Асфальт под колесами старого кроссовера не шуршал — он выл. Этот звук пробирался под кожу, смешиваясь с тяжелыми басами из колонок, которые Валера выкрутил почти на максимум. Марина чувствовала, как вибрация от музыки отдается в грудной клетке, мешая дышать. Но больше всего ее пугала стрелка спидометра, дрожащая у отметки сто сорок.
— Валера, не гони так, страшно же! И зачем ты свернул? Это же не федеральная трасса, тут одни ямы! — она вцепилась в ручку над дверью, наблюдая, как фары выхватывают из черноты искривленные стволы сосен.
Валера не ответил. Его челюсти были сжаты так крепко, что на щеках ходили желваки. Он всегда был вспыльчивым, но последние месяцы их брака превратились в минное поле. Любое слово, любая просьба воспринимались как посягательство на его свободу.
— Мы же договаривались приехать к маме до полуночи, — не унималась Марина, чувствуя, как внутри закипает привычная тревога. — Ты обещал, что мы проведем эти выходные спокойно...
— Заткнись! — рявкнул он, резко ударив ладонью по рулю. — Достала своим бубнежом! Голова от тебя раскалывается!
Марина осеклась. В салоне на секунду повисла звенящая тишина, пробиваемая только агрессивным битом электронной музыки. Она посмотрела на профиль мужа — человека, за которого вышла замуж пять лет назад. Где был тот парень, который дарил ей ромашки и обещал оберегать от всех бед? Сейчас на его месте сидел чужак с холодными глазами.
— Я просто беспокоюсь о нашей безопасности... — тихо начала она, но не успела договорить.
Визг тормозов был таким внезапным, что Марина едва не влетела лбом в лобовое стекло, благо ремень безопасности больно впился в плечо. Машину занесло, и она остановилась на самой обочине, зарывшись колесами в гравий. Пыль окутала автомобиль плотным облаком.
— Выметайся! — голос Валеры был пугающе спокойным.
— Что? — Марина нервно хихикнула, решив, что это какая-то злая шутка. — Валера, ты что? Тут лес, ночь, волки! До ближайшего населенного пункта километров сорок!
Он медленно повернул к ней голову. В свете приборной панели его лицо казалось маской.
— Мне плевать. Пешком дойдешь — может, поумнеешь. Или попутку поймаешь, — он дотянулся до ее двери и дернул ручку, толкая стул. — А я хочу тишины. Настоящей, понимаешь? Без твоего вечного нытья.
— Ты не оставишь меня здесь, — голос Марины задрожал. — На улице ноль градусов. У меня даже куртка в багажнике...
— Выходи, я сказал!
Он буквально вытолкнул ее из салона. Марина споткнулась и упала на колени в холодную, влажную грязь обочины. Холод моментально пробрал до костей сквозь тонкий кашемировый свитер. Она вскочила, пытаясь схватиться за дверную ручку, но Валера уже заблокировал замки.
— Валера! Открой! Пожалуйста!
Он даже не посмотрел на нее. Визг шин, фонтан гравия из-под колес — и красные габаритные огни начали стремительно удаляться, превращаясь в две маленькие точки в бесконечном тоннеле из деревьев.
Марина стояла посреди дороги, окруженная абсолютной, первобытной тишиной леса. Воздух пах хвоей, сырой землей и выхлопными газами. Она обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает тело.
«Он вернется», — подумала она. — «Сейчас остынет, проедет пару километров, поймет, что натворил, и развернется. Это просто такой урок. Жестокий, глупый, но он не может бросить меня здесь одну».
Она посмотрела на экран телефона. Сети не было. Совсем. «Экстренные вызовы» — горела издевательская надпись на дисплее. Заряд — 14%.
Минуты тянулись как вечность. Марина ходила взад-вперед по небольшому пятачку асфальта, надеясь согреться. Тишина леса больше не казалась мирной. В чаще что-то трещало, ухала сова, а ветер в верхушках сосен напоминал шепот людей, которых здесь не могло быть.
