меня член стоит как штык. Хочется драть тебя сутками напролёт.
Это был весьма своеобразный, далёкий от романтики комплимент, но, несмотря на грубость формулировки, по коже у меня всё равно побежали мурашки.
Я вернула его руку себе на бедро и позволила продолжить ласку под юбкой, стараясь при этом сохранять сосредоточенность на правилах дорожного движения, благо трасса от центра кинологии до города была, как обычно, пустынной.
Мой выбор отправиться в спорт–бар тем осенним вечером оказался не самым удачным, потому что на футбольном поле играли две местные команды – явные фавориты, и их болельщики, разделённые на два фронта, шумели так, что казалось, стены бара готовы были развалиться. Они обзывались матом при каждом пропущенном голе, ругались друг с другом и без устали налегали на спиртное, создавая накалённую атмосферу, в которой рёв трибун на экране сливался с их криками, а сам бар стал эпицентром хаоса и возбуждения. Тем не менее, Рыжику такая бурная обстановка пришлась как нельзя по душе: он сразу же увлёкся игрой, оживлённо жестикулируя и комментируя каждый момент матча соседям по столику. Его глаза горели азартом, а лицо светилось неподдельной радостью.
Мы сели у окна, откуда был отличный вид на большой экран над барной стойкой. Сам бар был тёмным, с низкими лампами, подсвечивающими массивные деревянные столы, по которым со всей дури стучали кулаками нетерпеливые фанаты, а воздух был насыщен копчёностями и перегаром. Телевизоры грохотали так, что казалось, весь город слышит матч, а шум и крики смешивались в хаотичный хор, своей какафонией неприятно давя на уши.
Рыжик не мог устоять перед пивом и ароматом только что принесённых крылышек. Он уплетал их за милую душу, вытирая пальцы о салфетку, и хватая кусочек за кусочком с жадностью малого ребёнка, получившего петушка на палочке. Я наблюдала за ним и улыбалась, ощущая восторг, который он так открыто выражал в этом месте азарта и футбольного раздора. Когда порция закончилась, он жалобно взглянул на пустое блюдо.
– Сходи, закажи себе ещё немного крылышек, – протянула я ему купюру, великодушно усмехнувшись.
– Правда? Можно?
– Конечно!
– Спасибо, любимая! – поцеловал он меня в щёку и побежал к барной стойке за новой порцией вкусности.
«Любимая…» – пронеслось у меня в голове, – «неужели, парнишка влюбился в меня, и чувства взаимны?» Душа, заждавшаяся тепла и женского счастья, едва не вылетела из груди от огромнейшей радости.
В этот момент мимо нашего столика плёлся один из сильно выпивших посетителей. Мужчина лет сорока с красным лицом, блестящим от пота. Его взгляд задержался на мне, и он остановился, покачиваясь, разглядывая меня сверху вниз.
– Привет, красотка! Ты одна здесь?
Я напряглась, но решила дать короткий ответ, надеясь, что на этом беседа будет завершена:
– Нет, не одна. Со своим парнем.
– А я ищу кого–то для компании на ночь. Ты как? Согласная? – наклонился он ближе, и запах перегара ударил мне в нос.
– Иди к черту! – вскочила я со стула, чувствуя нарастающую неприязнь к пьяному наглецу, не расслышавшему мой первый ответ.
– Ох, какая ты горячая! Ты мне нравишься! Хочу потрогать, поцеловать… – он смачно шлёпнул меня по ягодице, как раз в тот момент, когда Рыжик возвращался к столику с крылышками.
– Эй, – резко выкрикнул он и, поспешив к столику, поставил на него блюдо с закуской и схватил за грудки пьяного приставалу. – Не смей трогать мою женщину, сволочь!
– Да расслабься, малыш, я всего лишь комплимент ей сделал…
– Комплимент?! – затряс его мой рыжий кавалер, – Ты её тронул!
В своей пьяной уверенности мужчина толкнул Рыжика локтем в плечо. Тот среагировал мгновенно: точный апперкот в челюсть – и обидчик повалился на соседний стол. Рыжик не сбавил темпа: каждый удар был метким и выверенным, он бил, контролируя дистанцию и удерживая противника. Мужчина кричал, пытался отбиться, но сторож ловко блокировал удары, нанося свои – короткие, точные – в лицо, в бока, в корпус, не давай оппоненту ни единого шанса на освобождение.
Выпившие посетители, заметив драку, взорвались криками, хлещущим свистом и словами поддержки обоим противникам. Щуплый бармен подбежал к дерущимся, пытаясь разнять их, крича что–то о правилах и порядке, но шум толпы заглушал его голос.
