Ещё учась в школе, Максим мечтал о карьере, яркой и стремительной, с солидным доходом и уважением окружающих, с какой-нибудь очень высокой должностью и даже наградой в Кремле из рук самого президента, но между мечтой и действием неизменно вставала одна и та же преграда, которой было не что иное, как его собственная лень.
После выпускного всё пошло не его по плану и, вместо подачи документов в ВУЗ, Максим отложил это «на потом», а «потом» незаметно перетекло в призыв в армию. Служба, хоть и встряхнула его рутину, но не изменила главного, по возвращении домой он так и не собрался с силами для поступления в институт, так что пришлось ему искать работу.
Сначала он устроился грузчиком в супермаркет, но тяжёлые коробки и монотонный труд быстро ему наскучили, и Максим перешёл работать в кафе официантом, где он пытался балансировать с подносами, но вечно что-то ронял или путался в заказах, потом у него появились короткие эпизоды в курьерской службе и на складе, но нигде он не задерживался надолго и каждый раз находил оправдание: «Не моё», «Условия не те», «Начальник зануда».
И вот, после череды неудач, он наконец устроился на завод, где, в отличие от прежних мест, всё выглядело солидно, строгий график, форма, чёткие инструкции. Первые три месяца Максим провёл в статусе ученика, впитывая азы профессии под присмотром мудрого наставника Семёна Александровича, который работал на заводе уже столько лет, что успел стать живой легендой цеха. Этот седовласый старик пришёл сюда сразу после техникума, ещё в те времена, когда на стенах висели лозунги про пятилетки, а каждый станок был наперечёт. За десятилетия существования СССР он прошёл путь от юного токаря до заслуженного мастера, чьи детали неизменно уходили на «отлично». Его руки, покрытые сетью шрамов и мозолей, помнили десятки сложных заказов, от мелких запчастей до уникальных узлов для экспериментальных машин. Коллеги про него шутили:
- Уж если наш Семён Александрович за станок встанет, даже ржавый болт в шедевр превратится.
Старый мастер учил Максима не только технике, он прививал ему философию труда.
- Работа, - говорил он, постукивая ключом по заготовке, – Это как разговор с металлом, надо слушать, чувствовать и не торопиться, тогда и результат порадует.
Семён Петрович не раздражался из‑за ошибок ученика, а разбирал их терпеливо, словно решал головоломку, и постепенно Максим начал замечать, что перенимает от своего наставника не только навыки, но и берёт с него пример по всем направлениям.
Дружба их сложилась незаметно, возможно, во время совместных чаепитий в подсобке, когда Семён Александрович рассказывал своему ученику истории про старые времена на заводе, про авралы перед сдачей планов, про товарищеские посиделки, про то, как однажды всю ночь он вытачивал деталь для срочного заказа. Эти беседы зажгли в Максиме искру амбиций, и парень вновь по‑настоящему захотел не просто «работать», а стать мастером своего дела и даже может быть всё-таки продвинуться по карьерной лестнице и получить ту самую вожделенную кремлёвскую награду.
Когда стажировка закончилась и его перевели в экспериментальный цех, то там он столкнулся с неожиданным потрясением из-за того, что начальником этого подразделения оказалась женщина.
Ситуация эта быстро превратилась в источник всеобщего дискомфорта, потому что руководительница почти моментально без памяти влюбилась в новичка, и её чувства стали причиной постоянных эмоциональных всплесков, которые дестабилизировали работу всего цеха; из‑за её переживаний и метаний страдал не только Максим, но и весь коллектив, вынужденный подстраиваться под переменчивое настроение начальницы.
Теперь в цеху можно было часто услышать похожие диалоги:
- Коллеги, вы не в курсе, где сейчас находится Максим Иванов?
- Кажется, он на склад пошёл, Ольга Петровна.
- Когда?
- Минут пять как ушёл.