Прошло полчаса. Потом час. Дорога оставалась пустой. Ни одной машины, ни единого звука мотора. Валера не возвращался.
Осознание реальности ударило по ней холоднее октябрьского ветра. Он действительно уехал. Он оставил её здесь, в лесу, в полной темноте, зная, что у неё нет с собой ничего, кроме сумочки с документами и умирающего телефона.
— Ну и черт с тобой, — прошептала она, и слезы, которые она сдерживала, наконец брызнули из глаз. — Черт с тобой, Валера!
Она не знала, куда идти. Вперед — туда, куда уехала машина, или назад, к развилке, которую они проехали минут двадцать назад? Назад казалось логичнее, там была хоть какая-то надежда на цивилизацию.
Марина сделала первый шаг в темноту. Каблуки туфель, совершенно не предназначенных для прогулок по лесу, предательски скользили по влажной обочине.
Вдруг далеко позади послышался низкий гул. Свет фар, пока еще слабый, разрезал ночной туман. Сердце Марины подпрыгнуло к самому горлу.
— Валера? — крикнула она, хотя звук её голоса тут же утонул в пространстве. — Валера, я здесь!
Она выбежала на середину дороги, размахивая руками. Машина приближалась быстро, слишком быстро для этой разбитой трассы. Свет ослепил ее, заставив зажмуриться и прикрыть лицо руками. Скрип тормозов был долгим и тяжелым, как будто останавливался не легковой автомобиль, а что-то гораздо более массивное.
Машина замерла в метре от неё. Марина открыла глаза, щурясь от яркого света. Это был не «Ниссан» Валеры. Перед ней стоял огромный черный внедорожник, покрытый слоем засохшей грязи, с мощным «кенгурятником» впереди.
Дверь открылась, и из салона вышел человек. Высокий, в длинном темном плаще, он казался частью этой ночи. Марина непроизвольно сделала шаг назад.
— Вы с ума сошли — прыгать под колеса? — голос мужчины был низким и хриплым, с легким оттенком усталости.
— Простите... я... — Марина запнулась, чувствуя, как зубы выбивают дробь. — Моя машина... я осталась одна. Пожалуйста, мне нужна помощь.
Мужчина подошел ближе. Теперь она могла разглядеть его лицо: резкие черты, глубокая морщина между бровей и глаза, в которых не было ни капли сочувствия — только холодное любопытство.
— В этом лесу помощь стоит дорого, — произнес он, оглядывая ее промокшую одежду и дрожащие руки. — И обычно она не приходит вовремя. Садитесь в машину, пока вы окончательно не превратились в ледяную статую.
Марина колебалась лишь секунду. Умереть от холода или сесть в машину к незнакомцу, который выглядит как герой нуарного триллера? Выбор казался очевидным, хотя интуиция кричала ей о том, что эта поездка может изменить ее жизнь гораздо сильнее, чем выходка мужа.
В салоне внедорожника пахло кожей, дорогим табаком и чем-то металлическим. После пронизывающего лесного ветра этот уют казался почти осязаемым, но Марина не могла расслабиться. Она сидела на пассажирском сиденье, вжавшись в дверь, и наблюдала за тем, как её спаситель уверенно крутит руль.
— Обогрев сидений включится через минуту, — бросил он, не глядя на неё. — Там на заднем сиденье плед. Накиньте.
Марина послушно дотянулась до мягкой шерстяной ткани. Руки всё еще отказывались повиноваться, пальцы онемели.
— Спасибо... — прошептала она. — Я... меня зовут Марина.
Мужчина промолчал. Его взгляд был прикован к дороге, которая в свете мощных галогеновых фар казалась бесконечной серой лентой. Прошло пять минут напряженного молчания, прежде чем он заговорил снова.
