Катя стояла посреди своей кухни и чувствовала, как к горлу подступает холодный ком. Токсикоз в последние дни стал невыносимым, но тошнило её сейчас не от беременности, а от слов, которые висели в воздухе.
— Катюша, ну ты же разумная девочка, — Галина Петровна провела ухоженным ногтем по дубовому паркету, будто проверяя его на прочность. — Посмотри правде в глаза. Это не квартира, а склеп.
Свекровь сидела за столом так, словно делала одолжение этому стулу, кухне и всему дому. Перед ней дымился чай в тонком фарфоре – единственное, что она здесь одобряла.
— Мама права, Кать, — муж Виктор стоял у окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику. — Высокие потолки – это, конечно, пафосно. Но ты видела счета за отопление? А проводка? Этому дому почти сто лет. Это не актив, а пассив.
Катя машинально прижала ладонь к животу. Пока ещё плоскому, но уже такому важному. Эту «сталинку» она получила от бабушки. Здесь пахло старыми книгами и спокойствием. А прошлое лето сама циклевала эти полы, сантиметр за сантиметром, вдыхая древесную пыль и мечтая, как здесь будут бегать их дети.
— Здесь парк через дорогу, — сказала она. — Рядом поликлиника, школа...
— Парк с алкашами! — Виктор резко обернулся, в глазах горел тот огонь фанатика, который пугал Катю. — Кать, хватит цепляться за старьё, я о семье думаю! О будущем наследнике! Мама отдает нам свой участок в Соснах. Ты хоть представляешь, сколько там сотка стоит? Миллион! А она нам бесплатно, просто так!
— Это родовой участок, — важно кивнула Галина Петровна, поправляя уложенную причёску. — Я хочу, чтобы мой внук рос на свежем воздухе, в своём доме, а не в этой бетонной коробке с соседями-маргиналами. Мы построим там дворец, Катенька. Но нужен стартовый капитал.
Схема была простой, как мышеловка. Катя продаёт свою квартиру – это примерно двенадцать миллионов. Эти деньги идут на стройку. Виктор берёт на себя руководство процессом, нанимает бригаду, и к зиме они въезжают в свой дом.
— Мы семья малыш, — Виктор подошёл и обнял её за плечи. Его руки были тёплыми, но Катю пробила дрожь. — Ты вносишь основной вклад, я беру на себя всю грязь и стройку, всё по-честному.
«По-честному».
Это слово звенело в ушах. Катя кивнула, глотая слюну, она так хотела верить. В конце концов, разве семья – это не когда всё общее? Разве можно быть мелочной, когда речь идёт о здоровье ребёнка?
— Хорошо, выдохнула она. — Я выставлю квартиру на продажу.
Галина Петровна улыбнулась.
Улыбка у неё была широкая, но глаза оставались холодными, как у щуки, заметившей блесну.
Месяц прошёл в лихорадке. Виктор носился с проектами, сметами и каталогами. Он говорил только о газоблоках, арматуре и панорамных окнах. Катя же жила в режиме жёсткой экономии.
Они договорились: пока квартира продаётся, Виктор «аккумулирует средства» на начало работ. Поэтому быт полностью лёг на Катю.
Субботнее утро, супермаркет.
Катя стояла у полки с молочкой, гипнотизируя ценник на творог. Врач настоятельно рекомендовал кальций и витамины. Витамины для беременных стоили две тысячи рублей. Творог по акции девяносто.
В её корзине лежали мраморные стейки — Витя любил мясо средней прожарки, ему нужны силы, он же «строит». Там был дорогой чай для Галины Петровны — она обещала заехать вечером обсудить цвет фасада. А для себя Катя положила ту самую пачку творога.
На кассе терминал пикнул и выдал: «Недостаточно средств».
Катя почувствовала, как краска заливает щёки. Очередь сзади недовольно зашуршала.
Она набрала мужу:
— Вить, переведи пару тысяч на продукты, я в ноль ушла.