Я вскочила с места, хватая Рыжика за руку:
– Хватит! Довольно!
Но оттолкнув меня, он продолжил, выплёскивая ревность на обидчика. В конце концов, к нам подбежали несколько официантов, и помогли вытолкать сторожа на улицу. Ещё пару раз он рвался в запертую дверь спорт–бара, но, не сумев открыть её, стал потихоньку приходить в себя.
– Пойдём в машину! Я подвезу тебя домой, – сказала я ровным тоном, когда его глаза, наконец, стали немного спокойнее.
Рыжик сел в автомобиль, всё ещё нервно дергаясь, постукивая ногой по полу и тяжело вздыхая. Я молчала, не зная, что сказать. С одной стороны, его поступок был по–настоящему мужским: он защитил меня от унижения. С другой – тот яростный всплеск, с которым он бил мужчину, заставил меня почувствовать страх. Его ревность, слишком уж агрессивная, начинала серьёзно волновать, но я решила не поднимать эту тему в машине, позволив парню медленно остыть.
– Поднимешься ко мне? – спросил он, когда мы подъехали. – Хозяева уехали на отдых на недельку. Дома никого, кроме меня.
– Почему бы и нет? Посмотрю, как ты живёшь, – ответила я ему, всё ещё какому–то задумчивому и угрюмому после драки.
– Не богато. По–холостяцки. И комнатка у меня крохотная! Даже стыдно за это всё…
– Сам предложил зайти на чашку чая! – напомнила я, стараясь заставить его улыбнуться, потому что испытывала дискофорт от пугающей мрачности, которой веяло от юного сторожа.
Мы поднялись по лестнице и вошли в самую обычную квартиру спального района. Гостиная была светлой, с мягким диваном и журнальным столиком, на котором валялись разные журналы и несколько книг. На стенах висели фотографии семьи хозяев, а кое–где стояли фигурки собачек и кошек. Комната Рыжика была действительно маленькой. В ней едва помещалась одноместная кровать, письменный стол и небольшой гардероб. Стены были светло–бежевыми, а на полу – тёмный ламинат. Единственное окно выходило на тихий дворик. Чистоплотностью он, по всей видимости, не страдал, и личные вещи, вроде кроссовок, футболок и рюкзака были небрежно разбросаны повсюду.
– Ну что ж, – сказала я, оглядываясь по сторонам, – порядок бы тут навести, и места сразу стало бы больше?
– Нет уж! Тут всё как у холостяка, и всё на своих местах. Мне просто и по–своему уютно.
– Как скажешь, дорогой, – тихо произнесла я, подойдя к Рыжику и проведя ладонью по его щеке, после чего примкнула губами к его горячим устам.
Неожиданно он резко развернул меня к себе спиной и наклонил на кровать. Я не успела ни сориентироваться, ни возразить, как почувствовала, что сторож задирает мне юбку и стягивает трусики резкими, в чём–то гневными движениями. Затем послышался резкий визг молнии на его джинсах, и уже через мгновение его тело, всё ещё возмущённое произошедшим в спорт–баре, оказалось слитым со мной.
– Ты только моя! Никто не имеет права трогать тебя! Прикасаться к тебе! – повторял он, сжимая мои бёдра и действуя с напором, будто восстанавливая своё право на обладание.
Конечно, Рыжик не знал – да и не мог знать, – что на самом деле я принадлежала только одному мужчине: своему мужу, которого все эти годы боялась как деспотичного отца – поощряющего и наказывающего. Это был единственный человек, которому я сама дала право на владение собой, ещё тогда, в армии, когда была неопытной, наивной девчонкой–сиротой, более чем на двадцать лет младше него. Он вывез меня в столицу, дал образование, карьеру, работу в кинологическом центре – и вместе с этим выстроил вокруг меня систему власти, из которой я так и не научилась высвобождаться.
Сторожу было до моего мужа так же далеко, как до звезды, и всё же, понимая, что в тот момент он самоутверждался, грубо и яростно имея меня в этой тесной комнатушке, я решила подыграть, позволив ему поверить, будто он действительно «брал своё». Хотя некоторые черты его поведения – взрывной характер, агрессия, выраженная через секс, – неприятно напоминали мне мужа. Помнится, как полковник ни раз был резок со мной в постели из обострённого чувства собственничества.
Когда всё закончилось, Рыжик отстранился, и лёгкий хлопок по моей пятой точке прозвучал скорее как жест обладания, чем сексуальное заигрывание. Медленно выпрямившись, я поправила нижнее бельё и юбку.