— Я не спрашивал вашего имени. В таких ситуациях имена имеют значение только в том случае, если вы собираетесь подать заявление в полицию или... если вы не планируете дожить до утра.
Марина вздрогнула.
— Что это значит? Мой муж... он просто психанул. Он вернется за мной, я уверена. Он просто хотел меня напугать.
Незнакомец издал короткий, сухой смешок, больше похожий на кашель.
— Ваш муж уехал в сторону федеральной трассы. Я проехал мимо него пять километров назад. Он не сбавлял скорость. Судя по тому, как он входил в повороты, мыслей о возвращении у него не было. Скорее, облегчение.
Эти слова ударили больнее, чем холод. Марина отвернулась к окну. В отражении стекла она видела свое бледное лицо и растрепанные волосы. Неужели Валера действительно мог так поступить? Пять лет жизни, общие планы на ипотеку, поездки к родителям, споры о цвете занавесок... Всё это было выброшено на обочину вместе с ней?
— Куда вы меня везете? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Здесь поблизости нет гостиниц. До города три часа пути, а у меня заканчивается топливо. У меня дом в лесу, в паре километров отсюда. Переночуете там, а утром я отвезу вас к цивилизации. Если, конечно, ваш «раскаявшийся» супруг не оборвет вам телефон.
Марина посмотрела на свой мобильный. 1%. Как только она попыталась разблокировать экран, он погас окончательно. Чёрный прямоугольник пластика теперь был бесполезен.
— Меня зовут Алексей, — вдруг произнес мужчина, сворачивая на совсем узкую, едва заметную просеку. — Раз уж вы так жаждете формальностей. Но предупреждаю: я не люблю лишних разговоров. Ваш муж, кажется, упоминал, что вы «слишком много болтаете»?
Марина вспыхнула.
— Вы слышали?
— Окна в таких машинах, как у вашего мужа, не обладают хорошей звукоизоляцией. А в тихом лесу крики разносятся далеко.
Они ехали в молчании еще минут десять, пока лес не расступился, открывая вид на массивное строение. Это не был уютный дачный домик. Это было здание из темного камня и стекла, с плоской крышей и высокими окнами, которые сейчас казались черными провалами. Вокруг не было ни забора, ни клумб — только дикая природа, вплотную подступившая к стенам.
— Выходите, — скомандовал Алексей.
Внутри дом поражал еще больше. Минимум мебели, холодные бетонные полы, огромный камин, который не топили, кажется, вечность. В воздухе стояла странная атмосфера заброшенности, хотя всё вокруг было безупречно чистым.
— Кухня там, — он указал рукой вглубь коридора. — В холодильнике есть вода и какая-то еда. Гостевая комната наверху. Ванная в конце коридора. Полотенца чистые. Не входите только в одну дверь — в мой кабинет в конце правого крыла.
Марина стояла посреди огромной гостиной, чувствуя себя песчинкой в этом холодном пространстве.
— Почему вы мне помогаете?
Алексей остановился у лестницы и медленно обернулся. Его глаза в полумраке дома казались почти черными.
— Кто сказал, что я помогаю? Я просто не люблю трупы на своей дороге. Они привлекают полицию и лишний шум. А я, как и ваш муж, очень ценю тишину.
Он ушел наверх, оставив её одну. Марина медленно побрела в ванную. Горячая вода стала настоящим спасением. Она стояла под струями, смывая с себя грязь лесной обочины и унижение этого вечера. Закрывая глаза, она видела лицо Валеры — искаженное злобой, чужое. Как она могла не замечать, что их любовь давно превратилась в труху? Или она просто не хотела замечать?
Выйдя из душа, завернутая в огромный мужской халат, который нашла на полке, она почувствовала дикий голод. На кухне она обнаружила бутылку дорогого вина и сыр. Марина налила себе бокал — руки всё еще немного подрагивали.