- Как только появится, попросите его зайти ко мне. Желательно без задержек – вопрос срочный.
- Передадим незамедлительно.
Все они уважали Ольгу, и она могла бы считаться прекрасной руководительницей, если бы не вспыльчивый характер, и, когда ей что-то не нравилось, то она не стеснялась повысить голос или отпустить резкое слово в адрес подчинённых.
Высокая и крупная, в рабочей форме, которая напрочь скрывала все женские очертания её фигуры, эта женщина выглядела внушительно, как внушительно выглядит обычно огромный комод или массивный шкаф. Ей только-только исполнилось тридцать два, а замуж она до сих пор так и не вышла, и дело было не в том, что мужчины ею не интересовались, а просто времени на личную жизнь у неё не хватало, да и никто по‑настоящему ей не приглянулся. Годы руководства цехом, где она привыкла распоряжаться мужчинами и насмотрелась всякого, убедили её, что влюбиться уже вряд ли получится, но судьба распорядилась иначе, и Максим буквально лишил её покоя.
Он настолько ей нравился, что она постоянно о нём думала, однако, приобретённая за годы начальствования твёрдость, мешала ей раскрыться как обычной, беззащитной женщине. Привычка повелевать и видеть всеобщее подчинение невольно перенеслась и на отношения с Максимом, поэтому она и с ним держалась в той же властной манере.
- Иванов, как у тебя обстоят дела с работой? Может, требуется помощь от коллектива? – интересовалась она у Максима в его первые дни у неё в цеху, и в тот момент ни сам Максим, ни его товарищи даже не догадывались, какие страсти бушуют в её душе.
- Справляюсь, – коротко отвечал он, скрестив на груди крепкие руки, – А что, есть какие‑то претензии?
- Претензий нет, – отзывалась начальница и с едва заметным раздражением направлялась в свой кабинет.
Улучить момент для приватной беседы с ним у Ольги никак не получалось, а поначалу это казалось и вовсе неуместным. Максим был под стать ей, может, поэтому она и положила глаз на такого могучего богатыря, рядом с которым даже она казалась «дюймовочкой». Этот немного угрюмый и медлительный парень, очень высокого роста, мощный тяжеловес, в свои тридцать восемь лет по-прежнему сохранял спортивную форму и телосложением был похож на древнегреческого бога Геракла.
- Ну и достаёт же она меня, мужики, – жаловался Максим, – Прямо преследует.
Работяги недоумённо переглядывались. Кто знает, может, им была известна не вся картина, а вдруг Максим что‑то натворил и просто не хочет признаваться? Лишь позже, когда Ольга стала открыто и без стеснения вызывать его к себе, все наконец поняли, что начальница элементарно в него влюбилась.
Ольга Петровна начала открыто, не таясь, звать Максима к себе так, что слышали все в цехе.
- Макс, может, зайдёшь ко мне домой как‑нибудь вечерком? – в голосе начальницы звучала надежда, – Я вкусно готовлю.
- Не смогу, Ольга Петровна, у меня дел невпроворот, а готовить я и сам неплохо умею, – отвечал он.
Она вскипала от злости и срывала зло на всём цехе, полномочий у неё для этого хватало, всё‑таки она начальница.
После таких разговоров весь цех получал нагоняй безо всякой на то видимой причины, она нервничала, кричала, грозилась всех лишить премии, при этом то и дело поглядывая на Максима, как бы намекая, по чьей вине страдают люди. Мужчины на неё не злились, даже жалели, ведь все знали, что Ольга не из тех, за кем мужчины гоняются, внешность у неё не выдающаяся, фигура не модельная, да и нрав тяжёлый, потому и на Максима не обижались, ну не виделась в Ольге героиня его романтических грёз, и тут уж ничего не попишешь.
Из‑за этих выходок Максим начал испытывать к Ольге настоящую неприязнь, хоть ему всегда нравились статные женщины, но её навязчивость вызывала лишь раздражение и даже ярость.