– Теперь ты спокоен? – спросила я, глядя на него очень внимательно.
– Этот мужик выбесил меня.
– Но жёстко ты поимел меня, а не его!
– Ему я морду набил, а тебя – хорошенько трахнул, потому что быть такой красивой – это преступление, – спокойно ответил Рыжик, словно расставив всё по своим местам.
– Милый, ты понимаешь, что слегка переборщил во время драки. Мужчина был пьян, и одного удара хватило бы с головой. Такая ревность, переходящая в агрессию, выходит за рамки допустимого, – направила я фокус разговора на то, что волновало сильнее остального.
– Мне никто не указ, – резко ответил он. – Что допустимо, а что нет, решаю только я.
– Такые выходки пугают меня. Я ищу спокойствия, мира и доброты. Злости и вспыльчивости мне и так хватает по жизни. Прошу тебя, держи себя в руках.
– То есть ты недовольна, что я его избил? – вспыхнул Рыжик. – Я, по–твоему, должен был молчать?
– Я же сказала: мужик был сильно выпившим. Даже если бы ты просто толкнул его, он бы уже не поднялся.
– Я не слабак, чтобы толкаться, как девчонка. Если бить по морде – то так, чтобы запомнил на всю жизнь!
Я вышла в гостиную, чувствуя, что продолжать беседу было бессмысленно. Сторож был перевозбуждён – пивом, футболом, шумом толпы и случившейся дракой.
– Пожалуй, мне пора домой, – сказала я решительным тоном.
– Увидимся завтра? – спросил он с надеждой в голосе. – Я же теперь в ночную работаю, а без тебя мне и день – не день.
– Не смогу, дорогой. У меня есть дела: нужно съездить в другой городок по рабочим вопросам, – скрыла я от него, что держала путь в колонию.
– Нет, только не это… – застонал Рыжик. – Я же с ума сойду, если тебя за сутки не увижу.
Я улыбнулась его искренности и этой мальчишеской тоске.
– Так и быть, – сказала я, коснувшись его щеки. – Куплю сегодня портативный телефон. Будешь мне валентинки свои слать, как и хотел. Заодно для работы в центре пригодится. Нехорошо отставать от партнёров и заказчиков!
– Правда? – восторженно переспросил он.
– Правда, любимый, – ответила я, намеренно используя его же эпитет, тем самым подтверждая взаимность чувств.
Он записал мне свой номер на клочке бумаги, а после – притянул меня к себе и завершил нашу встречу долгим, крепким и сладким поцелуем.
По дороге домой я заехала в небольшой, ярко освещённый магазин сотовой связи, пустой в столь поздний час. Девушка–консультант предложила мне небольшой кнопочный телефон с плотным пластиковым корпусом, цветным экраном и выпуклыми кнопками, которые щёлкали уверенно и надёжно. Я попросила показать, как совершаются звонки и отправляются СМС. Она терпеливо провела меня через меню, объясняя работу T9, пока я сама держала аппарат в своей руке, проверяя, насколько удобно он ложится в ладонь.
Расплатилась я, не торгуясь, ощущая странную смесь тревоги и радости, словно покупала не технику, а общение с Рыжиком. Убрав коробку с телефоном в сумку, я на мгновение задержалась у витрины, глядя на своё отражение и пытаясь понять, зачем вновь потакаю мужчине и делаю шаг навстречу привязанности. Затем вышла на улицу, вдохнула холодной прохладцы и поехала домой, так и не найдя ответа на свой же вопрос.
Войдя в подъезд, я по привычке решила проверить почтовый ящик. Письма там действительно были – по отправителю сразу стало ясно, что это счета на имя полковника. Дома его ещё не было, и, не заподозрив ничего странного, я вскрыла конверты, собираясь, как всегда, сложить все бумаги на его рабочем столе.
Но стоило развернуть счета, как меня ошеломило. Супруг оплачивал расходы этой шлюшки – медсестры, якобы носившей от него ребёнка: приёмы у гинеколога, женские шмотки и детские вещи, коммунальные счета, такси, косметику, совместные походы в ресторан. Он содержал другую женщину – мнимую мать его будущего дитя – достаточно по–царски для своего скупого нрава, в то время как на меня жалел каждую копейку, педантично деля все расходы пополам.
Я была настолько шокирована, что забыла о том, что и сама платила за Рыжика: за отель, за кабак, за спорт–бар. Но эти вещи были несоизмеримы. Муж никогда не был щедр со мной – ни в мелочах, ни в чём–то крупном. Зато к этой лживой шалаве он источал материальное великодушие. И больше всего меня ранило именно это.