Тишина дома начала давить на уши. Она привыкла к шуму города, к вечно включенному телевизору, к болтовне Валеры или его упрекам. Здесь же тишина была густой, как патока.
Любопытство — её извечный враг — взяло верх. Она вышла в коридор. «Не входите в мой кабинет», — сказал он. В мелодрамах, которые она любила смотреть по вечерам, это всегда было призывом к действию.
Марина подошла к правому крылу. Дверь кабинета была приоткрыта. Тонкий луч света падал на пол. Она заглянула внутрь и замерла.
Комната была заставлена мониторами. На них отображались графики, какие-то коды и... записи с камер видеонаблюдения. Марина присмотрелась. На одном из экранов она увидела ту самую трассу, где её бросил муж. На другом — развилку. А на третьем...
На третьем мониторе был крупный план серебристого «Ниссана». Машина стояла на обочине примерно в десяти километрах отсюда. Дверь водителя была открыта, но внутри никого не было.
— Ищете своего благоверного? — раздался за спиной холодный голос.
Марина подпрыгнула, едва не выронив бокал. Алексей стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. На нем теперь была простая черная футболка, обнажающая руки, покрытые странными шрамами.
— Почему вы следите за этой дорогой? — выдохнула она. — И что с машиной Валеры? Где он?
Алексей подошел к столу и нажал пару клавиш. Изображение увеличилось. На снегу — или это был иней? — возле машины виднелись темные пятна.
— Дорога, на которой он вас высадил, называется «Тропа Скорби» у местных, — спокойно произнес Алексей. — Здесь часто пропадают люди. Но ваш муж... он не пропал. Он совершил ошибку. Он вышел из машины, потому что у него, судя по всему, перегрелся двигатель. Или кто-то помог ему перегреться.
— О чем вы говорите? — Марина почувствовала, как к горлу подступает ком.
— О том, что вы болтали слишком много, Марина. А он не слушал. Если бы он слушал радио, он бы знал, что из местной колонии три дня назад совершили побег двое. И их последний раз видели именно в этом квадрате.
Алексей повернулся к ней, и Марина увидела в его руке пистолет, который он буднично проверял на наличие патронов.
— Мой муж в опасности? Нам нужно вызвать полицию! — она бросилась к нему, но он перехватил её руку, сжав запястье как стальные тиски.
— Полиция сюда будет ехать час. А те, кто нашел его машину, справятся за пять минут. Если вы хотите его спасти, вам придется замолчать и делать ровно то, что я скажу. Потому что сейчас тишина — это единственное, что отделяет вас от той же участи.
Марина смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Интрига её собственной жизни закручивалась в мертвую петлю. Кто этот человек? Охотник? Наемник? Или тот, кто подстроил всё это с самого начала?
— Идите в комнату и заприте дверь, — скомандовал Алексей. — Я уезжаю. Если через два часа я не вернусь — бегите в лес. Не по дороге, а вглубь, на север. Поняли?
— А Валера?
Алексей посмотрел на монитор, где пустая машина выглядела как памятник человеческой глупости.
— Ваш Валера хотел тишины. Надеюсь, он наслаждается ею в полной мере.
Он вышел из кабинета, оставив Марину один на один с мерцающими экранами. Она подошла ближе к монитору и вдруг заметила кое-что, чего Алексей, возможно, не хотел ей показывать. На краю одного из кадров, в тени деревьев, стоял еще один автомобиль. Черный внедорожник. Точно такой же, как у её спасителя.
Рев мотора внедорожника Алексея быстро стих, поглощенный густой чащей. Марина осталась в огромном доме, который теперь казался не убежищем, а изысканной клеткой. Тишина, о которой так мечтал её муж, теперь обрушилась на неё всей своей тяжестью. Но это не была мирная тишина сна; это было затишье перед лавиной.
Она вернулась в кабинет. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. На мониторах всё так же застыла сцена на трассе: брошенный «Ниссан» с распахнутой дверью, пустая дорога и тот самый второй черный внедорожник в тени сосен.