- Максимка, тебя тут… опять Ольга Петровна искала. Зайди, а? Мы тебя об этом тут всем цехом просим, а то опять без премии останемся, — взмолился как-то немолодой слесарь.
Делать было нечего, и Максим нехотя направился к начальнице.
- Максим, отчего ты меня избегаешь? – сразу с порога спросила Ольга, – Я мучаюсь, сохну, а тебе хоть бы что. Ведь мне точно известно, что ты сейчас один, нет у тебя постоянной женщины. Неужели даже попробовать со мной не хочешь? Это я на работе грозная и сердитая, а дома буду ласковой, домашней, честное слово. Может, для начала просто поцелуемся, и тогда я тебе понравлюсь?
Максим невольно отшатнулся, когда она попыталась приблизиться.
- Ох, ну и отыграюсь же я теперь на мужиках, – тихо, но угрожающе произнесла после этого Ольга.
- Как же ты меня достала! – не выдержав, выкрикнул Максим, развернулся и твёрдым шагом направился к выходу.
- Иванов! – крикнула она ему вслед.
Максим, не оборачиваясь, пошёл прямиком в отдел кадров писать заявление об уходе. «К чёрту карьеру, к чёрту награды, надоела эта навязчивая баба, уволюсь и перейду на другой завод», – думал он в этот момент. Вскоре об его заявлении узнали и Ольга, и весь цех. Она подошла к Максиму и, едва сдерживая слёзы, прошептала:
- Из‑за меня увольняешься?
- Из‑за Вас, Ольга Петровна, – коротко кивнул он.
Она вдруг словно потухла, сжалась, даже будто стала ниже ростом, губы её задрожали, а на глазах выступили слёзы, едва слышно прошептав:
- Не надо, Макс.
- Надо, «Федя», надо, – хмуро бросил Максим, собрал вещи и покинул цех.
Наконец он вырвался на свободу и больше не надо терпеть эту грубую, назойливую женщину. Максим не выносил манипуляций, а Ольга в последнее время только тем и занималась, что намекала, давила и шантажировала его. Всё это выматывало его до предела, и теперь, приняв решение об увольнении, он ни секунды не сожалел о сделанном, и единственное, что его тревожило его, это опасения, что Ольга продолжит преследовать его звонками и сообщениями, как уже случалось прежде, но, как ни странно, телефон молчал.
Максим нашёл другую официальную работу, зажил своей прежней, холостяцкой жизнью и неожиданно поймал себя на мысли, что часто вспоминает Ольгу. К тому же, у него появилась какая-то странная пустота на сердце, как будто ему чего-то в жизни не хватало. Как она тогда сказала? «Не надо, Макс». Было что-то трогательное в этой фразе и в том, как она произнесла её.
Как‑то раз судьба свела их случайно в продуктовом магазине. Максим сразу заметил её, но подходить не решился. Ольга выглядела совершенно иначе, чем он привык её видеть в цеху, на ней было изящное пальто, подчёркивающее стройный силуэт, в мягком свете ламп её лицо казалось непривычно спокойным, лишь лёгкая грусть таилась в глазах, а уголки губ были чуть опущены. Это была совсем другая женщина, не та властная начальница, что грозила премией и вызывала на ковёр, а милая, симпатичная одиночка.
Она неспешно прошла между рядами, сосредоточенно изучая надпись на коробке, и не заметила Максима, а он затаился за стеллажами с молочными продуктами и… замер, разглядывая её и не смея окликнуть. Его взгляд невольно задержался на тонких пальцах Ольги, на лёгком движении волос, на едва заметной морщинке у виска. «Может, подойти?» – подумал он, но так и не двинулся с места.
Весь вечер Максим не мог выбросить из головы образ той, другой Ольги, тихой, задумчивой, трогательно уязвимой, и, наконец, не выдержав, он достал телефон и нажал на вызов.