Я убрала бумаги в ящик стола и ушла в душевую. Горячая вода стекала по телу, смывая тревоги дня, недавнюю близость с Рыжиком и слёзы, рождённые очередным предательством мужа. Я стояла под струями долго, пока кожа не покраснела от высокой температуры воды, будто надеялась, что "кипяток" выжжет и боль.
Выйдя из ванной, я обнаружила полковника на кухне. Он стоял у стола, налив виски в прозрачный стакан и нарезая сыр себе на закуску.
– По какому поводу праздник? – спросила я, открывая холодильник и собираясь разогреть ему ужин.
– Командировка прошла на ура, несмотря на то, что мне пришлось прервать её из–за попытки кражи в центре кинологии, – ответил он, допил до дна и тут же снова наполнил стакан.
– Я устала повторять, что алкоголь тебе запрещён. Он усугубляет твоё состояние.
– Еду лучше подай! – отрезал муж. – И занимайся своими делами. В мои лезть не стоит.
– Почему ты так со мной разговариваешь?
– Потому что в каждую мою рабочую поездку ты умудряешься либо сама вляпаться в какую–нибудь историю, либо втянуть в неё центр. На этот раз ты мне не отвечала на звонки! Вот и пришлось ехать в столицу, прервав командировку!
– Я прекрасно справляюсь с должностью начальницы! Той ночью у меня болела голова! Такое с каждым может случиться! – вспыхнула я.
– Но случилось именно с тобой! Тебе нельзя давать свободу, – холодно произнёс супруг. – Стоит мне ослабить хватку – ты тут же расслабляешься и теряешь контроль над всем, за что отвечаешь. Включая саму себя.
– Зато ты себя, я смотрю, держишь в руках безупречно! – повысила я голос, больше не в силах терпеть бесконечные упрёки.
– О чём это ты? – нахмурился он.
– Об этом, – бросилась я с кухни к рабочему столу и, вынув счета из ящика, всучила их в руки полковнику, последовавшему за мной.
Он не спешил, и с каменным лицом внимательно просматривал каждый лист.
– Как это понимать?! – трясло меня от ярости. – С меня ты вычитаешь половину зарплаты за коммуналку и продукты, а ей оплачиваешь рестораны? Дорогую одежду? Детские вещи? Да что с тобой происходит?! Ты вообще в своём уме? Жену обираешь, а любовницу берёшь на полное содержание?! – кричала я, уже не сдерживаясь.
– Она – мать моего пока ещё неродившегося ребёнка, – спокойно ответил супруг.
– Какого ребёнка?! – сорвалось у меня. – У тебя полумёртвые сперматозоиды! Я не смогла забеременеть даже искусственным путём! – ударила я его ладонью в грудь.
– Немедленно успокойся!
– Я ухожу от тебя! Всё! С меня хватит! – рванула я в сторону спальни.
Он же схватил меня за руку и, размахнувшись, ударил ладонью по лицу.
– Кому было сказано прекратить истерику? А? – процедил он, сжимая моё запястье всё сильней.
Я зарыдала – от боли, от унижения, от пыла, мгновенно разлившегося по щеке. Прижав к ней свободную руку, я не могла вымолвить ни слова.
– Ещё дать? – грубо встряхнул меня муж. – Я тебя спрашиваю: ещё налупить или успокоишься?
Я отчаянно замотала головой. Он разжал пальцы, и моя рука безвольно упала.
– Не забывай, что ты подписала соглашение, – холодно добавил он. – Выйдешь за эту дверь – до гроба расплачиваться будешь. Сначала со мной, потом с моим сыном. И о карьере в военизированных структурах можешь забыть.
– Как же я тебя ненавижу… – выдавила я сквозь стиснутые зубы.
– Будешь терпеть, как миленькая! Ты мне тоже осточертела со своими выходками. Вечно вляпаешься в беду, а я, презренный тобой, – вытаскиваю тебя, и терплю это всё.
– Если бы ты был хоть немного добрее и менее взыскателен ко мне, наш брак мог бы сложиться иначе…
– У нас прекрасный, крепкий брак, – отрезал полковник. – Так было, есть и будет. Сложности в отношениях бывают у всех. Это пройдёт! А теперь ты исполнишь мой приказ, как и положено жене: накормишь мужа горячим ужином. Марш на кухню!
***
Спасибо за внимание к роману!
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Вторая грань" (пятая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Галеб (страничка автора)