— Зачем ему два одинаковых автомобиля? — прошептала она, подходя ближе к пультам управления.
Марина никогда не считала себя детективом, но жизнь с Валерой научила её замечать детали. Валера часто врал — по мелочам, из трусости или лени, и она привыкла искать несостыковки. Сейчас же несостыковки кричали. Алексей сказал, что проехал мимо Валеры пять километров назад, но на камере было видно, что машина мужа стоит гораздо дальше. И эти пятна на асфальте...
Она дрожащими пальцами коснулась клавиатуры. Экран мигнул, запрашивая пароль, но один из мониторов остался активным. Это была архивная запись, сделанная сорок минут назад. Марина нажала «Play».
На экране появилось видео. Вот «Ниссан» Валеры резко тормозит. Вот она, Марина, вылетает из машины и падает в грязь. Она увидела себя со стороны — маленькую, беззащитную фигуру на фоне бесконечного леса. Машина мужа срывается с места. Марина стоит, обняв себя руками.
А затем началось то, чего она не ожидала.
Через три минуты после того, как Валера скрылся из виду, из лесной просеки — той самой, по которой её вез Алексей — плавно выехал второй внедорожник. Он не остановился рядом с ней. Он поехал вслед за Валерой.
А еще через пять минут из той же просеки выехал Алексей на своей машине. Он действовал хладнокровно и расчетливо. Он ждал, пока она останется одна. Он ждал, пока первый охотник загонит жертву.
— Боже мой... — Марина закрыла рот рукой. — Это не случайность. Это охота.
Она бросилась к окну, но за стеклом была лишь непроглядная тьма. Нужно было бежать, как он и советовал, но не на север, куда он её посылал, а прочь от этого места. Однако куда пойдешь босиком в лесу, когда единственный человек, который знает местность, может оказаться твоим палачом?
Вдруг на одном из мониторов ожило изображение. Камера, установленная где-то высоко на дереве возле машины Валеры, зафиксировала движение. Марина прильнула к экрану.
В свете фар (кто-то включил дальний свет на «Ниссане») она увидела Валеру. Он не был ранен. Он стоял на коленях перед человеком в камуфляже, и его лицо, обычно самоуверенное и злое, было искажено животным ужасом. Рядом стоял Алексей. Он не целился в него из пистолета. Он... он курил, спокойно наблюдая за тем, как человек в камуфляже вытряхивает содержимое сумочки Марины, которую она забыла в машине.
— Так вот какая у тебя тишина, Валера, — горько прошептала Марина.
Сквозь помехи микрофона, установленного на камере, донеслись обрывки фраз.
— Где... деньги? — хрипло спросил человек в камуфляже.
— Я всё отдам! Всё до копейки! — заскулил Валера. — Она ничего не знает, клянусь! Я высадил её, чтобы она не мешала... Я думал, так будет проще передать вам товар!
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Весь этот спектакль на дороге — ссоры, крики, её высадка из машины — не были случайным всплеском гнева. Валера использовал её как прикрытие. Он вез что-то ценное, что-то, из-за чего за ним охотились эти люди. И он выбросил её из машины не потому, что она «много болтала», а потому, что она была лишним свидетелем сделки, которая пошла не по плану.
Алексей сделал шаг вперед и нагнулся к Валере.
— Ты совершил две ошибки, парень. Первая — ты решил, что можешь обмануть нас с весом. Вторая — ты бросил женщину в моем лесу. Я не люблю, когда мусорят на моей территории.
— Пожалуйста, Алексей Андреевич... — Валера затрясся. — Я найду остальное!
Алексей медленно повернул голову в сторону камеры, словно знал, что Марина смотрит на него прямо сейчас. Его лицо на экране выглядело пугающе спокойным.
— Ты её не любил. Ты её даже не ценил. Ты использовал её как живой щит.