Ответ прилетел мгновенно, голосовым сообщением. Голос мужа был бодрым, звенящим от энтузиазма:
«Малыш, ну ты чего? Я же говорил, я всё до копейки загнал в предоплату за бетон! У нас же фундамент на носу! Потерпи немного, мы же строимся. Я сейчас вообще на подсосе, даже кофе не пью. Всё в дом!»
Катя молча отложила творог, оставила стейки и чай. Вышла из магазина, чувствуя, как кружится голова. «Всё в дом». В какой дом? В тот, которого ещё нет?
Вечером она жарила мясо.
Запах жареной говядины вызывал новые приступы тошноты, но она терпела. Виктор ел с аппетитом, рассказывая, какую классную бригаду он нашёл.
— Кстати, рубашку мою счастливую погладила? — спросил он, вытирая губы салфеткой. — Завтра встреча с прорабом, нужно выглядеть хозяином жизни.
Катя кивнула.
Она гладила эту рубашку полчаса назад, стараясь не замечать, что воротничок уже потёрся. У неё самой порвались единственные удобные колготки, но купить новые было не на что.
— Ты бледная какая-то, — заметил Виктор, наливая себе ещё вина. — Тебе бы на воздух. Вот построим дом, будешь на террасе сидеть, розы выращивать.
— Вить, — тихо спросила она. — А документы на землю мы как будем оформлять? Дарственную на тебя? Или сразу на нас обоих?
Виктор замер с бокалом в руке. На долю секунды в его глазах мелькнуло раздражение – так смотрят на назойливую муху.
— Кать, ну ты опять? Мама же сказала всё оформим. Сейчас некогда бегать по МФЦ, сезон горит! Зальём фундамент, стены поднимем, тогда и бумажками займёмся. Мама никуда не денется, это же мама! Ты что, ей не доверяешь?
— Доверяю, — соврала Катя.
Ночью она не могла уснуть. Фраза «Это же мама» царапала мозг.
Прозрение приходило не сразу. Оно накапливалось, как пыль в углах, которую не замечаешь, пока не включишь яркий свет.
Первый слой снялся в воскресенье.
Обед у свекрови. Галина Петровна, раскрасневшаяся от собственной значимости, показывала подруге, тёте Лене, проект дома на планшете.
— Смотри, Леночка! Вот здесь будет зимний сад. А здесь моя мастерская. Я давно мечтала рисовать на природе.
Катя, которая убирала со стола грязные тарелки (в доме свекрови эта роль всегда доставалась ей по умолчанию), замерла.
— Галина Петровна, — осторожно сказала она. — Но это же... детская по проекту. Мы с Витей там детскую планировали.
Свекровь осеклась, по-змеиному грациозно повернула голову.
— Деточка, — её голос стал приторно-сладким, как дешёвый сироп. — Ну какая разница? Дом большой, всем места хватит. Это же наше родовое гнездо. Мой участок, мои правила... ой, то есть, наши правила, конечно.
Оговорка повисла в воздухе. «Мой участок».
Вечером Катя села за ноутбук. Руки дрожали так, что она трижды ошиблась, вводя капчу на сайте Росреестра. Ей нужно было знать.
Публичная кадастровая карта. Поиск по адресу, заказать выписку из ЕГРН. Триста пятьдесят рублей – оплата прошла.
Через пять минут на почту упал PDF-файл.
Катя открыла документ. Строчки плыли перед глазами, но суть ударила под дых сильнее любого токсикоза.
Земельный участок.
Правообладатель: Смирнова Галина Петровна.
Дата регистрации права: 15.05.2015.
Никакой дарственной не было. Никакого договора обещания дарения. Никакого «оформления в процессе». Земля принадлежала свекрови на 100%.
Катя знала чья земля, того и дом. Неважно, кто платил за кирпичи, ущемлял экономя на витаминах. Если они построят дом здесь, он будет принадлежать Галине Петровне. А Катя останется ни с чем.