- Алё, – ответила она удивлённым голосом.
- Привет, – хрипло проговорил он, явно волнуясь.
- Привет, – сказала она сдержанно, но без привычной резкости.
- Твоё предложение… оно ещё в силе? – спросил он и сам поразился этому вопросу, невольно вырвавшемуся у него без каких-либо предисловий.
- Издеваешься? – насторожилась Ольга.
- Нет, – проговорил он серьёзно.
- Тогда… да, в силе, – выдохнула она.
Максим взял небольшую паузу, потом спросил:
- Могу я прийти сегодня? Если ты не против, конечно.
- Не против, – пролепетала она.
В её квартире оказалось удивительно тепло и уютно, пахло выпечкой, в воздухе витал лёгкий аромат ванили. Ольга встретила его в простом домашнем платье, которое удивительно ей шло, почти не говорила, лишь изредка вздыхала, будто боясь, что он сейчас же уйдёт.
Максим медленно приблизился к ней и сказал:
- Не волнуйся, я ведь сам пришёл.
- Почему? – спросила она дрогнувшим голосом.
- Ты… ты мне нравишься, я соскучился оп тебе, – ласково произнёс он, глядя ей глаза.
- Ах, – всплеснула она руками и крупные слёзы покатились по её румяным щекам.
Максим сделал ещё один шаг вперёд и подхватил её на руки, зашептав какую-то романтическую ерунду:
- Милая, родная, любимая моя… не плачь, всё хорошо[I1] .
Не стесняясь, он решительно понёс её в спальню и уже до утра остался там ночевать.
Спустя несколько месяцев, Максим и Ольга вспоминали тот день.
- А помнишь, как ты тогда в магазине мимо прошла? – улыбался Макс, – Я стоял и думал, подойду или нет?
- Как я могу помнить, если я тебя тогда не заметила? – смеялась она.
Он накрыл её руку своей.
- А знаешь, что самое странное? Я ведь всегда считал, что не люблю таких решительных женщин, а оказалось, что за этой решительностью… – он запнулся, подбирая слова, – Прячется столько нежности…
Ольга чуть сжала его пальцы.
- Я и сама не знала, что она там есть, думала, что только команды раздавать умею.
Они замолчали, но тишина не тяготила, а была тёплой, обволакивающей, как плед в холодный вечер. Максим достал из внутреннего кармана коробочку и протянул её Ольге, робко прохрипев:
- Выходи за меня, Оль.
Ольга на секунду замерла, потом тихо спросила:
- Ты серьёзно?
- Более чем, – кивнул он.
- Тогда… да, – явно волнуясь, ответила она.
Он притянул её к себе, обнял крепко-крепко, но бережно, словно боялся сломать это хрупкое счастье, и Ольга прижалась к его плечу, чувствуя, как внутри разливается покой, тот самый, которого ей так не хватало все эти годы.
На следующий день они подали заявление в ЗАГС, через месяц поженились, а потом продали свои старые квартиры и купили одну общую, просторную, светлую, с большим балконом. Через полтора года у них родился первенец, а ещё через два – второй ребёнок.
Максим приходил с работы, его встречали детские крики и смех, и Ольга, в домашнем халатике и с растрёпанными волосами, улыбалась, повисая на его могучей шее:
- Наконец‑то ты дома!
Максим теперь не только работал, но и учился в институте заочно, потому что не собирался больше ходить в подчинении у жены, а внутри себя надеялся когда-нибудь стать её начальником, да и о награде от президента не забывал.
По вечерам, когда дети засыпали, Максим и Ольга пили чай и шли в спальню. Жизнь текла своим чередом. Всё было просто. Всё было хорошо. Счастье.
********
Дорогие читатели, переделала свой старый рассказ, улучшила текст, добавила новых героев, так что, даже если кто-то уже читал его, то будет интересно прочитать ещё раз. Всех благодарю за лайки и спасибо, что вы со мной!