Алексей достал из кармана телефон. Марина услышала, как в кабинете зазвонил стационарный аппарат. Она вздрогнула, но сняла трубку.
— Смотришь, Марина? — голос Алексея в трубке звучал так же ровно, как и в машине.
— Зачем вы это делаете? — её голос сорвался на крик. — Зачем вы разыграли этот спектакль с «помощью»?
— Потому что мне нужно было знать, причастна ли ты к его махинациям. Если бы ты знала, где спрятан второй кейс, ты бы уже попыталась связаться с сообщниками. Но ты просто сидела и плакала в душе. Это делает тебя либо очень хорошей актрисой, либо невинной жертвой. Я ставлю на второе.
— Отпустите его, — прошептала она, сама не понимая, зачем это говорит.
— Отпустить? — Алексей усмехнулся. — Он продал твою жизнь за пятьдесят тысяч евро, Марина. Он надеялся, что если он оставит тебя на дороге, мы переключим внимание на тебя, давая ему шанс скрыться. Он даже не оглянулся.
На экране человек в камуфляже поднял монтировку. Марина зажмурилась, но звук удара всё равно донесся из колонок — тяжелый, глухой.
— Послушай меня внимательно, — голос Алексея стал жестким. — Сейчас мой человек привезет его обратно к дому. Не в дом, а в гараж. У тебя есть десять минут, чтобы решить: хочешь ли ты увидеть его в последний раз или хочешь, чтобы эта ночь закончилась для тебя навсегда.
— Что это значит?
— Это значит, что я даю тебе шанс на месть, которую ты заслуживаешь. Или на прощение, которое его не спасет, но, возможно, спасет твою душу. Выходи на крыльцо.
Связь прервалась. Марина стояла посреди кабинета, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно ломается. Любовь, обида, страх — всё сгорало, оставляя лишь холодный пепел. Она посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.
Она вышла из дома. Ночной воздух стал еще холоднее. Вдалеке показались огни — два автомобиля возвращались. Один — черный зверь Алексея, другой — помятый «Ниссан» её мужа.
Когда машины остановились перед домом, из «Ниссана» буквально вывалился Валера. Его лицо было в крови, одежда разорвана. Он увидел Марину на крыльце и пополз к ней по гравию.
— Мариночка... солнышко... скажи им! Скажи, что я всегда тебя любил! Помоги мне! У него есть пистолет! — он захлебывался слезами и грязью.
Алексей вышел из своей машины и встал рядом, сложив руки на груди. Он протянул Марине небольшой предмет. Это был ключ от «Ниссана».
— В багажнике твои вещи и те самые деньги, из-за которых он готов был оставить тебя волкам, — сказал Алексей. — Садись и уезжай. Мы его не тронем, если ты так решишь. Но ты должна знать: как только ты скроешься за поворотом, он найдет способ обвинить во всём тебя. Такие люди не меняются.
Марина посмотрела на Валеру. Он смотрел на неё с надеждой, но в глубине его глаз она видела тот же расчет, ту же трусость.
— Ты знал, что они за тобой едут, — тихо сказала она. — Ты высадил меня, чтобы они остановились возле меня, а ты успел уйти.
— Нет! Марин, я просто испугался... я хотел как лучше!
Она взяла ключ. Холодный металл обжег ладонь. Алексей наблюдал за ней с легкой, почти незаметной улыбкой. Он не был спасителем. Он был дьяволом, который предложил ей сделку, от которой невозможно отказаться.
— Где деньги? — спросила она Алексея.
— В запасном колесе. Пятьдесят тысяч. Твой «выходной за молчание».
Марина подошла к мужу. Он потянулся к её руке, но она отступила.
— Знаешь, Валера... ты всегда говорил, что я слишком много болтаю.
Она повернулась к Алексею.
— Оставьте его себе. Мне не нужно прощение. Мне нужна тишина.