В комнате было темно. Виктор спал, раскинувшись на кровати, как победитель. Его телефон лежал на тумбочке, подключенный к зарядке. Экран загорелся – пришло сообщение.
Катя не любила шпионить, считала это ниже своего достоинства. Но сейчас инстинкт самосохранения, отключил все настройки приличия.
Пароля на телефоне мужа не было, он всегда говорил, что ему нечего скрывать.
Сообщение было от контакта «Мама».
«Сынок, не дави на неё сильно с продажей, а то спугнёшь. Пусть продаст свою халупу, деньги внесёт, а там уже никуда не денется с пузом. Оформим дом как летнюю кухню на меня, чтобы налоги меньше были. Ты главное стройку начни, чтоб пути назад не было».
Катя перечитала сообщение дважды.
«С пузом».
«Никуда не денется».
«Оформим на меня».
Они знали о беременности. Катя никому не говорила, хотела сделать сюрприз после первого скрининга. Но, видимо, токсикоз не укрылся от внимательных глаз «любящей» свекрови и они использовали это. Они просчитали всё: беременная женщина уязвима, ей нужно гнездо, она отдаст всё ради будущего ребёнка.
Они считают её дурой и инкубатором с приданым в виде квартиры в центре.
Катя положила руку на живот.
— Не бойся, — прошептала она. — Мама никому нас не отдаст.
Следующую неделю Катя играла роль идеально. Она была тихой, послушной, согласной на всё.
— Витя, — сказала она за завтраком, старательно намазывая масло на хлеб. — Покупатель на квартиру есть, готов выходить на сделку через две недели.
Виктор поперхнулся кофе от радости.
— Серьёзно?! Катька, ты лучшая! Я знал, что ты не подведёшь!
— Но он просит подождать, у него там что-то с ипотекой одобряется, — мягко продолжила она. — А ты говорил, надо спешить с фундаментом. Может, начнём?
— Да я бы с радостью! — Виктор вскочил, начал мерить шагами кухню. — Но денег-то нет! Бригада стоит, бетон дорожает каждый день!
— А кредит? — невинно спросила Катя. — Возьми потреб, миллиона три-четыре. Как раз на фундамент и стены хватит. А через две недели я продам квартиру, и мы сразу его закроем. Переплатим копейки за месяц, зато успеем до дождей.
Виктор остановился, в глазах мелькнула жадность, которая боролась с осторожностью, но жадность, подпитанная уверенностью в своей власти над женой, побеждала.
— А дадут? У меня же официалка небольшая.
— Дадут, ты же собственник той студии, под залог можно, — подсказала она. — Или просто в двух банках взять. Ты же у меня пробивной. Главное начать, Вить. Я так хочу наш дом.
Виктор сиял, как начищенный пятак.
— Всё, решено! Сегодня же подаю заявки. Катька, у нас будет собственный дом!
Он взял кредит, три с половиной миллиона рублей. Под бешеные проценты, но какая разница? Через две недели он погасит их деньгами жены.
День Икс, точнее день Бетона.
Катя настояла, чтобы они поехали на участок. Ей «хотелось видеть, как рождается мечта».
Участок в элитном посёлке «Сосны» представлял собой грязное месиво. Тяжёлая техника перерыла землю, превратив лужайку свекрови в поле. Огромные миксеры с бетоном выстраивались в очередь.
Виктор был в резиновых сапогах, каске и орал на рабочих, размахивая руками – выглядел абсолютно счастливым.
— Смотри, Кать! — он подбежал к ней, забрызганный серыми каплями. — Это ленточный фундамент, усиленный! Сюда кубов сорок уйдёт! Строим на века! Мы сюда сейчас все бабки вбухаем, зато дом стоять будет, как крепость!
Катя смотрела, как густая серая жижа льётся в опалубку. Три с половиной миллиона рублей. Деньги, которых у Виктора не было. Деньги он взял у банка под честное слово своей жены.
Она смотрела, как бетон застывает памятником его глупости и жадности.
