Когда машина сломалась на глухой лесной дороге, Аня, Макс и Рома решили не ждать утра, а пойти к дымку, видневшемуся меж деревьев. Избушка оказалась нежилой, но в ней горел камин, а на столе стояли три миски с дымящейся похлёбкой. На пороге лежала грубо сбитая табличка: Ешьте. Утром уйдёте. Не выходите после заката.
Жутковато — сказала Аня, поёживаясь.
— Как будто нас ждали. Ровно на троих.
Да ладно, повезло же! — Рома потёр руки и потянулся к ближайшей миске.
— Тёплый дом, еда. Может, лесник оставил?
Или охотник — нерешительно добавил Макс, всё же садясь за стол.
— Главное — не мёрзнуть. Но правило на пороге странное.
Голод победил осторожность.
Пока они ели, за окном послышался протяжный волчий вой, такой близкий, что по спине побежали мурашки. Вой повторился, но теперь в нём угадывались нотки, похожие на человеческий смех.
Медведей бойтесь, а волки людей стороной обходят — пробормотал Макс, но его лицо побледнело.
Да это, наверное, охотники дурачатся! — отмахнулся Рома, но встал и взял со стола тяжёлый фонарик.
Пойду, гляну. Эй, покажись, трус! — крикнул он, распахивая дверь.
В ответ из чащи вышли два огромных волка. Но не это было самым страшным. Они встали на задние лапы, их тела заломило судорогой, и на глазах у оцепеневших Ани и Макса шерсть стала втягиваться, а морды — сплющиваться в почти человеческие лица с жёлтыми горящими глазами.
Рома отступил в дом, захлопнув дверь на щеколду.
В избушке воцарилась ледяная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием троих друзей и тихим поскребыванием когтей о бревно снаружи. Существа не нападали. Они просто сели на корточки у леса, уставившись на окна, и ждали.
Что это было?! — прошептала Аня, сжавшись в комок у камина.
— Это оборотни?
Не может быть — голос Макса дрожал.
— Их не существует. Галлюцинации от усталости, от этой похлёбки.
Да хватит вам! — шипел Рома, прижимаясь к оконной щели.
— Это люди в масках! У них тут какая-то община! Надо прорываться к машине!
Но их двое, они быстрые, а мы — начала Аня.
Вдруг Макс, отодвигаясь от стены, споткнулся о скрытую половицу. Под кроватью, в пыльной нише, лежал свёрток в промасленной ткани. Это был старый дневник в кожаном переплёте. Листать его пришлось при свете тлеющих углей.
Читай! — требовал Рома.
Макс с трудом разбирал выцветшие чернила. Запись от 12 октября. Они снова пришли. Создания от моего прадеда — плата за спасение от голодной кончины. Двое. Вечные стражи. Они не уйдут, пока не получат нового.
Договор: гость, принявший пищу у очага, может уйти на рассвете. Но только если останется кто-то, чтобы занять его место, чтобы поддерживать огонь и кормить их. Иначе все трое — добыча. Последняя запись была оборвана кляксой: Я не могу больше. Сегодня ночью я выхожу.
Тишина в доме стала звонкой. То есть — Аня с ужасом посмотрела на пустые миски.
— Мы уже приняли их пищу.
Мы — гости. Нас трое. А им нужен один?
Чтобы остальные двое ушли — мрачно закончил Макс.
— В дневнике написано нового. Не нового человека. Нового как они.
Значит, это не маски — глухо произнёс Рома, и впервые в его голосе послышался страх.
Ночь тянулась бесконечно. Существа ушли только с первыми лучами солнца, растворившись в тумане.
Аня, в истерике, бросилась бежать по дороге. Макс побежал за ней.
Рома, всё ещё пытаясь быть героем, крикнул: Я доберусь до машины быстрее! Я позову помощь! Держитесь!
Они услышали его крик через минуту. Короткий, обрывающийся.
Когда Аня и Макс, спотыкаясь, выбежали на полянку с машиной, они увидели Рому. Он стоял к ним спиной.
Рома? — позвал Макс.
Тот обернулся. Его глаза были жёлтыми, а из уголка рта стекала слюна. На его лице была не злоба, а бесконечная тоска и голод.
Бегите — прохрипел он чужим голосом.
— Пока можете.
Макс оттолкнул Аню в сторону дороги, а сам шагнул навстречу другу: Нет, мы тебя....
Аня не слышала конца фразы. Она бежала, не оглядываясь, пока не выскочила на асфальт и не упала без сил перед проезжавшим лесовозом.
Спас её водитель, старый лесник Иван. Он выслушал её бессвязный рассказ, кивал, не перебивая, а потом грустно вздохнул: Знаю я ту избушку. Она каждые лет двадцать-тридцать новую пару сторожей находит. И одного нового. Договор лесной. Он старый и крепкий. Тебе повезло, девонька. Ты бежала, не оглянулась. Значит, не согласилась. Ты свободна.
Аня спаслась, но лес теперь снится ей каждую ночь.
Она слышит в далёком вое не два, а три слившихся голоса.
И иногда, в самые тёмные и тихие ночи, к её окну в городе приходит одинокий, огромный волк с человеческими, полными скорби глазами.
Он не стучит, не воет. Он просто смотрит.
Как будто вспоминает вкус похлёбки и тепло друга, который шагнул ему навстречу.
И Аня знает, что договор всё ещё в силе, а лес ждёт, когда голод и чувство вины заставят её вернуться, чтобы нарубить дров, поставить три миски и наконец-то оглянуться.