Она села в «Ниссан», завела мотор. Валера что-то кричал, бился руками о стекло, но она не слышала его. Музыка в салоне была выключена. Только ровный гул двигателя.
Марина нажала на газ, оставляя позади и разрушенный брак, и кровавые разборки, и человека с холодными глазами, который подарил ей самую страшную свободу в её жизни.
Но она не знала, что на заднем сиденье её машины, под грудой вещей, лежит телефон Алексея. И на него только что пришло сообщение: «Она забрала деньги. Начинай фазу два».
Марина гнала «Ниссан» по ночной трассе, не разбирая дороги. Она просто хотела оказаться как можно дальше от этого леса, от бетонного дома и от скулящего существа, которое когда-то называла мужем. Слезы застилали глаза, но она не позволяла себе зарыдать. Внутри нее словно образовалась ледяная корка, надежно защищающая от боли.
Она проехала около тридцати километров, когда краем глаза заметила слабое мерцание на заднем сиденье. Среди ее сумок, которые Алексей любезно (или намеренно) перебросил из своего внедорожника, лежал чужой смартфон. Экран загорелся, оповещая о входящем сообщении.
Марина затормозила так резко, что машину занесло. Дыша часто и прерывисто, она дотянулась до устройства.
«Она забрала деньги. Начинай фазу два».
Сердце пропустило удар. Она перечитала сообщение трижды. Отправитель был не указан — просто набор цифр. Марина почувствовала, как ледяная корка внутри нее дает трещину. Все, что произошло в доме — «выбор», «спасение», даже предательство Валеры — всё это могло быть частью сценария.
Она дрожащими руками начала листать телефон. В нем не было ни фотографий, ни контактов, ни истории вызовов. Только папка «Заметки», защищенная паролем, и приложение для обмена сообщениями. Она открыла его и увидела предыдущую переписку Алексея с тем же анонимным номером.
«Объект 1 (Валера) — слаб. Использовал жену как прикрытие. Подтверждаю наличие товара».
«Объект 2 (Марина) — психологический профиль: эмпатична, подавлена, потенциал к трансформации высокий».
«План: спровоцировать полный разрыв связей. Вывести Объект 2 из-под удара, сохранив ресурс».
Марина выронила телефон на коврик. Ресурс. Она была для них не человеком, а «ресурсом». А деньги в багажнике — пятьдесят тысяч евро — были не подарком за страдания, а наживкой или оплатой за что-то, чего она еще не понимала.
— Кто же ты такой, Алексей? — прошептала она в пустоту салона.
В этот момент телефон в ее руке завибрировал. Входящий вызов. Тот же номер. Она колебалась секунду, прежде чем нажать на кнопку ответа.
— Слушаю, — ее голос прозвучал неожиданно твердо.
На том конце провода воцарилось молчание. Затем послышался знакомый низкий голос, но в нем больше не было той угрожающей холодности.
— Ты быстро сообразила, Марина. Я рассчитывал, что ты найдешь телефон через час, когда доедешь до города.
— Где мой муж? — выплюнула она. — И что такое «фаза два»? Вы собираетесь убить меня из-за этих денег?
— Твой муж жив, — спокойно ответил Алексей. — Мои люди передали его полиции. С тем самым товаром, который он пытался продать. Он проведет за решеткой следующие десять лет за контрабанду и мошенничество. Это лучший вариант для него — на свободе его бы нашли те, кому он действительно задолжал. А «фаза два»... это твой выбор, Марина. Настоящий, а не тот спектакль, который я устроил перед домом.
— Мой выбор? Вы следили за нами! Вы подстроили поломку машины!
— Мы следили за Валерой полгода, — отрезал Алексей. — Он мелкая сошка, решившая сыграть по-крупному. А ты... ты была случайным фактором, который мешал нам завершить операцию чисто. Ты слишком честная для этого мира, Марина. И слишком громкая. Твоя болтовня мешала ему совершать преступления, и именно поэтому он от тебя избавился. Я лишь ускорил неизбежное.