— Очень надёжно, Витя, — сказала она, ветер здесь был пронизывающим. — Действительно, на века.
Свекровь наблюдала за процессом с крыльца своего старого дачного домика, кутаясь в шаль. Она по-хозяйски помахала. Мол смотри деточка, как мы осваиваем твои деньги.
Катя помахала в ответ.
День сделки был назначен на вторник.
Катя сидела на своей кухне, солнце заливало паркет тёплым янтарным светом. На столе стояла ваза со свежими пионами, купила их себе сама, впервые за полгода не экономя. В духовке пёкся пирог с яблоками. Запах корицы и теста вытеснил все страхи.
Телефон на столе начал вибрировать, на экране высветилось: «Любимый».
Катя сделала глоток чая.
Через минуту звонок повторился, потом ещё раз. Следом посыпались сообщения.
«Ты где?! Нотариус ждёт!»
«Покупатель нервничает! Катя, возьми трубку!»
«У нас сделка через 15 минут, ты что, в пробке?»
Она подождала ещё пять минут, пусть понервничает и почуствует, как земля уходит из-под ног.
Наконец, она приняла вызов.
— Катя!!! — рёв Виктора в трубке заставил её поморщиться. — Ты где ходишь?! Мы все здесь! Ты понимаешь, что срываешь сделку?!
Катя откинулась на спинку стула и погладила живот.
— Витя не кричи, вредно для давления.
— Какое к чёрту давление?! Ты где?!
— Я дома Витя, на кухне пью чай.
— В смысле дома? — голос мужа дрогнул. — А сделка?
— А сделки не будет, — спокойно сказала Катя. Голос её звучал ровно. — Я передумала продавать бабушкину квартиру, мне здесь нравится. Высокие потолки, знаешь ли, воздух... Ребёнку полезно.
В трубке повисла тишина. Катя слышала, как Виктор тяжело дышит.
— Ты... ты шутишь? — прохрипел он. — Кать, это не смешно, у меня кредит! Первый платёж через неделю! Я бетон оплатил! Газоблоки заказал! Чем я отдавать буду?!
— Не знаю, Вить, — Катя поднесла к губам чашку. — Попроси у мамы, это же её земля и фундамент теперь тоже её. Ты же вложил всё в дом, ну вот, поздравляю. Ты сделал маме отличный подарок, шикарный фундамент под беседку.
— Ты... ты моя жена и обязана! — заорал Виктор. — Я тебя уничтожу тварь!
— Я тебе ничего не обязана, Витя. Особенно после того, как узнала, что я для вас с мамой просто «пузо», которое никуда не денется.
На том конце провода кто-то судорожно вздохнул. Видимо, дошло.
— Кстати, — добавила Катя, разглядывая свой маникюр. — Замок в квартире я сменила. Твои вещи у консьержа, в чёрных пакетах. У тебя есть время до вечера, потом дядя Миша их выбросит. На развод я подала через Госуслуги.
Она нажала «отбой» и заблокировала номер.
Следом начал звонить номер Галины Петровны. Катя усмехнулась и отправила его в чёрный список.
Встала, подошла к окну. Внизу, во дворе, дети играли в мяч. Старые липы шумели листвой. А «сталинка» стояла как крепость.
Виктор остался с кредитом в три с половиной миллиона и с кучей бетона, зарытого в мамину землю. Продать недострой без земли невозможно. Заставить мать продать родовое гнездо, чтобы покрыть его долги? Катя знала Галину Петровну. Та скорее удавится, чем расстанется со своей «элитной» землёй. Теперь они будут грызть друг друга, как пауки в банке. Свекровь получит перерытый участок с бетонными глыбами, которые нужно демонтировать за деньги. А Виктор... получил урок стоимостью в несколько миллионов.
Катя достала из духовки пирог. Золотистая корочка крпсиво пропеклась.
— Кушай, малыш, — сказала она, отрезая большой кусок. — Теперь нам витамины нужнее, чем папе газоблоки.
Впервые за месяц её совершенно не тошнило.