Марина почувствовала, как ярость закипает в груди.
— И теперь я должна сказать «спасибо»? Вы выставили меня дурой! Вы заставили меня смотреть, как его избивают!
— Я заставил тебя увидеть его истинное лицо, — голос Алексея стал тише. — Деньги в багажнике принадлежат не Валере и не мне. Это страховой фонд для свидетелей, которые соглашаются начать жизнь с чистого листа. В «фазе два» ты исчезаешь. У тебя есть документы на другое имя в бардачке. Есть новый счет. Ты можешь уехать в любой город, сменить внешность и больше никогда не бояться, что кто-то вроде Валеры использует тебя как живой щит.
Марина потянулась к бардачку. Щелчок — и на сиденье выпал плотный конверт. Внутри был паспорт на имя Ирины Соколовской. Фотография была ее, но волосы на ней были темнее, а взгляд — жестче.
— Почему вы это делаете? — спросила она, чувствуя, как мир вокруг рушится и собирается заново. — Вы ведь не благотворительная организация.
— Скажем так... я тоже когда-то слишком много болтал, — в голосе Алексея промелькнула тень человеческой эмоции, возможно, боли. — И меня тоже высадили на обочине. Только вместо леса был открытый океан. Я помогаю тем, в ком вижу потенциал выжить. Теперь слушай внимательно. В трех километрах впереди будет заправка. Оставь «Ниссан» там. Ключи в замке. Садись в серый «Фольксваген», который будет стоять у кафе. Водитель отвезет тебя в аэропорт.
— А если я откажусь? Если я поеду в полицию и всё расскажу?
— Тогда «фаза два» превратится в «фазу ликвидации последствий», — без тени угрозы, просто констатируя факт, произнес он. — Но я не думаю, что ты этого хочешь. Ты ведь мечтала о тишине, Марина? Настоящей тишине, где никто не будет указывать тебе, когда молчать.
Он отключился.
Марина сидела в тишине, прерываемой только тиканьем аварийной сигнализации. Она посмотрела в зеркало заднего вида. На нее смотрела женщина, которая за одну ночь постарела на целую жизнь. Она больше не была той Мариной, которая умоляла мужа не гнать машину. Та женщина осталась там, на грязной обочине в лесу.
Она медленно включила передачу и тронулась с места.
Через десять минут она была на заправке. Оставив «Ниссан» с открытой дверью — горький привет прошлому — она направилась к серому «Фольксвагену». Водитель, молодой парень в кепке, даже не взглянул на нее, просто кивнул на заднее сиденье.
Когда машина тронулась, Марина в последний раз посмотрела на темную стену леса, скрывающую в себе дом Алексея и ее старую жизнь. Она открыла сумку, достала свой старый, севший телефон и с силой выбросила его в окно, в придорожную канаву.
В салоне «Фольксвагена» было тихо. Ни музыки, ни разговоров.
— Вы знаете, куда мы едем? — спросила она водителя спустя час пути.
Парень мельком взглянул на нее через зеркало.
— Туда, где вас не найдут, Ирина.
Марина — теперь уже Ирина — откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Впервые за долгое время тишина не пугала ее. Она была глубокой, чистой и многообещающей.
Она не знала, встретит ли когда-нибудь Алексея снова. Не знала, был ли он ее ангелом-хранителем или расчетливым кукловодом, которому понадобился новый агент в его бесконечной теневой войне. Но одно она знала точно: теперь она будет говорить только тогда, когда сама этого захочет. И ее голос будет звучать громче, чем визг шин на ночной трассе.
На горизонте начал брезжить рассвет, окрашивая небо в нежно-розовый цвет, похожий на лепестки тех самых ромашек, которые когда-то дарил ей Валера. Но Ирина не смотрела на рассвет. Она смотрела вперед, где за полосой тумана начиналась ее новая, абсолютно тихая жизнь.
